Невероятно, подумал Сэм. Он занимается расследованием убийств вот уже тридцать лет, – не считая пяти лет, отданных войне, – и ему еще ни разу так не везло. С другой стороны, убийства – это такое дело: они не поддаются логическому объяснению, поскольку являют собой переплетение безумного и случайного, аномального и бессмысленного. Сэм был баптистом и ненавидел убийства, потому что убийства каждый раз заставляли его сомневаться в мудрости Господа и, если уж на то пошло, даже в самом существовании Всевышнего, хотя он никогда бы не осмелился произнести подобную ересь вслух.
– Пойду вызову коронера, – сказал он полицейскому. – Пора забрать отсюда бедную девочку. Так, слушай меня. Если кто опять приедет поглазеть, гони в шею. Ясно? Чтобы никаких зевак здесь не было. Нехорошо это.
– Сэм, да это ж всего лишь негритянка.
Сэм повернулся и пошел прочь.
Когда он вернулся, поисковая группа была уже в полной готовности. Пять сотрудников управления шерифа с револьверами, ружьями и дубинками во главе с шерифом отправлялись добывать почести и заголовки в газетах.
– Нет, – остудил Сэм их пыл. – Еще не время. Чуть позже проявите свои ковбойские качества.
Но от неоспоримых доказательств не отмахнешься. Просмотрев в конторе окружного клерка списки налогоплательщиков, в которых чернокожее население, к счастью, значилось отдельно, они выявили только одного негра с инициалами РДФ. Регги Джерард Фуллер. Юноша восемнадцати лет, второй сын Дэвидсона Фуллера, самого богатого негра в городе – владельца «Похоронного бюро Фуллера», отправлявшего в последний путь всех негров. Регги имел водительские права и доступ к машине – к катафалку, или, вернее, к одному из двух небольших черных «фордов», на которых обычно возили родственников и близких знакомых умерших. Ко всему прочему, Регги слыл модником и действительно носил рубашки с монограммами.
В школьной характеристике указывалось, что Регги был прилежным учеником, хотя и не блистал способностями. Слабовольный и не очень сообразительный, он не смог бы управлять фирмой отца и потому покорно согласился выполнять в похоронном бюро канцелярскую работу. За ним не значилось никаких правонарушений, но, в конце концов, ведь он был негр, да к тому же молодой, и, следовательно, по природе своей склонен к аномальному поведению. Большинство здравомыслящих людей давно сошлись на том, что в каждом негре живет потенциальный насильник и убийца. Нужен только стимулятор – алкоголь, ревность, – и пошла поножовщина. Полицейские даже придумали специальный термин для преступлений такого рода – «Уилли-врезал-Уилли». Часто можно слышать, как кто-нибудь из них говорит: «Эй, я слышал, тебе на днях пришлось разбираться с «Уилли-врезал-Уилли». И в ответ: «Да, проклятый черномазый уделал свою старушку бутылкой из-под виски. Стерва скончалась до приезда «скорой помощи». И я не виню «скорую». Что зря ездить?» В данном случае Регги «врезал» Ширелл.
Но Сэм не терпел произвола. Проверив все доказательства, он лично позвонил судье Харрисону и лично отправился к нему на ферму, находившуюся в восемнадцати милях от города, чтобы подписать ордер на обыск и распоряжение о возбуждении уголовного дела, если таковое потребуется.
– Это вам не Миссисипи, будь он проклят, – заявил он. – И не чертова Алабама. У нас здесь все по закону.
Сэм и в задержании принял участие. Он знал, что его присутствие воспрепятствует излишнему шуму и возможной стычке. Еще не хватало, чтобы белые полицейские посреди ночи распахивали пинками двери домов негров. В его округе этому не бывать.
Поэтому, вместо того чтобы долбить ногами двери, полицейские тихо-мирно наблюдали, как Сэм с шерифом тактично стучались в самый большой и белоснежный дом в так называемом Негритянском городе, который на самом деле являл собой район из шести кварталов в западной части Блу-Ай.
Они пришли в четыре часа утра. Дверь открыл испуганный мистер Фуллер. Увидев в его руке дробовик, Сэм обрадовался, что сопровождает группу: не будь его, полицейские могли бы открыть огонь.
– Мистер Фуллер, меня зовут Сэм Винсент. Я – прокурор Полк-Каунти. А шерифа, полагаю, вы узнали.
В глазах негра отразился панический страх, когда он увидел у дверей своего дома суровые лица белых людей, а чуть дальше, у обочины, четыре полицейских автомобиля с включенными мигалками.
– В чем дело?
– Сэр, нам нужно допросить вашего сына Регги. И произвести обыск. Я проинструктировал ребят. Они будут работать профессионально и без грубостей. Но нам необходимо произвести дознание. Пожалуйста, пригласите Регги, скажем, в гостиную.
– Что…
– Мистер Фуллер, полагаю, вы слышали, что сегодня стало известно еще об одном ужасном преступлении. Убита негритянка. Мы должны расследовать дело.
– Мой сын ни в чем не виноват, – произнес мистер Фуллер.
