...Маршрут поездки советского торгпреда Элютина лежал через города Кабул, Кандагар, Герат. Подольше пришлось задержаться в Геришке. С местными предпринимателями предстояло провести переговоры о закупках сухофруктов, кожсырья, шерсти.
С переводчиками в те послевоенные годы была просто беда. Элютину повезло. С ним в поездку отправился разведчик-радист Цымляков. В Афганистане он уже пятый год, хорошо освоил местный язык. Так что переговоры шли вполне успешно.
В тот день радист Цымляков вместе с торгпредским водителем зашли в парикмахерскую. Подстригал их молодой парень, как выяснилось, дезертир из Ташкента. Он говорил по-русски. Цымляков же не подал виду, что понимает по-персидски. И это спасло жизнь членам торгпредской экспедиции.
А случилось это так. В парикмахерскую зашел старик, судя по всему, знакомый или родственник парикмахера. Они перебросились несколькими фразами. Парень сказал, мол, это русские из советского посольства.
«Русские, — сверкнул глазами старик, — их надо сегодня ночью убить. — И добавил, расставаясь: — Они отняли у меня миллионное состояние». Как оказалось позже, это был богатый бай, бежавший из Ташкента в 1919 году.
Цымляков, соблюдая осторожность, покинул парикмахерскую и тут же отправился на телефонную станцию. Заказал разговор с советским посольством в Кабуле.
На станции в это время случайно оказался начальник военного гарнизона, командир бригады афганской армии. Цымляков рассказал ему услышанное в парикмахерской. Комбриг заверил, что предпримет меры для охраны сотрудников торгпредства. И действительно, в тот же день в гостинице был выставлен вооруженный пост.
Оба случая из жизни одного радиста весьма показательны. Но работа, сопряженная с постоянным риском, опасностями, лишь одна сторона медали. Ведь разведчики-радисты ГРУ стали в послевоенные годы первооткрывателями многих стран и континентов. Разумеется, речь идет не об открытиях географических, а о покорении «радиоконтинентов».
В числе таких покорителей был подполковник в отставке П. Карабанов. Он совершил «радиооткрытие» Африканского континента.
В ноябре 1947 года Карабанов в составе международной комиссии вылетел в Африку. Членам комиссии предстояло посетить Ливию, Эритрею и Сомали, а радисту соответственно установить связь с Москвой.
Что ждало разведчика-радиста в этих странах? На этот вопрос никто ответить не мог. Карабанов знал: там нет ни советских дипломатических, ни торговых представительств. Это означало только одно — информация о радиообстановке нулевая. Единственный ориентир — радиостанция советского посольства в Каире. Но где Каир, а где Сомали. Как говорил классик, «дистанция огромного размера».
Реальным противником радиста было и расстояние — до Ливии от столицы СССР 3200 километров, до Эритреи уже 4500 километров, а до Сомали 6000 километров!
Но, как говорят, глаза боятся, а руки делают.
Рассказывает подполковник в отставке П. Карабанов:
«Итак, Эритрея. Город Асмара. Разместились мы в трехэтажном отеле. Моей первой заботой было попасть на третий этаж в комнату, окно которой выходило бы в направлении на Москву, и чтобы была возможность прикрепить к чему-то двенадцатиметровую антенну.
Вторая задача — определить характер электропитания, то есть ток переменный или постоянный, 120 или 240 вольт. Как оказалось впоследствии, даже в одном городе могли быть разные параметры.
Согласно программе «Совхоз-2», утром выхожу на связь. Москву не слышу. Связь не состоялась. Выхожу ночью — та же картина. На другой день связи тоже нет...
Размышляю: «Москва меня не слышит, у меня мощность передатчика всего 40 ватт, но я-то должен их слышать?» И тут меня осенило, что скорее всего Центр работает по программе «Совхоз-1». А это и время другое, и частоты.
На другой день начинаю работу. Центр слышу на четыре-пять баллов, меня слышат на три. Связь установлена.
Через два месяца комиссия передислоцировалась в Могадишо (Сомали). Отель, в котором мы разместились, двухэтажный, с плоской крышей. Повторилась прежняя история с подбором номера с окнами направления на Москву. Комната оказалась занятой какой-то «важной персоной» со скверным характером. И только дипломатическое искусство моих новых мидовских друзей из состава комиссии, подкрепленное бутылкой виски, сыграло положительную роль.
Выхожу на первую связь, а у самого поджилки трясутся. Что ни говори, до Москвы 6000 километров. А у меня передатчик мощностью всего 40 ватт.
Делаю вызов. Москву слышу на три балла. Она нас — на один-два. Но и это уже победа.
В дальнейшем связь шла трудно. Днем не хватало диапазона моей аппаратуры. Ночью мучили атмосферные разряды, высокая влажность воздуха.
Приходилось одну группу передавать по два-три раза с ключа Морзе. Нагрузка в иные сутки достигала до тысячи групп».
Первооткрыватели «радиоконтинентов» сталкивались с невиданными в наших широтах природными катаклизмами и сюрпризами.
