В центре внимания известного болгарского прозаика — духовный мир современного человека, процесс самоопределения личности. Признанные достоинства прозы Д. Коруджиева — тонкий психологизм, умение рассказать о сложных событиях духовной жизни в захватывающей форме.В книгу вошли избранные рассказы 70-х и 80-х годов и две повести.
Димитр Коруджиев (род. в 1941 г.) — один из самых известных болгарских прозаиков среднего поколения. Первые же его вещи — а дебютировал он в начале 70-х годов — обратили на себя внимание и вызвали интерес читателей своей интеллектуальной глубиной, тонкостью психологического рисунка, необычайной искренностью, свежими приемами письма. Критика назвала его ярким представителем углубленно-психологического направления молодой болгарской прозы. «Более того, — писала Г. Михайлова, — он один из зачинателей „новой прозы“, первыми же своими книгами очертивший пути поисков и предопределивший ее новаторский пафос и успех».
Сейчас Д. Коруджиев — вполне сложившийся, зрелый мастер, автор рассказов и повестей, успешно выступающий также на поприще публицистики и литературной критики, пользующийся неизменным вниманием читателей. В творческом багаже писателя пять сборников рассказов: «Пройдет время» (1972), «Ночная улица» (1975), «Остров тишины» (1976), «Невидимый мир» (1980), «Миг перед сумерками» (1981). Кроме того, он выпустил повести «Коридоры в дожде» (1974), «Сомнения» (1978) и «Из воспоминаний вечного рядового», вошедшую в его последний, отмеченный премией Союза писателей Болгарии, сборник «Сад с дроздами» (1984).
Творчество Д. Коруджиева отличается редкой внутренней цельностью. Главная его тема — поиски нравственно верного жизненного пути, и от книги к книге ведет он эту тему, развивает и совершенствует ее. Один из наиболее интересных лейтмотивов писателя — «невидимый мир». «Невидимый мир» — это реальность духовных и нравственных ценностей и контактов, доступных каждому человеку. Доступных и насущно необходимых, утверждает писатель. Для его героев все начинается обычно с сомнений в себе, с очистительного раздумья: вырвавшись из уюта повседневности (а порой и из крепости повседневности, где уберегались от тревожных и сложных вопросов), они начинают пристально и беспристрастно вглядываться в себя. Нравственный поиск интересует Д. Коруджиева прежде всего с точки зрения его социальной ценности, и потому его герои — обыкновенные, простые люди, как все, — в один прекрасный день отправляются в нелегкий путь самоосуществления.
Герой рассказа-притчи «Невидимый мир», спешащий с портфелем под мышкой по мокрым улицам, средь текучки монотонных будней открывает целые миры буквально у себя под ногами, но оказывается не готовым к роли «человека всемогущего». Мечтатель Андрей из рассказа «Высоко среди белых ламп», «чувствующий» стальные листы и виртуозно выкраивающий детали кораблей, потрясен появлением в цехе железного чудища — раскройного автомата. Но именно богатое воображение спасает его от краха, дает силы понять всю красоту мечты, воплощенной в машине. Дорожный рабочий из рассказа «Белый платок», мерящий жизнь на выгоду, изводящий других мелочностью и озлоблением, однажды оказался «отлученным» своей бригадой и лишь тогда начал понимать, сколь драгоценно человеческое тепло и что не хлебом единым жив человек. Бухгалтер Павлов из рассказа «Принуждение», прятавшийся в сказочный мир от «грубой» реальности, преодолевает робость и приниженность, идет наперерез хамству и чванству. Опасность духовного оскудения, духовной стандартизации, остро ощущаемая Д. Коруджиевым, воплощена им во многих рассказах: «Франция», «Я услышал свои слова», «Склероз», «Подмена» и других. И даже этюды — лирический («Чайки») и сатирический («Пружинный матрас») — приобретают под пером писателя глубину психологического исследования.
Широк диапазон самых разнообразных судеб в рассказах Д. Коруджиева, но всех его героев роднит одно: поиск гармонии с жизнью, гармонии в себе, поиск духовности и единения с людьми. Писатель стремится разглядеть в жизни и в людях еще не оформившуюся новизну, выявить еще не воплощенное, но уже готовое воплотиться. Исследовательский заряд диктует ему своеобразный угол зрения, весьма точно определенный болгарской критикой, которая считает, что Д. Коруджиев намеренно сдвигает видимую реальность к более сложным внутренним пластам, интересуется ее проекцией в самосознании отдельной личности. И это отнюдь не самоцель, а углубленное исследование наиболее существенного в человеческом сознании, того, что определяет идейные, творческие и житейские проявления личности.
