— И один только Уэлтон вызвался помочь этому горю, — добавил Тревельян. — Он прочел Порпу целую лекцию насчет серпента. Сказал, что в старые времена в народном оркестре этот инструмент был главным, и показал Порпу изображение его в энциклопедии. Об этом серпенте упоминается у Харди, поэтому Порп и развесил уши. Уэлтон заверил его, что в юности он за игру на серпенте получал призы на Кастербриджском эйстедводе [2] и что, если Порп достанет ему этот инструмент, он с удовольствием будет играть на сегодняшнем вечере. Ну, Порп, конечно, помчался с этой радостной вестью к Гарстенгу, а тот в награду за усердие только обозвал его болваном.
Все прибывшие из усадьбы разместились в первых рядах. Та небольшая компания, которая дежурила утром перед трактиром, пополнилась сейчас и другими обитателями Клигнанкорт-холла. Даже прислуга лорда и рабочие из машинного отделения почти все были здесь. В своих маскарадных костюмах они представляли весьма внушительную группу. А настоящие фермеры либо не пришли, либо их пока еще не пускали в зал.
На эстраде, на длинном столе, стояло три микрофона.
Кроме того, еще один микрофон на высокой подставке стоял на полу в зале, под самой эстрадой. Радиотехники делали последние приготовления к трансляции, проверили микрофоны и провода.
Из какой-то боковой каморки, вроде ризницы, появился Порп во главе группы фоторепортеров.
— Вы, конечно, захотите сфотографировать кое-кого из местных фермеров, — говорил он. — Ага, вот уже собралась публика. Как будете снимать? Я думаю, для начала надо сделать несколько снимков первых рядов.
Вспыхнул магний, и фоторепортеры принялись снимать передние ряды.
— А теперь отдельных людей? Как вам покажется, например, вон тот пастух?
Чарли в своей длинной блузе, с посохом в руках, был сфотографирован на фоне пирамиды снопов.
— Вот прекрасный тип старого Джона Булля, — сказал один из фотографов, указывая на Беверли Кроуфорд, которая пришла в брюках для верховой езды и крагах, в полукоротком мужском пальто и галстуке бантом. Физиономию ей украсили короткими бачками.
— А, это фермер Браун, — пояснив Порп, отличавшийся плачевной скудостью воображения. — Эй, фермер Браун, вы разрешите вас сфотографировать?
Беверли Кроуфорд, сердито хмурясь, проворчала: «Что ж, меня от этого не убудет»— и встала в позу около груды овощей.
— Вылитый Хилер Бэллок, только без бороды, — заметил один из фоторепортеров.
— Как вы говорите? Вылитый бык? Ха-ха-ха? Вот это здорово! Фермер Браун, а фермер Браун! Слыхали, что про вас этот джентльмен сказал? Что вы похожи на быка!
Это прокричал Уэлтон, стараясь обратить на себя внимание репортеров. Вид у него был поистине жуткий: лицо он раскрасил кирпичной краской и наклеил растрепанные висячие бакенбарды.
— Этого снимать нельзя, — шепнул один фотограф другому. — Лицо получится черное.
Ну, хватит, пожалуй, снимать! — вмешался обеспокоенный Порп, явно радуясь техническим затруднениям, которые помешали сфотографировать Уэлтона. — Минутки через две начнется собрание. Вы можете еще снять эстраду, когда на ней все будут в сборе.
Фоторепортеры отошли в сторонку, а Порп сделал знак кому-то в конце зала, что можно открыть двери и впустить публику. Толпой вошли фермеры в своих воскресных городских костюмах и заняли дальние ряды. Как и предсказывал Чарлтон, здесь были все больше старики и люди средних лет.
Из-за кулис на эстраду вышла небольшая процессия. Возглавлявший ее высокий красивый мужчина сел за стол и придвинул к себе микрофон. Четверо остальных (среди которых Халлес увидел только одно знакомое лицо — Гарстенга) тоже разместились за столом, двое — слева, а двое — справа от председателя.
Услужливый Чарлтон наклонился к Халлесу и стал объяснять кто они:
— Председатель — это Джордж Тэнкрей, акционер радиокомпании и радиокомментатор. Замухрышка справа от него — Клигнанкорт, а рядом Дедушка Скроггинс, тот фермер, что постоянно выступает по радио, его настоящее имя Мельмот Фипс. Слева от Тэнкрея — наш управляющий делами Тредголд. Ну, а дальше, конечно, Гарстенг в своей роли «провинциального дворянина».
Звучный голос председателя разнесся по всему залу.
— Леди и джентльмены, как вы видите, собеседование наше будет передаваться по радио. До начала трансляции осталось... (он взглянул на часы) четыре минуты и тридцать девять секунд. За это время фотографы успеют сделать снимки эстрады. За тридцать секунд до начала вы увидите сигнал — синий свет — и тогда начинайте аплодировать. Красный сигнал будет дан в тот миг, когда включат микрофоны. Продолжайте аплодировать, пока я не подниму руку, а потом хлопайте все тише и тише, пока я буду ее опускать. Когда же моя рука коснется стола, должна наступить тишина.
Пока фотографы прыгали перед эстрадой, нацеливаясь на нее аппаратами, Халлес успел рассмотреть всех сидевших за столом.
