– … поехали туда, ничего мне не сказав! А если бы вам обеим там бошки отшибли? Сама поперлась и Майю с толку сбила, еще ребенка утащили, дурошлепки! Вас могли арестовать за это, понимаешь? И были бы правы!
– Паша…
Голос Ники звучит непривычно виновато, Матвеев вопросительно посмотрел на Майю. Подозрение, что ни в каком клубе дамы сегодня и близко не были, а делали что-то опасное, с каждой минутой крепнет. Он входит в гостиную, где застает в сборе все семейство, включая родителей. Из спальни Марека слышны возня и писк – похоже, там Валерия с детьми. Так вот почему Буч сидел на пороге! Он подумывал уйти куда-нибудь на время от греха подальше – в отличие от рыжего Ричи он никогда не видел маленьких людей.
А вот таких бестолковых видел каждый день. Матвеев понимает, что Ника снова вляпалась в неприятности.
– Что происходит?
– Привет, Макс. – Панфилов устало трет переносицу. – Здравствуй, Майя. Тут наши девочки наколобродили слегка, и Паша немного раздражен.
– Немного? – Олешко хлопнул себя по колену. – Я не раздражен, я взбешен не на шутку!
– Ну ты уж как-нибудь помягче, что ли…
– Леха, ты не понимаешь? Нет, я знаю, что влияния на свою половину ты не имеешь – хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится на нее повлиять. Но ты разумный человек, и я обращаюсь к твоему разуму: пока я пытаюсь разрулить все неприятности, убедить полицию сотрудничать и общаюсь с адвокатами, экспертами, представителями фирм по восстановлению разрушенных квартир, наши девочки не нашли ничего лучшего, чем поехать в район бараков, зайти в наркоманский притон, наткнуться там на парочку трупов, утащить оттуда годовалого ребенка… я ничего не упустил, Ника?
– Ну, Паша…
– Никаких Паш! – Олешко в ярости, Матвеев его никогда таким не видел. – Ты не подумала о том, что вас обеих могли там просто убить? Ведь если дело обстоит так, как я предполагаю, то ничего еще не закончилось, а в наличии уже пять трупов!
– Почему пять? – Ника мысленно считает. – Тот, в баке, – один, дворничиха – два, двое наркоманов в квартире – четыре… ой, а что, тот из коридора тоже умер?
– Нет, он пока жив. Зато умер кто-то другой. Местный бомж по имени Макар. Кто-то, не мудрствуя лукаво, задушил его гарротой. Не ранее чем пару часов назад. И хотя на первый взгляд все пять убийств никак не связаны – и полиция их между собой не связывает пока, но я уверен: это звенья одной цепи, и танцы только начались.
– Макар?!
Майя в ужасе прижимает руки к щекам. Этого не может быть, она же с ним разговаривала сегодня утром!
– Вот-вот. – Олешко уже выпустил пар, Стефания Романовна принесла ему чашку чая. – Спасибо, тетя Стефа. Пять трупов за три дня – это вам не фунт изюма. Кто-то убивает людей направо и налево, и я очень хотел бы знать ради чего. Майя, что могли искать в твоей квартире?
– У меня нет ничего такого, ты же сам все видел.
– Ладно. Кому принадлежала квартира до тебя?
– Надо у Татьяны Васильевны спросить. Когда я туда вселилась, там была просто свалка хлама, и все. Татьяна Васильевна говорила, что там никто не жил почти тридцать лет. Я выбросила мусор, сделала ремонт и с тех пор там живу. Третий год уже.
Олешко напряженно думает. Расспрашивать Майю дальше, не касаясь той старой истории, невозможно. Хотя прошлое может и не иметь отношения к сегодняшним событиям, но чтобы понять это, нужно знать, что же произошло два с половиной года назад, когда в Москве на отдаленной улице на окраине города нашли тело женщины, опознанной как Ирина Марьина.
– Ребята, я предлагаю поужинать. – Алексей встал, подошел к жене и обнял ее. – Сделанного не вернешь, а у нас, похоже, есть для вас новости.
– Опять новости? – Олешко картинно заламывает руки. – Дайте мне яду…
– Нет, это хорошие новости. – Алексей с улыбкой смотрит на Нику. – У нас в семье пополнение намечается.
– О боже! – Стефания Романовна едва не роняет чашку с чаем. – Никуша, ты беременна?
– Нет, мама, что ты! – Ника смеется. – Но я нашла готового ребенка. И я думаю, скоро мы сможем забрать ее домой.
Поднялся веселый шум, из комнаты Марека вышла Валерия, держа в каждой руке по ребенку. Матвеев и Майя переглянулись – не время для откровений, как начать?
– Представляете, у девочки нет документов. – Никин голос перекрывает шум. – Семеныч сказал, что нет ни свидетельства о рождении, ни карточки в поликлинике, ничего. Участковый педиатр о ребенке не знает, как и социальная служба. Я не знаю даже, как ее зовут, никто не знает, а малышка еще не говорит.
– И что теперь? – Лидия Матвеевна ласково смотрит на Нику. – Это же непросто – все оформить.
– Семеныч говорит, что все сделают быстро. Завтра поедем в больницу, повезем одежек, игрушки… ну, что полагается.
– А имя? – Панфилов взял у Валерии сына. – Как с именем быть?
– Все просто. Девочку зовут Стефания. Мы с Алешей так решили. Привезем домой, отец Ян окрестит ее, и все. День рождения придумаем сами – соседка говорит, что родилась малышка в августе прошлого года. Стало быть, выберем ей подходящий день рождения, это не проблема.
