Такими примерно мыслями я развлекала себя и прогоняла нервозность, пока, стоя спиной ко мне на краю здоровенной пустой ледяной чаши, Бьёрн медленно расстегивал куртку, а следом и рубашку. Кусая губы, спохватилась, что надо бы отыскать полотенца, только когда его руки опустились ниже.
- Как здесь вода появляется? – невозмутимо спросил муж.
Я снова спохватилась, что у меня явно что-то происходит с головой, уронила стопку белоснежных пушистых полотенец, которые отыскались в стенной нише, переливающейся бледно-голубыми огнями. И принялась тыкать в магические кристаллы в стене.
Послышался шум воды. Как-то медленно. Я потыкала ещё, и шум перешёл в рокот.
А потом до меня донёсся тихий плеск. Могучее мужское тело медленно опускается в воду.
Стоя лицом к стене и тяжело дыша, я с таким напряжением прислушивалась к малейшим звукам позади, что аж вздрогнула, когда Бьёрн вдруг рассмеялся:
- Тут ледяная всем положена, асы так закаливаются? Или только непрошенным гостям?
Чертыхнувшись под нос, я принялась спешно исправлять ситуацию, судорожно припоминая, на какие кристаллы жала в прошлый раз и молясь про себя, чтоб не сварить собственного мужа вкрутую ненароком.
- Уже лучше, - выдохнул Бьёрн.
А у меня вот выдохнуть не получалось.
Надо что-то делать. Стыдливость велит идти спать. Совсем другие чувства велят совсем другого. Вдолбленное с детства воспитание твердит, что такого девушка ни в коем случае сама показывать не должна. Инициатива всегда за мужчиной. Тем более, если муж – сам скомандует и сам даст понять, что дальше делать.
Но вот у меня муж попался какой-то неправильный. Вообще не укладывается в привычные схемы и понятия. Вместо того, чтоб повелеть мне идти к нему, или дать какое-то другое приказание, молчит и блаженно стонет в горячей воде, отчего смятение в моей голове усиливается до каких-то невообразимых размеров.
Так, всё, Фиолин!
Я сжала пальцы в кулаки.
Решила быть смелой – значит, будь!
По крайней мере, подойти и подать мужу полотенце ты же можешь? С точки зрения любой морали это непредосудительно.
Я кое-как нагнулась, подхватила с пола белеющие мягкие полотенца, поколебавшись, отложила в сторону то, что было в самом низу, и осторожно, как мышка, повернулась.
Зрелище этих невероятных обнажённых плеч и мускулистых рук, темнеющих на бортике, определённо было не то, что могло вернуть мне душевное равновесие.
Я облизала пересохшие губы.
- Полотенца… тебе нужны?
- Давай сюда, - великодушно согласился Бьёрн.
И я медленно-медленно двинулась туда, где мучительно и до боли остро хотелось быть. Это как огонь. Его тепло так и тянет коснуться. И в то же время страшно обжечься.
Я безумно соскучилась. Мне трудно оторваться от Бьёрна и уйти даже на мгновение. Всё чудится, что выпущу его из поля зрения – и он снова пропадёт, как не бывало. Тем более… моё зрение настойчиво упрашивает хозяйку не выпускать. Слишком уж притягательный объект, чтобы пялиться. Ну я и пялюсь.
Тишина в купальне… переливы синих огней на ледяном потолке, теряющиеся во тьме, как звёзды. Над поверхностью воды струится пар, воздух плывёт и слегка колышется маревом.
Я нерешительно останавливаюсь на краю и складываю полотенца кривой стопкой рядом. Стараюсь не смотреть туда, где под водой темнеет очертание тела. Хотя то и дело тянет, как магнитом. Сердце колотится уже так, что почти не слышу сама себя, когда сдавленно говорю:
- Вот… полотенца! Если тебе ничего больше не нужно…
- Кто сказал?
Остро вспыхивает дьявольский огонь в синих глазах, когда поднимает на меня взгляд.
А потом…
Рывок.
Бьёрн приподнимается над водой и обхватывает меня мокрыми руками вокруг бёдер.
Ещё один… и я лечу вниз, в горячую воду.
Успеваю только ойкнуть, как оказываюсь лежащей на муже. Он медленно, как волшебный змей из сказок, утаскивает свою добычу под воду. Так, что только мои плечи оказываются выше. А смеющийся синий взгляд прямо напротив моего.
Сходство со змеем усиливается тем, что мускулистые руки крепко-накрепко держат меня за талию, обнимая, как удав кольцами. Не дёрнешься. Даже если бы мне и хотелось.
- Я же обещал, что в следующий раз пойдем вместе! – нахально приподнимается тёмная бровь.
***
- Постарайся больше без громких звуков, - ворчит Бьёрн, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать, и кое-как осваиваюсь в обрушившейся на меня лавине ощущений.
Синий взгляд внимательно всматривается в моё лицо. Поняв, что вырываться не собираюсь, Бьёрн слегка расслабляется, но руки держат по-прежнему крепко.
- Тут же наверняка у вас полная башня охраны. Принцессу сторожить, - хмыкает он, устраивая руки поудобнее. А меня – поудобнее на себе.
Нижняя половина моего тела испытывает какие-то совсем уж непередаваемые ощущения.
Так вот что чувствуют барашки, когда их поджаривают на углях!
- Лишь… у основания башни, - отвечаю, задыхаясь. – Фенрир всех прогнал. У моих дверей никого. Правда, он сам спит на этаже под нами…
Бьёрн хмыкает.
- Никогда не поверю, что Псина спит! Тем более не шумим, - подмигнул он.
