Она послушно легла на кушетку. "Если поле не захочет, чтобы я говорила, оно даст мне знать". Сандра уставилась на блестящий шар, висящий у нее над головой, и стала вслушиваться в слова врача: отдохните, ни о чем не думайте, представьте себе то место, где вам хотелось бы быть. Вы спокойны, вас ничто не волнует. Шар то тускнел, то вновь становился блестящим, словно его окутывала серая пелена, веки тяжелели, слова, доносившиеся откуда-то издалека, становились все приглушеннее. Сандра вновь очутилась на поле, на мягкой теплой земле среди хрупких колосьев; ощущение счастья, почва под ногами дышит одновременно с ней и пульсирует в том же ритме, что и ее сердце…
Но вот солнце превратилось в лампу, а земля — в простыню. Врач внимательно и спокойно смотрел на нее. А Сандре хорошо: она до сих пор ощущает это двойное слаженное пульсирование. Она улыбнулась.
— Благодарю вас, пан доктор.
И она охотно рассказала о своих ощущениях: поле, похожее на то, что на картине в галерее, но в то же время совсем другое, чем "Зеленые хлеба".
— Вы хотели бы иметь эту картину?
Взгляд девушки выражает удивление.
— Зачем? Она у меня есть. Ведь ее не украли.
Доктор прикрыл глаза. "У вас есть эта картина, точно так же как у меня, как у любого другого посетителя галереи".
— Я имею в виду, хотели бы вы иметь ее у себя дома?
Сандра не понимала.
— Но ведь… Она всегда в моем распоряжении…
— Ага, зрительная память. Воображение. Беспокойство о судьбе произведения искусства, которым вы особенно дорожите. Не так ли? Между прочим, охранники тоже испытывали чувство беспокойства: страх, что произойдут кражи, обуял всех, весь мир был в тревоге. А вы — такая чувствительная, такая эмоциональная натура…
Говоря эти успокаивающие слова, врач не испытывал удовлетворения. Что, собственно, ему удалось выяснить?
— Голова болит? Чувствуете себя хорошо? — продолжал он задавать привычные вопросы.
— Вполне нормально.
И все же врач выписал рецепт.
— Вы и на сей раз не рассказали мне откровенно обо всем. Ну, как-нибудь загляните еще, — прощаясь, сказал он.
Сандра поблагодарила и поспешила уйти. "Ты со мной, поле, ты еще со мной, и мне этого достаточно. Для чего мне лекарства? Сразу же после работы мы пойдем с тобой на выставку современного искусства, хочешь? А в воскресенье поедем в Збраслав, я постараюсь научить тебя разбираться в скульптуре. Вечером мы вместе будем читать стихи".
ЭПИЛОГ.
