Свернуть им не дали – еще одна тварь (а может, та самая) разинула пасть на повороте, пришлось бежать дальше, и еще дальше. Шура волокла Сашу за собой, слыша, как тот ловит ртом воздух – вот-вот свалится. Что тогда? Бросать его и спасаться самой, уповая на то, что тварям – или твари – нужен этот недоделанный Избранный? Или обороняться? Как и чем, спрашивается? Всё это прекрасно в книжках, но только не в темном октябрьском парке на окраине города! Хоть бы алкаши какие появились, бомжи, что ли… Но и они в такую погоду предпочитают сухие и теплые подвалы, а не эту сырую холодную мерзость!
– Шурка, они нас обратно загнали!.. – пропыхтел Саша, поправляя сваливающиеся очки. Надо же, еще способен что-то замечать!
Шура глянула вперед – до того смотрела лишь под ноги, чтобы не грохнуться, – и правда, опять памятник! И эта дыра в никуда, из которой выбралась тварь…
– Они нас туда загоняют, – выдохнула она. – Обалдеть, как ласково встречают Избранного!
– Может, это испытание… – слабо запротестовал Саша, но Шура не слушала, оглядывалась по сторонам, и не зря: вовремя заметила очередную гадину… или ту же самую, некогда об этом думать!
Вот только бежать было некуда, да и бессмысленно. Тварей действительно оказалось несколько, и они окружили подростков. Вот одна ринулась, разинув пасть… От нее ничем не пахло, ощущалось только дуновение воздуха, но оно было таково, что Сашу едва не сшибло с ног, а хвост твари, задев его по плечу, довершил начатое, и мальчик сел наземь. Если бы Шура не рванула его в сторону, зубастая гадина могла бы и сцапать его!
– Эй, ты цел? – Шура потянула Сашу за руку, поднимая на ноги, но ничего не выходило, он съежился на асфальте, смотрел на нее снизу вверх, и в стеклах очков отражались не звезды и не фонари, а белесый свет, источаемый неведомыми тварями. – Семенов! Хорош тормозить! Встал, быстро!..
Ей показалось, будто рукав его светлой курточки потемнел, но некогда было разглядывать, еще одна тварь явно готовилась к атаке. Они не торопились, действовали в свое удовольствие… в точности как девчонки из Шуриного класса в свое время: считали себя самыми сильными, самыми неотразимыми… А хватило одного разбитого носа! Правда, расквасить нос такой гадине она вряд ли бы сумела, но это уже другой вопрос.
Оглянувшись через плечо, Шура увидела, что проход… да, будто пульсирует. А кроме того, он сделался еще больше похож на открытый глаз: посреди белесой радужки теперь виднелось туманно-серое пятно зрачка. И почему-то это пятно показалось ей более живым, чем белый свет. В конце концов, твари пришли именно из него!
– Семенов! – прошипела она. – Видишь пятно?
– К-какое пятно?… – прошелестел он. Саша боялся, ему было больно, и он очень хотел домой, к бабушке.
– Ну в проёме, темное такое?
– Не вижу, там только свет, очень яркий…
– Тьфу на тебя с твоими очками! – плюнула Шура. Вторая тварь уже летела на них. – Встал, живо, и за мной!!
Саша привык слушаться командного тона, вот и сейчас он, превозмогая себя, поднялся на ноги и двинулся за Шурой.
– Шевели ногами! – рявкнула она и припустила, что было мочи. Твари, почувствовав, что добыча уходит, ринулись следом, но до прохода оставалось всего несколько шагов, и подростки успели.
Первой канула в темное пятно «зрачка» Шура, следом улетел Саша – она так и не отпустила его руки.
Деревья разочарованно зашумели, дождь сгоряча бросил плеть мокрых капель на дорожку, ветер присвистнул. Белесые твари, разом растеряв свой свет, растворились в октябрьском вечере, разлетелись по ветру и упокоились в сырой земле. Проход в иной мир рядом с памятником закрылся, старый фонарь проснулся и, мигая, снова осветил простую стелу со звездой на вершине…
Лежать было мокро. Шура разлепила глаза, первым делом попыталась отодвинуть от себя то влажное, холодное, что касалось ее лица, обнаружила, что это густая трава, и резко села.
Вокруг было светло. Не как днем, конечно, а так, будто едва начинало смеркаться. А еще вокруг не оказалось парка. Вернее, деревья-то в наличии имелись, но не те худосочные липы и тополя, что в несчастном этом парке, нет, ввысь уходили могучие стволы… а породы деревьев она угадать не могла. Впрочем, на взгляд Шура могла отличить разве что березу, ну, сосну или елку, а эти стволы были самыми обычными – прямые, гладкие, с темно-коричневой, кое-где поросшей мохом корой.
Но не деревья занимали ее больше всего. Саша обнаружился рядом, он лежал лицом в траву и едва пошевелился, когда Шура его потормошила.
– Ты живой? – спросила она почему-то шепотом.
– Ну… вроде… – Саша приподнял голову, поправил сползшие, заляпанные чем-то очки, осмотрелся. – Шур, где это мы?
– А черт его знает, – равнодушно ответила она. – Но не дома, это точно.
– Да ладно!.. – он привскочил на четвереньки, оглядываясь.
Шура тоже смотрела по сторонам, но куда более спокойно. Чего теперь дергаться? Их занесло куда-то, но куда именно? Куда важнее вопрос, как теперь отсюда выбираться!
