Я в самолёте летелаВот моё тёплое телоВот его тело холодноеТело в телеСловно бы мы в нашей тёплой постелиТы самолётом большим обнимаешь меняи несёшь в облакаВот они белые вижу меня ты поднялчтобы мне показатьБелое синее небо оно голубоеЗнаю теперь почему ты большое такоеВедь самолёты мужчины взлетая несут своихмаленьких женщинЧтоб показать облакаНеба хватит на все самолётыА кто-тоТолько проводит глазами наш медленный взлёти опустит тоскливо глазаОн боится летатьОн боится разбитьсяИли выжить увидеть горящие крылья боитсяБелые кости изломанных крыльев в кровиИх не собрать не зашить можно только уйтиТихо глаза опустивЯ не из тех не боюсь я любить самолётыИх приземленья и взлёты их быт и заботыКак довезти уберечь накормитьЗа водою сходитьПледом укрыть а потом всё собрать не забытьБыло такое признаюсь боялась, бояласьТихо глаза опускала и шла с пепелищаИ провожала глазами чужие полётыНо тем сильнее теперь я люблю самолётыИли точнее один неземной самолёт<p>«Мне снился Париж огромная площадь на ней…»</p>Мне снился Париж огромная площадь на нейОгромный театрВ его дальних отсеках отель-хостели весь этот хостел – поездЧерез театр проходит несколько станцийневиданного метроВагоны его на земле а не подОни прозрачные даже наверное пластиковыес зелёным оттенкомВ них небольшие тонкие стулья такие же тонкиепоручниОни из чёрной пластмассыНо всё остальное в ПарижеСтарое и зелёноеНаполовину арабскоеЗабытое и сыроеВлажное от вековой сырости дороже которойво сне для меня не было ничегоЗабытые мокрые здания нетронутые модерномПочти как в Индии или ТунисеНастолько были родными что яХотела рыдать через каждый шагПросто стоять и рыдать от счастьяОт радости узнаванияЯ бродила по театру туда-сюда, поднималасьпо влажным сырым ступенямКасалась ладонями камня испытывая такоеблаженствоЧто на руках до сих пор осталось то сладкоечувствоСырость парижских стенЯ хотела дышать и дышать бесконечно сладким,как забродивший инжир, воздухом моегоСумрачного ПарижаСырого зелёного будто когда-тоОн затонул и вот в нём сноваСнова живут людиИ никому из безумных владык до Парижабольше нет делаВсем плевать никто ничего не чинит не трогаети не строитНе устанавливает лесаИ не произносит противное мнеСлово цивилизованныйЭто мой Париж, не троньте его, не звоните,не говорите со мнойЭто мой воздухЭто мой сумракСладкий парижский сумракИ каждый камень которого яКоснулась, отныне и навсегда будет мнойи никто вокруг никогдаНикогда не узнает об этомИ никто никогда не поймётКто же всё-таки здесьНастоящий колонизатор
