Однажды по долгу службы Корт оказалась в мире, где жило травоядное, которому аборигены дали имя, чрезвычайно похожее на шелест воздуха, медленно выходящего из воздушного шарика. Ближе всего на языке людей его можно было передать, как с-с-с-с-с, произнесенное едва слышным шепотом. Местные жители называли животное так, потому что оно двигалось со скоростью, равной скорости эрозии, потому что моргало, может быть, один раз в час, потому что делало два вдоха за то же время и реагировало на все, что происходило рядом с ним примерно через полчаса после событий. К счастью, животное оказалось тупым, как деревяшка, — любое другое существо давно сошло бы с ума от скуки и однообразия.
По сравнению с ними, катарканцы были самыми настоящими ракетами. В состоянии возбуждения они двигались со скоростью, равной половине скорости человека, вышедшего на прогулку. Но на окружающую действительность они обращали столько же внимания, сколько то травоядное с диковинным именем. Мир для них просто не существовал.
— У них нет системы правосудия, — пояснил Китобой сразу после того, как они приземлились. — У них нет законов, нет социальной структуры, нет философии, нет религии, нет ритуалов, нет даже понятия личности.
У Корт уже заболел палец, так часто она принималась его грызть.
— А нам удалось вступить с ними в какой-нибудь контакт?
— Вы шутите? Они даже не ведают, что мы здесь.
Катарканцы были серыми, но не как слоны; слоны обладают характером, катарканцев же природа не наделила ничем даже отдаленно похожим на индивидуальность. Представьте себе серый цвет, но не просто отсутствие красок, а полнейшее отрицание самого понятия. Представьте себе торс в форме обтекаемой почки, примерно семидесяти пяти сантиметров длиной; перевернутый конус вместо головы, который был бы начисто лишен всяческих черт, если бы в нем не имелось отделение для мозга, а вокруг постоянно раскрытого рта не шевелились маленькие волоски. Представьте себе существо, лишенное зубов, языка и челюстей — существо, у которого в пищевод ведет широкая воронка. Представьте себе существо с шестью конечностями, на каждой по две коленных чашечки, нижние поросли волосками, но более тонкими, чем вокруг рта. Заканчивались конечности неуклюжими хватательными отростками, отдаленно напоминавшими пальцы — с их помощью катарканцы могли поднимать и манипулировать маленькими предметами, как правило, комками какой-то кашицы, служившей им пищей.
Катарканцы умели копать и жили в норах-ульях. Однако работали они очень медленно и, чтобы получить реальный результат, должны были трудиться, не переставая, причем только собравшись в большую стаю. Отдельные индивидуумы, физически очень слабые относительно своего размера, весили примерно столько же, сколько пустая оболочка, лишенная плоти. Победить катарканца в схватке мог бы и маленький ребенок.
Но более всего поражала в катарканцах их полная бесчувственность. Вещь в себе. Они почти ничего не воспринимали из того, что происходило вокруг. Были слепы и глухи, поскольку не имели ни глаз, ни ушей; единственное, чем они, по-видимому, обладали — это рудиментарное обоняние, позволявшее уловить запах еды. Судя по всему, у них в мозгу отсутствовали болевые центры: покалеченный в результате несчастного случая туземец никак не менял своего поведения.
Единственное, чем природа наградила их в достаточном количестве, так это осязанием, но зато на очень маленьком участке тела: по наблюдениям, за данную функцию отвечали волоски под каждым вторым коленом. Без них катарканец полностью потерял бы связь с миром, стал бы пузырем, наполненным туманным сознанием, существом, лишенным способности воспринимать окружающую действительность.
Корт стояла посреди тысяч катарканцев, которые длинными рядами двигались в сторону возделанных полей, охватывающих нору-улей концентрическими кругами.
Она молча наблюдала за ними минут десять, а потом пробормотала:
— Дерьмо.
— Кажется, вы начинаете понимать, каковы масштабы вашей проблемы.
— Неужели нет никаких способов вступить с ними в контакт?
— А вы попытайтесь.
Поколебавшись короткое мгновение, Корт протянула руку и вывела из строя одного из глухих слепцов. Осторожно положив ладони по обе стороны торса катарканца, она осторожно притянула его к себе. Ей пришлось приложить минимальное усилие, чтобы сдвинуть его с места, словно она держала в руках воздушный шарик или игрушечную резиновую лодочку. Инопланетянин послушно следовал ее движениям.
Катарканцы, шагавшие следом, не обратили никакого внимания на исчезновение одного из собратьев и продолжали медленно ползти вперед.
Похищенный просто ждал. Он ее не видел. Она для него не существовала. Наверное, он медленно обдумывал, подчиниться ли неведомой и невидимой силе или можно вернуться в строй.
— Мы для них словно демоны, — проговорила она, вспомнив о Сэндберге.
— Что? — спросил Китобой.
— Ничего.
Волоски вокруг рта катарканца извивались, точно анемоны единственный признак того, что он старался понять происходящее. Корт безуспешно попыталась отыскать хотя бы какую-нибудь закономерность в их движении.
