Начиная с 10 ноября радиосвязь между кораблями АУС была запрещена чтобы их невозможно было обнаружить радиоразведке ВМС США. В то же самое время были предприняты дезинформационные радиопереговоры, чтобы создать у противника впечатление, что АУС находится на учениях у о. Кюсю (радисты кораблей, которых хорошо знала «по почерку» американская радиоразведка, были оставлены на берегу, на постоянных стоянках своих кораблей, и для радиомаскировки вели ложный обмен радиограммами). Для усиления впечатления были предоставлены увольнительные большому числу моряков из военно-морского округа Йокосука в Токио и Иокогаме.
В полночь 1 декабря имперский военно-морской флот сменил свои двадцать тысяч радиопозывных с целью дальнейшего ужесточения мер по соблюдению секретности. Эту, крайне предварительную, смену – за пять месяцев до срока – следовало воспринимать как тревожный знак. Она полностью соответствовала любым ближайшим военным действиям японцев.
Кроме того, свежие разведывательные сводки и команды от генерального штаба ВМС авианосному ударному соединению передавались на специальной частоте и были зашифрованы кодом, разгадать который криптографические службы США не сумели. Лишь по окончании войны удалось выяснить, что эти послания говорили о планах внезапного нападения силами АУС и о том, что такое соединение на всех парах идет к Гавайям. К числу этих сообщений относились также инструкции от 2 декабря «взойти на гору Ниитака 8 декабря, повторяю, 8 декабря»[896]. 8 декабря в Японии соответствовало 7 декабря на Гавайях. Ниитака является самой высокой горой Японии, и восхождение на нее считалось тогда в Японии верхом доблести. Так в иносказательной форме адмирал Исороку Ямомото отдал приказ своей эскадре о начале крупной боевой операции.
Анализ вышеприведенных данных показывает, что совокупность разведывательных данных, добытых накануне трагедии, в случае полного информирования об их наличии соответствующего начальника, однозначно указывала о планах агрессии Японии против США. Наличие такой информации должно было привести к переводу сил в высшие степени боеготовности и готовности к отражению агрессии. ВМБ Пёрл-Харбор, являясь составным элементом ВС США, естественно, также должна была быть переведена в высшую степень боевой готовности, даже не имея конкретных данных о планах нападения на Пёрл-Харбор. При этом, анализ этих же данных показывает, что как минимум пять раз данные разведки, в том числе четыре раза данные радиоразведки и дешифрования, свидетельствовали о высокой степени заинтересованности японской разведки военно-морской базой США Пёрл-Харбор, а следовательно возможности выбора ее в качестве цели для нанесения внезапного удара вероятным противником.
Таким образом, тезисы об однозначной слабости и неготовности разведки США недостаточно обоснованы, хотя бы по отношению к разведке связи и дешифровальщикам ВМС США. Тем не менее, при этом, в качестве причин трагедии необходимо отметить следующие недостатки, имеющие отношение как к деятельности политического и военного руководства США по обеспечению безопасности государства, так и собственно организации разведки ВМС США:
