Почему-то от этих слов у меня по спине пробежали мурашки. По влажному блеску в глазах Клима стало очевидно – Тимофей нашёл нужные слова и задел тонкие струны души друга. Попал в нежное сердце большого и сильного человека. Я отвернулась, уставившись на дорогу. По правде сказать, я совсем не ожидала подобной ситуации. Этих двоих объединяло общее прошлое, и эта связь была такой сильной, что спустя много лет они считали друг друга близкими людьми. Я лишь надеялась, что они найдут силы понять друг друга. Не дадут, как сказал Гектор, человеческому эгоизму поглотить себя.
Мужчина неспешно протянул руку Тиму, и парни обнялись через сиденье. Клим был не тот человек, который бы мог длительно обижаться. Я и не заметила, как расплылась в улыбке. Мужчина выпрямился и откинулся назад, уже более расслабленно. Если уши меня не обманули, Клим с явным облегчением выдохнул.
– Вот же чёрт! Я не могу злиться на тебя, даже когда хочу, – признался Клим, и привычный оптимизм мужчины осветил его суровое лицо.
– Ты просто не умеешь злиться, – Тимофей усмехнулся. – Ты слишком добрый.
Я почувствовала невероятное благодушие и успокоение. Смотреть на улыбки этих двух людей было настоящее удовольствие. Ведь их конфликт друг с другом – это то же самое, что идти против своей природы.
Клим существенно повеселел и обратился ко мне:
– Ну а ты, Ники, тоже одна из них?
Я усмехнулась. Мне даже польстило такого рода предположение.
– Нет. Я одна из вас, человечишка, – я с сарказмом прищурилась и рассмеялась.
Клим фыркнул и, дразня, пропел, отплатив той же монетой:
– Ну я так и думал.
– Эй! – возмутилась я. – На что ты намекаешь?
Заразительный смех большого мужчины разлетелся по салону автомобиля. Я и Тим тоже улыбались. Длинные прохладные пальцы чуть коснулись моей руки, и я непроизвольно крепко сжала его ладонь в ответ.
Мужчина снова кинул взгляд на свои часы и оповестил:
– Я уже задерживаюсь. Меня Саша, наверное, заждалась. Пора ехать.
Мужская часть компании вышла из машины в состоянии явного душевного подъёма, и парни обменялись крепким дружеским рукопожатием. Клим помахал мне в окно рукой и, бодро запрыгнув на свой байк, умчал, вздымая в воздух листья. Тимофей вернулся в автомобиль, и мы неспешно покатились по дороге. Я искоса наблюдала за парнем, и что-то меня в нём настораживало.
Я натянула нейтральное выражение лица и как бы невзначай поинтересовалась:
– Всё нормально?
Тим быстро посмотрел на меня и понуро вперил взгляд перед собой.
– Почему спрашиваешь?
– Мне показалось, ты загрустил, – откровенно призналась я.
Тимофей взглянул мне в глаза, выдавив подобие улыбки, и положил ладошку на хрупкое женское колено.
– Всё нормально, – успокоил меня брюнет. – Просто я правда не рад тому, что сделал.
– Ты о Климе? – тактично уточнила я, и Тим кивнул, паркуя машину у дома Аиды и Феликса. – Не хочешь рассказать? – это был вопрос не от пущего любопытства, а больше для того, чтобы терзающие мысли парня отпустили его душу из вязкого плена.
Парень заглушил мотор и, несколько раз нервно стукнув пальцами по рулю, направил взгляд в осенний лес, не фокусируясь на чём-то конкретно.
– Когда мы познакомились с Климом, ему было шестнадцать, – глубоко вздохнул Тим. – Он исправно посещал тренировки в «Катане» и был серьёзным противником на ринге. Махался как бешеный. Никто не понимал, откуда столько злости в мальчишке, пока один раз я не пришёл к нему домой. Не помню даже, зачем и как я там оказался. – Тим тяжело вздохнул, а затем продолжил: – его отчим до полусмерти избивал мать. И всё это было при Климе. Регулярно. Один раз он не выдержал и написал заявление в полицию. Когда следователь вызвал их всех на допрос, мать в глаза Климу сказала, что он всё выдумал и такого никогда не было. Парня это сильно обидело, но бросить родную мать он не мог, так как боялся, что отчим её убьёт. – Тимофей лишь мельком покосился на меня и вновь перевёл взгляд куда-то неопределённо вперёд. – Даже если бы я его позвал куда-то сбежать с собой, он бы этого не сделал.
Я нахмурила лоб и непонимающе замотала головой:
– Не понимаю. Тогда почему он злился на тебя?
Грустная улыбка коснулась губ парня:
– Ему казалось, что он злится на меня. На самом деле он зол на отчима, на свою мать, на несправедливость и несовершенство этого мира. И в первую очередь – на себя.
Представив молодого паренька и его жизнь в такой непростой семье, и это ещё мягко сказано, я откровенно восхитилась Климом. Он сумел сохранить детскую непосредственность, неповторимое жизнелюбие и неисчерпаемую доброту. Как только израненная душа ребёнка смогла это сделать?! Полнейшее непонимание этого обстоятельства приводило в замешательство. Всё-таки он настоящий пример для подражания. Я даже представить не могла, каких трудов ему стоило не потерять себя. Ведь стать чёрствым и озлобленным на весь мир, впасть в уныние и депрессию – самый простой выход из сложившейся ситуации. Когда жизнь шпыняет вдоль и поперёк, сохранить своё доброе сердце, не давая ему ожесточиться, – задача из разряда «максимум».
