А я тем временем размышляла. Это направление оказалось тупиковым, и после подобных откровений логичнее всего прекратить расспросы. То есть я снова уперлась в глухую стену. Но ощущение, что Валентина что-то недоговаривает, осталось. И даже окрепло. Хорошо, предположим, что разведенная женщина с двумя малыми детьми на руках, работая как вол, кое-чего добивается: становится владелицей своего бизнеса – продуктовой палатки на рынке. Это вполне может быть реальным фактом. Дальше начинается фантастика. Примерно лет через пять женщина становится владелицей сети супермаркетов. Без посторонней помощи и финансовых вливаний? В это не верится, просто никак.
Следующим утром я запланировала сначала посетить отделение полиции, потом морг и следственный изолятор. К старшему лейтенанту у меня возникли вопросы еще накануне, просто не было возможности их задать. С Романом тоже поговорить не помешает, может, паренек вспомнил что-то полезное.
Еще, конечно, нужно снова пообщаться с родителями Марии. Но этот визит придется более тщательно планировать. Я хочу застать дома отца девушки и поговорить именно с ним. Не то чтобы слова матери не вызывали доверия, просто, судя по всему, в душе женщины произошел какой-то надрыв. Во время прошлого разговора она порою производила впечатление не совсем здорового человека. И бередить ее рану новыми вопросами не хотелось.
Старший лейтенант сидел в своем кабинете за рабочим столом, где в живописном беспорядке были разбросаны папки с документами, файлы и бумаги.
– Привет, весь в трудах?
– О, привет, Женя, хорошо, что приехала. Я собирался тебе звонить.
– Правда?! Появились новости?
– Конечно, только они не такие, как тебе бы хотелось! – Торжествуя, Илья поднялся со стула, достал из сейфа большой плотный конверт. – Вот! Пришел сегодня утром по почте! Полюбуйся!
Я достала пять фотографий и молча, аккуратно разложила их на столе. На снимках был изображен ночной клуб или дискотека. Полутемное помещение, мерцающие огни. На одном кадре видно часть барной стойки. Толпа танцующих людей. И среди них Мария и совсем рядом Роман.
Некоторое время я разглядывала фотографии. Потом, кажется, слегка скрипнула зубами.
– Кто это прислал?
– Анонимный источник! – Илья уже не пытался скрыть ликования. – Это все доказывает! Посмотри, ты только посмотри на дату! Это снято в ночь убийства девушки! И одежда на ней та же! Фотографии доказывают вину твоего клиента! Полностью!
– Полностью его вину могут доказать только снимки, где он душит девушку! Так что не впадай заранее в экстаз, будь добр.
– Но это не монтаж, видно невооруженным глазом. Парня снимают с разных ракурсов. Значит, он нам врал! Значит, рыльце точно в пушку! Теперь не отвертится твой подопечный! Расколю его на первом же допросе.
– Я могу на них присутствовать? – поинтересовалась я ласковым тоном.
– Это зачем еще? – сразу напрягся лейтенант. Похоже, тембр моего голоса его слегка испугал.
– Ну, собственно, незачем. Но если мой клиент сообщит, что вы используете различные методы воздействия или давления…
– Брось, Женя, сейчас не девяностые. Рукоприкладством никто не занимается. За кого ты нас держишь вообще?
– Бить Романа Полянского вы и не рискнули бы. Но рассказывать сказки мне тоже не надо! Все старые и новые методы физического или психологического воздействия знаю назубок, включая те, о которых ты и твои коллеги никогда не слышали.
– И в случае чего ты проведешь всеобуч с кем-то из нас в роли подопытного?
– Именно. Вижу, мы отлично друг друга поняли.
– Женя, но согласись, парень врал! Ты отлично владеешь собой, но, ручаюсь, что эти фото и для тебя новость! Значит, он врал всем!
– Если человек врет, это всегда означает, что он что-то скрывает. Но Роман подросток, они обычно находятся под огромным и постоянным давлением. Вполне закономерно, что он скрыл некоторые факты от тебя. Плохо, но объяснимо, что скрыл от меня. Но это не доказывает, что Роман виновен в убийстве.
– Парень скрыл, что общался с погибшей! Посмотри, вот на этом снимке отлично видно, они совсем рядом! Танцуют, как ни в чем не бывало!
– Насколько я помню протокол, вопрос звучал так: «Имел ли ты близкие отношения с погибшей девушкой?» Именно на этот вопрос Роман ответил: «Нет».
– По-моему, ты впадаешь в демагогию, к словам придираешься, и все от отчаяния.
– А ты так сильно хочешь обвинить Полянского, что не видишь разницы между «близкими отношениями» и «танцами в большой компании людей».
– Но с Романом нужно поговорить.
– Это без сомнения. Ты показал мне все фотографии или припас что-то интригующее на другой день?
– Все. А к чему этот выпад? Не совсем понимаю.
– К информации о веревке.
– Да, я просто еще не забрал отчет у экспертов! Поэтому бумаг в деле нет!
– Тогда ладно. А где вещи убитой девушки? Хотелось бы взглянуть.
– С бельем и телефоном работают наши спецы. А на тряпки глянь, если хочешь, я ничего не скрываю.
– Хорошо, спасибо. Кстати, ты собираешься показать фотографии экспертам?
– Зачем, скажи на милость? Все надеешься, что это монтаж?
