– Ну почему же – было. – Олешко улыбнулся уголками губ. – Никуша, после того, как они огласили свои планы по уничтожению нашей теплой компании, им, конечно, было больно, но основная боль у них еще впереди. К сожалению, как и наша головная боль. Потому что я выяснил несколько моментов, которые имеют огромное значение. Майя, послушай. То, что я сейчас скажу, имеет отношение к тебе, и я снова прошу: постарайся воспринять это спокойно. Мы не оставим тебя, и с тобой не случится ничего плохого.
– Ладно.
– Я точно знаю, что Возницын в курсе, что ты до сих пор жива. Спектакль, что ты для них разыграла, обманул всех, кроме Артема, который хорошо тебя знал. Твоя часть наследства перешла к нему, у него контрольный пакет, но он знает, что ты жива, и ищет тебя тайком от Дробышева.
– Я знаю. – Майя попыталась справиться с волнением. – Я была уверена, что обману всех, кроме Артема. Потому я пряталась и старалась не попадаться на глаза людям. Очки носила, челку… Наши с Леней фотографии мелькали в прессе и в Интернете, меня мог кто-то случайно узнать. Я знала, что Артем не поверит.
– Он и не поверил. И искал тебя все эти годы. – Павел рассматривал Майю совсем по-новому. – Да, дела… А я думал, ты не знаешь.
– Я же не дура, Паша. Я, может, иногда бываю не совсем в адеквате, может, даже истеричка, но я не дура. Артем не мог признать в той девушке меня, даже учитывая, что лицо было изуродовано. Но… я не понимаю. – Майя едва сдерживает озноб. – Я же никак ему не мешаю. Зачем он меня ищет? Я ничего не собираюсь у него отнимать, мне ничего от него не нужно. Я не хочу больше видеть ни его, ни Катю, никого из них.
– Мешаешь. – Панфилов уже решил уравнение. – Еще как мешаешь, ведь теоретически есть возможность, что ты решишь подтвердить свою личность и потребовать расследования, а также свою часть бизнеса. И гнев Дробышева ударит прежде всего по Возницыну, который в свое время опознал в убитой Майе Скобликовой жену своего отца Ирину Марьину. Другой вопрос, зачем он это сделал…
– Тут как раз все просто. – Матвеев в ярости. – Он хотел забрать себе часть, принадлежащую Ирине. Вот и решил «опознать» тело, справедливо рассудив, что раз она сама надела на труп свои цацки, то объявляться с претензиями не станет, а разобраться с ней по-тихому можно будет потом.
– Именно. – Олешко довольно кивнул, словно учитель, услышавший удачный ответ ученика. – Он искал ее тихо, тайком и почти нашел. Майя, Николай Николаевич в последнее время был с тобой особенно любезен, не так ли?
– Да… Конфетами угощал, предлагал другую работу.
– Он был не уверен, хотел подобраться к тебе поближе. – Олешко указал на челку, закрывающую почти половину лица Майи. – Эта штука затрудняет визуальную идентификацию. Но то, что он наводил справки о Скобликовой, уже доказанный факт. Добрейшая женщина Татьяна Васильевна Клинг рассказала мне, как Николай Николаевич расспрашивал ее, и она ему поведала семейную историю и то, как познакомилась с Майей. И наш друг смекнул, что ты вполне можешь оказаться кем-то другим, ведь Татьяна Васильевна до того дня, как ты объявилась в Александровске,
– Но не раскопал же? – Майя устала бояться. – А значит…
– Ничего это не значит. Он отдал твою фотографию людям, которых пустил по следу Майи Скобликовой. А они вполне могут сравнить фотографию, которую передал им же Меренков, с фотографией Ирины Марьиной. Потому что они ищут Ирину несколько лет.
– И что теперь? – Майя испуганно обводит всех взглядом. – Мне нужно просто уехать, и все.
– Нет, тебе не надо никуда уезжать. – Павел раздраженно фыркает. – Некуда бежать, Майя, как ты этого не понимаешь? И незачем. Где бы ты ни была, рано или поздно они настигнут тебя, только тогда с тобой не будет нас.
– А что еще? – Ника напряженно смотрит на Павла. – Ты сказал – выяснил несколько неприятных моментов. Что еще?
– Швейцарская полиция вновь открыла дело о гибели Леонида Марьина. – Павел прячет взгляд от Майи. – По вновь открывшимся обстоятельствам.
– Каким?
