Оставшись довольна гримом, Елена взялась за прическу. Ее стоило бы делать театральной прислуге, однако актриса никак не могла себе пересилить. Она не терпела прикосновения женщин.
Мысли, тем временем, сделали пируэт и вернулись к премьере, намеченной на воскресенье. От тревоги снова потянуло живот. На уличных тумбах уже расклеили настоящие афиши... Что-то будет?
- Зря мы все затеяли. Не стоило и начинать! Помяни мое слово - добром не закончится.
- Опять зовешь неудачу... Знаешь, что? Раз так - уходи. Прямо сейчас. Десяток вместо тебя найду. Не хуже, чем ты.
Уязвленная Елена на миг утратила привлекательность.
- Правда? Ты так уверен, что любая девка сыграет Ирину?
- Ты про что вообще?
- Про "Три сестры". Забыл?
- А, так ты про это дерьмо, - перемена темы явно пришлась Алексу по душе. - Так бы и говорила.
- Зачем ты только согласился с Щукиным? Во всем идешь у него на поводу.
Он усмехнулся, но промолчал.
- Да, он сказал, что нужно заявить о себе, как о серьезном театре. После, якобы, уже никто не скажет, что я - не настоящая актриса. Но я не смогу! Ничего не выйдет!
- Было бы там, что уметь. Все будет в порядке.
За дверью послышался голос Щукина:
- Десять минут, дамы и господа! Десять минут!
Он обходил гримерные - пока их насчитывалось ровно три. Одну занимала Елена, в других разместились шесть остальных актеров.
- Как, уже? - она встрепенулась и принялась спешно одеваться. Снова справилась без помощи: яркое прямое платье, модное в сезоне, сложностей не доставило.
Начался спектакль, Елена вышла на сцену. Она хорошо знала монологи - да и в целом роль распутной Маргариты Готье не требовала особой игры - потому на реплики отвечала, особо не вслушиваясь, больше оглядывала зал в поисках новых лиц.
В первом ряду Елена заметила настойчивого господина в бежевом, встреченного недавно у дома Старого Леха. Не сказать, что он обладал примечательной внешностью, однако запомнился.
Сдержал обещание.
- Что вам нужно? Чтобы я стала вашей любовницей? - по замыслу реплика должна была прозвучать рассерженно. Однако, произнося ее, Елена словно делала предложение, пытаясь поймать взгляд зрителя.
Интересно, заметен ли столь слабый посыл из зала?
- Но ведь я вам уже сотни раз говорила, что я этого не хочу ...
Господин в бежевом послал воздушный поцелуй.
Алекс редко смотрел представления. Надо надеяться, что он не изменил себе и теперь.
***
Макар весь день прошатался по улицам, тратя время впустую. А ведь мог бы пойти и наняться крючником в доках, предложить помощь на базаре, снова обойти лавки и мастерские. Хотя бы поденно - а там, кто знает, вдруг бы и настоящую работу нашел?
Между тем, хозяин барака, где находилась коморка - дом для самого Макара, его матери, сестры и двухлетнего сына - вчера опять приходил за арендой. Подождать еще немного отказывался. Частями брать не хотел. Сквернословил и грозился выдворить Веселовых с полицией. Мать с сестрой плакали, но не разжалобили.
Оставалось надеяться, что случится чудо - либо женщины нежданно смогут штопкой заработать столько, что покроются все долги.
А все проклятый сыщик Червинский и Макарова глупость.
Однажды - в ту пору его уже прогнали с завода - он отправился искать заработка в порт. Рабочий как раз присматривался, к кому подойти, когда его окликнул хорошо одетый господин:
- Эй, бродяга!
Макар не выглядел настолько плохо, однако, вопросительно глядя, приблизился. Может быть, нужно отнести чемодан или - ну а вдруг? - потребовались руки для разгрузки целой баржи. В таком случае нет никакой разницы - кто, как и кого назвал.
- Заработать хочешь?
Макар с готовностью кивнул.
- Тогда отойдем.
Отошли. Господин достал кошелек.
- Мы бросим его на дорогу. Я спрячусь там, за стеной, а ты встанешь поодаль и примешься наблюдать. Как только кто любопытство проявит - ты тоже подойдешь. Дескать, еще раньше заприметил. Если кто совсем ободранный, то сразу лопатник хватай, и говори, что твой. Если кто пожирнее, то тут предложишь поднять. Если не возьмет, то подберешь сам и дашь ему в руки. Но внутрь смотреть не позволяй. А потом выйду я и скажу, что мой. Открою и пойму, что в нем не хватает. Ты покажешь мне свой лопатник и скажешь, что у тебя там два рубля - я возьму и проверю, пересчитаю твое.
- Но у меня нет. Ни денег, ни кошелька...
- Тьфу, гольба. Возьми, - господин вынул из кармана очередной бумажник и протянул Макару. - Вот, значит, пересчитаю твое, а потом его попрошу. Если он упираться примется, то ты тоже поднажми - якобы, ты же свое показывал. Потом он даст мне лопатник, и я - деру. И ты тоже не зевай, рви со всех ног. Потом встретимся за складами и все поделим. Ну как?
Предложение не вязалось с щеголеватой наружностью, а она, в свою очередь, с грубым выговором. Однако, прельстившись легким, хоть и нечестным, заработком, Макар после минутного колебания согласился.
Забросили кошелек, стали ждать. Вскоре один из прохожих заинтересовался и наклонился. Макар быстро направился в его сторону. Заметив, господин тут же отпрянул и спешно ушел. Все в точности повторилось и в другой раз.
