– Охранники местные. – Павел презрительно сплевывает. – Садись, едем.
Машина освещает стены гаражей, стволы деревьев, они выезжают со двора и едут в сторону больницы.
– Так что с ними?
– С охранниками? – Павел хмыкает. – Ну, как водится. Двоих мы прямо там в расход пустили, а один на вопросы поотвечал.
– И?..
– Ну и все.
– Ага. Это хорошо. – Пупсик поправил козырек. – Мусора ниче?
– Мы им не сказали, что их трое было.
– Ну, это понятно. А то, если что, я б мог пособить.
– Я на эту тему тоже в соплях не путаюсь.
– Тоже дело. А начальник их?
– Его задели немного, но главное, гордыня пострадала, он же себя мнил спецом очешуенным, хоть и предупреждал я его. Нет, он по-своему не дурак, и в деле неплох, но у него множество предрассудков, которые мы не можем себе позволить. Вот и вышло, что его же люди оказались продажными тварями. Впредь ему наука. – Павел тормозит у больницы. – Пошли, что ли.
Они идут мимо приемного покоя, Павел заворачивает за угол и открывает металлическую дверь в полуподвальное помещение.
– Это что?
– Старая котельная, оттуда выход в коридор. Идем, время дорого.
Они проскользнули мимо сестринского поста, на втором этаже обзавелись халатами. Больница спала, ночники на столиках дежурных медсестер едва горели, никого не было.
– Что ж тут, охраны нет?
– Ее охраняют, уймись.
Палата Ольги действительно охранялась. Двое парней внимательно следили за коридором. Завидев шефа, они приосанились.
– Как?
– Тихо. – Один кивнул на дверь палаты. – Там с ней медсестра и Андрюха. Никого не было, все в порядке.
– Мы войдем.
Ольга лежала, опутанная трубками и проводами. Ее лицо было бледным, синие тени залегли вокруг глаз, губы совсем бесцветные. Пожилая медсестра следила за приборами и что-то вязала, поглядывая на цифры и линии, горящие на небольших экранах. Охранник у окна тоже не спал.
– У тебя пара минут. – Павел повернулся к медсестре. – Если надо ноги размять, у вас есть две минуты.
Женщина отложила вязание и вышла, Павел кивнул охраннику, и тот послушно отвернулся к окну.
Пупсик наклонился над Ольгой и вгляделся в ее лицо. Потом погладил ее ладонь, и этот неожиданный жест выглядел неумело нежным и таким настоящим, что Павел отвернулся. Таким людям, как он и Пупсик, полюбить кого-то – настоящее проклятие.
Пупсик оставил на тумбочке киндер-сюрприз и повернулся к Павлу.
– Идем.
Они вышли, разминувшись в дверях с медсестрой.
– Там мой друг игрушку оставил, пусть будет.
– Пусть. Она утром проснется и обрадуется.
Они выходят тем же путем, что и вошли. В машине тепло, Павел почувствовал, что напряжение отпустило его спутника.
– Спасибо, что провел меня.
– Ничего.
– Она выживет. Я смотрел ей в лицо – знаешь, у тех, кто умирает, появляется печать смерти, я всегда ее вижу, но у Ольги такого нет.
– Это мистика.
– Пусть для тебя мистика, а я вижу. – Пупсик повернулся к Павлу, в темноте блеснули его глаза. – Я в деле, брат. Тебе нужен верный человек, чтобы закончить все как следует, и ты можешь на меня рассчитывать.
– Бесплатно?
– Сам знаешь. Он мне заплатит за каждую каплю ее крови, сука. Если бы не твое дело, я б его уже вальнул. Для того и позвал тебя, чтобы выяснить, кто. Мог бы и сам, но проще было спросить. Я знал, что ты скажешь. Но теперь я тебе должен и понимаю, что ты бы тоже их обоих вальнул, если б было можно, но тогда твое дело закончится не так, как нужно. А потому вот мой телефон, когда я тебе понадоблюсь – звони, я приду.
– Ты ее любишь. – Павел смотрел поверх головы собеседника. Не должно остаться недомолвок. – Ты же ее любишь, эту Ольгу. Я прав?
– Прав. Но она этого никогда не узнает. Я ничего не сумею ей дать для нормальной жизни. Так что дам то, что смогу, хотя она этого не узнает.
– Она велела Майке позвонить тебе. Не мужу, не сыновьям, а
– Она думала, что умирает. Хотела, чтоб я достал того, кто ее заказал. Все, спасибо, что подвез. Езжай, поспи, ты на последнем издыхании, братан.
Павел едет домой, думая о двух странных людях, которых он сегодня узнал. Ольгу Витковскую он встречал и раньше – холеная, элегантная, очень женственная, она вызывала в нем ощущение какой-то надежности. Отличная мать своим детям, состоявшаяся личность, приятная и остроумная, умеющая посмеяться и увидеть смешное. И вдруг он понял, что под этой маской сидел, скрываясь, настоящий хищник, который, даже умирая, думал не о выживании, а о мести. Она решила, что живет последние минуты, и хотела сообщить об этом не мужу, не сыновьям, чтобы услышать их голоса в последний миг – нет, она требовала позвонить человеку, который отомстит за нее. Павел понял то, что давно знал Пупсик. Хищники – невымирающий вид.
– Красиво.
Дом Матвеева оказался совсем не таким, как она себе представляла. Никаких острых углов, косых линий и стеклянной геометрии, ничего, что нужно натирать тряпками и жидкостью для мытья стекол.
– Нравится? – Матвееву было очень важно видеть впечатление, которое произвел на Майю его дом. – Правда, нравится?
