– Майя, видит бог, я сверну твою нежную шейку, если ты не перестанешь испытывать мое терпение. Что мне, клещами из тебя все тянуть? Время секретов, тайн мадридского двора и бриллиантовых подвесок Миледи закончилось. Давай выкладывай все как на духу.
– Подвески были не Миледи, а Анны Австрийской, это раз. Не ори на меня, Павел, потому что я тоже умею орать – это два. Я нашла там портмоне с двумя тысячами долларов и десятью тысячами рублей – это три. Там были еще банковские карточки, две банки «Лотос», одна какая-то заграничная, не помню.
– Где все это добро? Ну, кроме денег, конечно.
– Порезала на мелкие кусочки и спустила в унитаз. Там не было ни визиток, ни фотографий, ни квитанций – ничего, что указывало бы на личность владельца – кроме карточек, но их уже нет.
– Понятно. – Олешко вдруг захохотал. – У маленькой кошечки оказались весьма острые коготки! Для Матвеева это будет интересным открытием.
– Максим знает о моих коготках.
– Тогда порядок. – Павел снова стал серьезным. – Возьмите куклу и отвезите ее в банковскую ячейку, у Ники она есть. По дороге купите похожую, и держи ее у себя.
– Хорошо.
– Теперь еще вопрос. По минутам расскажи мне, кого и в какой последовательности ты встретила в то утро, о чем вы говорили, что делали.
Майя покорно перечисляет разговоры с Николаем Николаевичем, Элеонорой Петровной и Вострецовым.
– Ты идеальная женщина. – Олешко снова весел. – Я подумаю, не отбить ли мне тебя у Матвеева.
Он отключился, Майя с Никой озадаченно переглянулись.
– Ну, вот в первый раз я от Пашки такое слышу. – Ника задумчиво накручивает на палец прядь волос. – Что это на него нашло?
– Не знаю. Я вообще его опасаюсь немного.
– Да почему?! Пашка хороший.
– Ника, а кто у тебя плохой? – Майя рассмеялась. – У тебя все хорошие. А Павел очень разный и постоянно скрывает, какой он – все время меняется.
– Ну, значит, такой он и есть. Но все равно он очень славный. Иногда немножечко страшный, но это с чужими только. – Ника принялась подбирать с пола мусор. – Так что там с куклой?
– Не знаю, с чего он в эту куклу вцепился. Обычная игрушка, таких полно.
– Тогда едем в банк немедленно, Пашка просто так ничего не делает и зря никогда ничего не говорит. Если велено спрятать куклу – значит, спрячем. А по дороге купим похожую и нарядим в такое же платье, я у мамы видала гипюровую блузку, тоже белую – попросим для общего дела.
– Тесьмы и кружев купить надо.
– Купим. Все, собрала мусор, паркет натрем вечером. Поехали, что ли. Мне надо в клуб заехать, а к Стефке поедем вечером.
– Мне вечером на курсы нужно…
– Черт, забыла совсем. Ну, значит, отвезу тебя на курсы. Думаю, вечером Макс тебя встретит – он в Питер стариков своих повез, ну и работа не ждет, у них сейчас запарка ужасная, без него никак.
Майя чувствует себя виноватой – она даже не поинтересовалась у Максима, как у него дела – а ведь он несколько дней нянчился с ней, отставив все.
– Вот я дура-то…
– Перестань. – Ника участливо наблюдает за терзаниями Майи. – Макс обязательно справится, он же гений. Но ты важна для него, и я рада этому.
– Рада?
– А ты как думаешь? Я не знала Тамару, но по его рассказам, по словам Димки и Панфилова сделала вывод, что она была прекрасной женщиной – преданной женой, хорошей матерью, отличной хозяйкой. Макс в быту – сущее дитя, не накормишь его – он голодный будет сидеть над своими чертежами. И мне очень хотелось, чтобы он встретил женщину, с которой ему бы захотелось разделить не просто постель, но и жизнь. И, похоже, мои молитвы были услышаны – появилась ты.
– Но…
– Никто и не говорил, что будет легко. – Ника выставила за дверь мешок с газетами. – Майя, не мне тебе рассказывать, что отношения – это вообще непросто. Но когда люди понимают друг друга и уважают – все получится обязательно.
– У нас с Леонидом было немного по-другому.
– Он был значительно старше тебя, и тон в отношениях задавал он. Ему хватило мудрости не ломать тебя. Сейчас ты стала старше, и опыта у тебя больше, Макс ненамного старше тебя, и отношения вы будете строить совсем по-другому. Если вам обоим это нужно, конечно.
– Нужно. – Майя улыбнулась. – Я, наверное, нехорошо поступаю по отношению к Лене, ранее мне никто не был нужен, но сейчас все изменилось.
– Глупая ты, Майка. Он тебя к дереву толкнул в последний миг, ты не думала, зачем? Он хотел, чтобы ты спаслась и прожила долгую жизнь – пусть и без него, неважно. Главное, он знал в свой последний миг, что шанс у тебя есть. Так ты что же, думаешь, что он был бы рад, что ты потратила свою спасенную им жизнь на скорбь и добровольную аскезу?
– Нет, конечно, нет. Леня был… очень веселым, позитивным человеком. И…
– Вот и я уверена, что меньше всего он хотел бы, чтобы свою третью кошачью жизнь ты бездарно профукала, прячась и страдая.
– Третью жизнь?!
