Круглый прозрачный стол был накрыт на две персоны. Стража королевы вытянулась в струнку позади невысокого, изящно вырезанного изо льда трона. Четверо моих соглядатаев остались стоять у выхода на крышу. Отсекая пути к отступлению – невольно мелькнула у меня в голове мысль, которую я постаралась прогнать.
Проглотила противный комок в горле и преодолела последнее расстояние.
Напротив Асуры – один-единственный пустой стул, и мне пришлось занять его. Фенриру присесть не предложили, естественно, - судя по всему, его присутствие за столом наравне с нами даже не предполагалось. Мне стало обидно за него. Очередное унижение королевой своего верного вассала.
Тогда он занял пост моего стража, на шаг позади и слева от меня. Тактично оставив место за спинкой моего стула свободным.
Вернее, свободным для чужого глаза.
На правое мое плечо легла невидимая ладонь и сжала его, придавая сил. Сердце омыла волна тепла. С такой защитой мне, наверное, не о чем волноваться?
Но почему-то, глядя на огни, мерцающие в выцветшем взгляде королевы, я стала терзаться дурными предчувствиями. Лицо её застыло недвижной ледяной маской… но глаза… это были глаза расчётливого хищника, подстерегающего добычу.
- Какое чудесное утро! – сказала я, прочистив горло. Потому что надо же было что-то говорить! Королева себя светской болтовнёй не утруждала, продолжая внимательно разглядывать то меня, то Фенрира. Подавляя тягостным молчанием.
- Утро как утро, - пожала плечами Асура. – Ничего особенного. У меня была бессонница, как обычно. Я встретила рассвет за чтением старых летописей.
- О чём же вы читали, госпожа? – я обрадовалась подвернувшейся теме для беседы.
- О разном, - уклончиво ответила королева. – Как спалось тебе, дитя?
- Великолепно! – оживилась я. Даже щёки загорелись от воспоминаний, насколько великолепно.
- Что ж. Это хорошо.
Королева принялась задумчиво барабанить пальцами по столу.
Из-под серебряных крышек, которыми были накрыты тарелки и блюда, доносились упоительные ароматы. Но я не решалась притронуться ни к чему. Аппетит пропал начисто. Наверное, древний инстинкт. Когда организм чувствует опасность, нагружаться нельзя – вдруг придётся бежать.
В данный конкретный момент, судя по всему, мой организм в качестве опасности воспринимал мою родную бабку. Дожили.
Я вздохнула. И решила брать быка за рога. Хочу поскорее отсюда убраться.
- Бабушка, не откажете ли мне в одной просьбе?
Ласковое обращение старуху, судя по всему, нимало не тронуло. Она лишь властно приподняла чеканную бровь.
- Смотря что за просьба.
- Я хочу узнать о своих родителях. Пожалуйста! Кроме вас мне никто не сможет помочь. Вы – моя единственная надежда.
Я почувствовала, как за моей спиной напрягся Фенрир.
Асура бросила на него короткий взгляд.
- Неужели Белый волк тебя не просветил? Мой сын любил своего лучшего друга намного больше собственной матери.
Ох. Кажется, тут ещё и ревность. Может, отсюда корни очевидной неприязни, которую Асура питает к Фенриру? Правда, что-то мне подсказывало, что будь у меня такая холодная и чёрствая мать, я тоже предпочла бы общество верных друзей.
- Ваш сын любил вас. Он всегда мечтал о том, чтобы его мать им гордилась, - сдержанно, с достоинством проронил Фенрир. – Когда он уходил в свой последний поход, в который вы послали его с остатками войска и совсем без прикрытия, он говорил, что принесёт вам славу, которую вы всегда от него ждали.
Асура поджала губы.
- Жаль, что из того похода вернулся ты, а не он. Слава Гримгоста осталась во льдах чёрных скал йотунов.
- Я сотни раз жалел, что смерть забрала его, а не меня, - сквозь стиснутые зубы процедил Фенрир. – Бальдр навсегда останется самым славным воином, которого только рождала наша страна. В чертогах предков будут воспевать его подвиги до тех пор, пока стоят Вечные горы.
- Что ж, Фиолин, ты уже поняла главное. Ты – дочь моего единственного сына Бальдра, который погиб, сражаясь с йотунами, - с кривой улыбкой обернулась ко мне королева, не удостоив Белого волка ответом. Я слышала, как он тяжело дышит за моей спиной. Я вместе с ним оплакивала отца, которого мне не суждено было узнать. Надеюсь, когда-нибудь Фенрир расскажет мне, каким он был.
- Спасибо. Да, я поняла это. Но хотела бы узнать больше, - тихо проговорила я. – Кто была моя мать?
Этот вопрос был королеве, очевидно, неприятен.
Она сложила руки на груди и откинулась на спинке трона. Расшитое горным хрусталём серебристое одеяние отражало рассветные блики и бросало отсветы на её бледное, безжизненное лицо.
- Твоя мать была из ванов, - презрительно выплюнула она.
- Ваны? – переспросила я. И скрестила пальцы под столом, чтоб она продолжала дальше.
