—
Радистка Людмила Донская знала цену каждой цифры радиограммы, переданной ею в эфир, понимала, сколько сил прилагал резидент, чтобы добыть разведданные. Риск был огромен. Приходилось работать в постоянном напряжении. Они жили и работали на чужбине, в чужих домах, под чужими именами.
Для сеансов связи во Львове использовали квартиры старых польских друзей Куриловича — подпольщиков. Чаще всего радиостанция развертывалась на квартире поляка Франека Гунько. Но работать в городе из квартиры было крайне опасно. Людмила уходила в деревню Билка Крулевска. Чтобы провести сеанс радистке приходилось почти каждый день прошагать 15 километров до Билке и столько же обратно. И это еще полбеды. Людмила шла не с пустыми руками. При себе, как правило, имела разведданные, добытые резидентом, которые требовалось зашифровать и передать в Центр.
Иногда она ездила в деревню поездом. Но в поезде часто проверяли документы, учиняли обыски. Людмила старался сопровождать четырнадцатилетний Франек — сын Гунько. Это был смелый и расторопный паренек, знавший немецкий язык. Как только военный патруль начинал внимательно рассматривать документы радистки, Франек немедленно заговаривал по-немецки и настырно совал свои, подлинные. И этот, кажется, не хитрый прием, помогал.
Однажды при очередной поездке, когда до станции Брщевице, где они обычно выходили, оставалось совсем немного, по вагонам прошел слушок: «Облава!» Что делать? Ведь у них с собой разведданные для передачи в Центр. Пришлось прыгать на ходу. К счастью, все обошлось благополучно. Но так было не всегда. Случалось, Людмила бывала в полшаге от провала, ареста.
