Дом был солидный, старомодный и чрезвычайно удобный. Питта провели в большую комнату, хотя на первый взгляд большой она не казалась. На одной стене в ряд были расположены окна. Другую стену словно подпирал высокий камин с огромной полкой. По обе стороны камина возвышались до самого потолка книжные шкафы. Обитым темной тканью мягким креслам соответствовали прекрасные стулья с прямыми и узкими резными спинками, напоминающими по форме стрельчатые церковные окна. Везде были прекрасные вещи, гобелены, цветы в горшках; но самой интересной деталью обстановки была люстра, спускавшаяся с центра потолка. Она была приспособлена и под электрический свет, и под газовый; газовые рожки смотрели вверх, а электрические лампочки – вниз. Такое Питт видел только второй раз в жизни.
Мэрайя Ливси была красивой женщиной с седыми волосами, изящной волной откинутыми со лба, с очень правильными и приятными чертами лица. Но, глядя на нее, Томас подумал, что сейчас, наверное, она выглядит лучше, чем в молодости, когда ее внешность была вполне заурядной. Однако годы удобной, состоятельной жизни и прочное положение подарили ей свободу обращения, а дорогие туалеты утонченного вкуса – индивидуальность и своеобразие. Она оглядела Питта с едва скрытым любопытством.
– Да, мистер Питт? Мой лакей доложил, что муж посоветовал вам обратиться ко мне за какой-то информацией. Это верно?
– Да, мэм, – ответил Питт, стоя очень прямо, но отнюдь не вытянувшись в струнку. – Когда я сегодня уходил от него, он предложил, чтобы я начал свое расследование с визита к вам. Это очень деликатное дело, которое связано с возможной утратой репутации одной дамой, и, вероятно, совершенно неоправданно. Он сказал, что вы, с одной стороны, будете откровенны, а с другой – сохраните наш разговор в тайне.
Ее глаза заблестели от предвкушения, щеки слегка окрасились румянцем.
– В самом деле? Как он добр. Я постараюсь оправдать его надежды и лестное мнение обо мне. Так что же вы хотели бы узнать, мистер Питт? Я понятия не имею, что бы это могло быть.
– Я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти судьи Стаффорда.
– Боже мой, – ее лицо омрачилось. – Ужасное событие, совершенно ужасное. Пожалуйста, садитесь, мистер Питт. Это дело нельзя обсудить за несколько минут. Хотя я не могу представить, какую помощь в данном случае могу вам оказать. Мне об этом неизвестно ровным счетом ничего.
– Вы просто не знаете, чем можете быть полезны, иначе сами уже давно бы нас известили, – возразил Томас, сидя в большом кресле напротив нее, – но вы были знакомы и с ним, и с миссис Стаффорд и принадлежите к одному и тому же кругу общества.
На ее лице изобразилось изумление.
– Но вы, конечно же, не предполагаете, что его убил кто-то из светских знакомых? Это абсурд! Вы, наверное, что-то не поняли в словах мужа, мистер Питт. Только этим я и могу объяснить ваш вопрос.
– Опасаюсь, что понял его очень хорошо. – Томас покачал головой и печально улыбнулся. – Он выразился совершенно ясно. Вы позволите задать вам несколько вопросов?
– Конечно, – удивленно ответила она.
– Мистер и миссис Стаффорд были женаты уже довольно давно?
– О да, по крайней мере лет двадцать, а может быть, и дольше. – Ее удивление все возрастало.
– Как бы вы описали их взаимоотношения?
Ее непонимание и смущение усилились.
– Ну, как любезные и доброжелательные, я бы так сказала. Между ними никогда, разумеется, не возникало никакой враждебности, насколько мне известно. Если вы думаете о ссоре между ними, то я должна сказать, что в это очень трудно поверить, если это вообще возможно. – И покачала головой, как бы в подтверждение сказанного.
– Почему вы так думаете, миссис Ливси? – настаивал Питт.
– Ну…
Она сосредоточенно смотрела на гостя. Глаза у нее были не голубые и не серые, весьма проницательные, хотя она не казалась инспектору особенно умной женщиной. Однако она хорошо понимала людей своего круга и обладала превосходным знанием того, как им подобает себя вести.
– Да? Я был бы очень вам признателен за откровенность, мэм.
Миссис Ливси колебалась еще мгновение – наверное, подумал Питт, взвешивает слова, решая, отвечать на его вопросы или нет.
– Это были не настолько эмоциональные отношения, чтобы ссориться, – сказала она, подумав. Да, подумал Питт, она действительно тщательно выбирает слова. – Они уже давно перешли к той стадии отношений, которая устраивала обоих, – когда уважение и привычка заменяют острый интерес к жизни партнера и участие в ней. Джунипер всегда вела себя скромно и исполняла свои светские обязанности. Она прекрасная хозяйка, красива, хорошо одевается и обладает утонченными манерами.
При этих словах какая-то искорка промелькнула в глазах миссис Ливси, и она слегка поджала губы. И Питт вдруг понял, что она заставляет себя говорить то, с чем в душ
