И нет ничего удивительного в том, что состоявшиеся после этого совместного совещания две встречи на высшем уровне (в том числе в рамках НАТО), равно как и Конференция по международному экономическому сотрудничеству (Париж), завершились принятием выхолощенных коммюнике, прикрывающих отсутствие каких-либо конкретных результатов.
И тем не менее во всех этих заседаниях была одна положительная сторона: они наглядно показали, что и Картер, и его собратья в Англии, ФРГ и Японии, выступая с «международных» позиций, помышляют только о своих «национальных» интересах. «Во имя американо-германской дружбы» Картер смягчил в последующем тон своих международных выступлений в защиту «прав человека», признавая, что они «не должны наносить ущерб отношениям между Востоком и Западом». Он еще продолжал говорить о «правах человека», но теперь делал это выборочно: обрушивался на Советский Союз, однако избегал упоминать о Китае, Чили и Иране, учитывая особые интересы США и «их действительных союзников».
По сути дела, Картер лишь перепевал помощника государственного секретаря Уоррена, который, говоря о «возможном негативном воздействии политики защиты прав человека в Латинской Америке», писал следующее:
«Порой неизбежно возникают противоречия между нашими общечеловеческими устремлениями и требованиями экономического развития и обороны нашей страны… Оказывая военную помощь, мы стремимся укрепить не очередной диктаторский режим, а нашу безопасность. Вот почему не следует страшиться того, что эта помощь порой влечет за собой пагубные последствия для защищаемых нами прав человека…»
Не следует ли это понимать так: когда Вашингтон, Бонн и Токио высказываются за свободу торговли, их намерения не должны вызывать сомнений, потому что главное для них не преодоление мирового кризиса, а продвижение и политическое могущество соответствующей страны. Иным промышленным странам свойственны такие «оригинальные» подходы к стоящим перед ними проблемам, которые не требуют проявления особой щепетильности в средствах их разрешения.
Прошедшее совещание на высшем уровне положило начало новой войне — столь же тайной, сколь и беспощадной — между «великими» мира сего. Ради сохранения своего господства, иными словами, их самосохранения, они прибегают ко всякого рода многосторонним или двусторонним договорам и соглашениям, откровенно пренебрегая всякой заботой о правах человека или о нераспространении ядерных вооружений, о сокращении торговли оружием или осуществлении доктрин, короче, обо всем том, что фигурировало в их «каталоге благих намерений».
На совещании на высшем уровне в рамках НАТО Картер сделал еще один шаг к отступничеству, воскресив старый тезис о необходимости стандартизации натовских вооружений. При этом он попытался протащить американскую установку на придание любой международной проблеме общемирового характера и необходимость ее решения в рамках НАТО. Цель такого подхода состоит в том, чтобы всякая касающаяся США проблема рассматривалась как «общая проблема Запада», то есть затрагивающая все западные страны, и поэтому «все члены Североатлантического союза должны совместными усилиями искать пути ее решения».
В июне 1977 года на совещании министров иностранных дел Организации американских государств Соединенные Штаты, столкнувшись с известным ужесточением позиций со стороны некоторых стран военной диктатуры, задетых политикой США по вопросу о «правах человека», осуществили пересмотр своих принципов[186]. Так, американский госсекретарь С. Вэнс информировал представителей стран Латинской Америки о том, что США отказываются от своего прежнего тезиса о «предоставлении экономической и военной помощи в зависимости от уважения прав человека» в той или иной стране.
Иными словами, за благородными порывами Картера скрывалось стремление недорогой ценой добиться сохранения прежнего порядка вещей. В этой «новой политике» не предусматривалось каких-либо мер по рациональному использованию природных богатств Латиноамериканского континента. По большей части их по-прежнему будут контролировать американские транснациональные корпорации.
Картер, для того чтобы конгресс принял его «энергетическую программу» — экономия горючего, определенное ограничение импорта, увеличение потребления каменного угля, повышение его продажной цены, «специфическое» налогообложение и т. п., — пошел, как известно, на шантаж и угрозы, что не могло не кончиться столкновением с нефтяным лобби… Когда же Картер, «объявив войну», обвинил нефтяные транснациональные корпорации в «намерении грабить нацию», то против него единым фронтом выступили нефтяные и автомобильные корпорации, экологи и потребители…
