Старые няни раскладывают на досуге из них пасьянсы; они же в руках крупье доводят нервных людей до самоубийства; за них садятся честные семьи поиграть в вист, а в руках гадалки они разжигают лихорадку честолюбца, кокетки, влюбленного. Оккультисты видят в этом очень глубокий смысл, что не мешает картам процветать на зеленом сукне игорных столов.
В потоках крови альбигойцев ересь только что была подавлена, и торжество католицизма казалось полным, как вдруг на сцену явился мрачный тарот. По городским улицам загремели легкие расписные тележки, окруженные оборванными, смуглыми фигурами цыган. На быстрых конях своих они явились на помощь погибающей ереси. Прежде всего они обратились к представителям города; те приняли надменный вид. «Кто вы такие?» – «Я герцог Египта, – ответил один из пришельцев, – а это – князья и бароны; мы обращаемся к гостеприимству Франции». – «Кто вас привел, по чьему приказу вы явились?» – «Мы повинуемся той, которая впереди нас. В глубине своего паланкина она изучает судьбы мира по книгам Гермеса. Она – королева Каббалы, божественная повелительница огня и металлов!» Странная чужеземка, окруженная своими кочевниками, никогда не открывавшая своего происхождения и своих намерений! Нищая властительница гадалок, первая сомнамбула и первый медиум – королева цыган.
Это происшествие я подробно описал в моей книге о сатанизме и магии. Представители города напрасно старались выслать этих сообщников дьявола. Весь город был взволнован, и толкам не было конца: «Неизвестные люди пришли из Египта… Они возят с собою книгу, заключающую нашу судьбу… Знаете, дорогая моя, они читают по руке?..» Цыгане тем временем вышли из повозок, держа в руках прелестные и опасные картинки – карты, где есть и молодые влюбленные; и крестьяне, и пожилое и богатое дворянство, письма, сулящие нежность и деньги… и люди собирались вокруг них и слушали их прекрасные сказки. Молодой девушке они сулят прекрасного жениха, горожанке, которой надоел ее старый муж, интересные приключения; купцу дают надежду на неожиданную сделку. Сердце людское покорено, раскрываются кошельки… Перед гадалками опускаются даже подъемные мосты феодальных замков; в их мешках лежат те чудесные карпы, где красивая мечта переплетается со звоном золота и обещанием поцелуев. Кто мог бы устоять! Ни одна душа не избегает западни гадания.
В третьем этаже на тихой улице, недалеко от Hailes, живет самая интересная ясновидящая, которую мне только приходилось видеть. Это m-me В. Я не смею назвать ее имени полностью, потому что она ненавидит рекламу и вся ее клиентура основывается на скромности и молчании. В ее салоне, который ничуть не лучше и не хуже салонов других сомнамбул, у меня были самые неожиданные и разнообразные встречи. Я видел, как она в своем сне рассуждала самым точным образом, указывала на воров и на место, куда они бежали, подробно описывала болезни, давала превосходные советы о том, как выйти из затруднительного положения. M-me d’Uzes она предсказала неуспех буланжизма. M-mе В. принимает много артистов. Она даже дружна с m-lle Рейхенберг и предсказала ее замужество задолго до того, как оно было решено. «Не унывай, – говорю я ей, – ты выйдешь за него замуж!» И когда это случилось, бывшая ingenue говорила пророчице: «В., я изъездила весь свет, но такой сомнамбулы, как ты, я нигде не видела!»
Во время своих пророчеств она, конечно, погружается в нечто вроде магнетической летаргии, преображающей ее настолько, что она перестает быть сама собой. Она преображается не в какого-нибудь торжествующего архангела, но в самую обыкновенную личность, еще более простую, чем она сама; эта новая личность отличается чрезвычайной чуткостью и, по моему мнению, представляет не что иное, как выявление ее собственного инстинкта. Она говорит народным языком, и запас ее слов очень ограничен. Литературный язык ей незнаком, но выражается она очень ясно и сильно. Понимать ее много легче, чем большинство сомнамбул, выражающихся крайне вычурно. Я думаю, что она бельгийка; она брюнетка, средних лет, с несколько мрачным взглядом, характерным для ясновидящих.
Она рассказала мне, что приехала из Вены, куда ее приглашали к австрийскому двору. Она вынула свою записную книжку, чтобы точнее вспомнить числа. Было заранее заказано купе в Orient-Express. Ее ожидали на вокзале и увезли, как тюк товара.
В пути, – говорила она, – я все забыла, мои дела, заботы, семью. Мои мысли принадлежали исключительно тем, кто звал меня.
Один князь ждал ее в русской Польше. Оттуда она вернулась в Париж, где полученная депеша заставила ее ехать к королеве Бельгии. Эти ничтожные во многих отношениях и обесславленные женщины чаше ученых и философов бывают у принцев и королей; а говорят, что наше время уже свободно от суеверий!
