– Эй, мы ведь хотим оставаться друзьями, не так ли? Не кипятись! Я дело говорю, а ты слушай. Негры, латиносы, ковбои, рокеры, итальяшки, азиаты, белые южане-вышибалы – нам всем придется работать вместе, мы должны держаться друг друга. Как показывают в фильмах про Вторую мировую. Мы – Америка, единое братство разных народов. Никто ни с кем не устраивает разборок. Верно я говорю? Знаю, ребята, вы привыкли работать в основном в одиночку. Но если хотите вернуться домой целыми и невредимыми, слушайте Хорхе. Делайте, как я говорю.
– Мне не нравится, что мою страну равняют с дерьмом.
– Вот и излей свое «не нравится» на этого парня. Он восемьдесят семь ваших ухлопал. В семьдесят втором. Ему даже прозвище дали Боб Гвоздильщик, – за то, что он ваших вколачивал, как гвозди. Думаешь, он забыл, как это делается? В девяносто втором кучка сальвадорских коммандос, прошедших подготовку у самих «зеленых беретов», загнала его на вершину горы. Они уже думали, что поджарили ему задницу. Так он сорок четыре из них уложил. Из винтовки. А остальные домой к mamasito своим удрали. Парень что надо. Говорят, такого отменного стрелка в этой стране испокон веков не было. И когда другие кладут в штаны, оттого что всюду свинец летает, он становится спокойнее и спокойнее. Холодный как лед. У него в штанах мокро не бывает. И сердце даже не дрогнет. Как билось всегда ровно, так и бьется. Черт его знает, может, он наполовину индеец. Только индейцы так могут.
– Да он же старик, – заметил долговязый ковбой. – Его время ушло. Вряд ли он теперь способен действовать и соображать так же быстро, как раньше. Я слышал о нем в морской пехоте. Там его считают Богом. А какой он к черту Бог? Человек, как все.
– Ты во Вьетнаме воевал? – поинтересовался Хорхе.
– «Буря в пустыне». Дерьмо ничем не хуже.
– Ладно, – сказал Хорхе, – воевал так воевал. А теперь ближе к делу. Действуем сообща. Связь держим по безопасным сотовым телефонам. Сегодня выезжаем в южном направлении. Как я уже говорил, три машины, в каждой по три человека, и я. Я еду в пикапе. Операцией командую я, поскольку босс обращается только ко мне. Нам известно, где он живет, но я не хочу убивать его дома. Будем охотиться на него на дорогах. Действуем как поисково-ударные группы. У вас будет информация, мы подготовим карты, обозначим его маршрут и поймаем. Все на высоком профессиональном уровне. Как у ФБР, будь оно проклято. Зажмем его с дружком на какой-нибудь проселочной дороге и устроим им третью мировую войну. Покажем этому cabrone, как надо стрелять.
Теперь пришла его очередь копать. Он огляделся, чтобы еще раз удостовериться. Да, верно, здесь. Вон заросшая мхом поваленная сосна – первый ориентир. Второй – в десяти футах: серая каменная глыба. Он хорошо ее помнит, хотя за прошедшие годы камень вроде как поистерся. Отсюда же сквозь брешь в соснах он видит впадину на высоком зубце горы Блэк-Форк – третий указатель. Отталкиваясь от этих трех отметок, он методом триангуляции и определил нужное место. Вот оно, здесь.
Боб принялся за работу, вгрызаясь в землю лопатой с тем же напором и уверенностью в движениях, что и могильщики, выкапывавшие из могилы гроб, в котором, как оказалось, лежал не его отец, а какой-то молодой бедняга. Земля сопротивлялась, но Боб сейчас находился в боевом настроении. Лопата с методичной размеренностью врезалась в землю, выворачивая куски грунта. Боб обливался потом. Рядом росла земляная насыпь.
Было еще очень рано. Боб поднялся до рассвета и, оставив мальчишку спать одного, отправился по знакомой тропинке в лес, за милю от трейлера. Он раньше часто ходил по этой тропинке со своим псом Майком, но Майка больше нет. Так что теперь ему приходится махать лопатой в одиночестве. Лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь хвою сосен, утопали в клубах поднятой им пыли, раздражавшей дыхательные пути и вызывавшей кашель. Боб продолжал рыть, наслаждаясь мощью своих движений.
Он выкапывал не гроб. В этом месте была спрятана четырехфутовая пластмассовая труба диаметром около фута. Боб наконец добрался до нее и стал вытаскивать. Труба, в которой что-то лязгнуло, сразу оттянула руки. Тяжелая, но это не беда. Положив ее на землю, Боб выпрямился, учащенно дыша. Как тихо вокруг. Птиц он распугал своим рытьем, звери тоже не смели приближаться, а для жуков и прочих букашек еще слишком прохладно.
Боб носовым платком отер со лба пот, затем, прижав ногой цилиндр, вогнал острый конец лопаты в стык у края крышки и стал бить по ручке, пока наконец не пробил плотное вещество, скреплявшее части трубы. Полностью сняв крышку, уже руками, Боб стал опустошать трубу.
