Я смущаюсь. Когда-то сварила ему и опоила тайком — на свою беду, до сих пор вон припоминает. Когда мы с Гордевидом отчаялись, что он приведёт уже, наконец, в дом невесту. Ну и… ушёл брат в разведку, в Империю, во дворец к правителю ихнему, пузатому самодуру. Прям как был, в зелье невидимости и с маа-а-аленькой незаметной добавочкой в виде моего любовного варева. А там — она, Мэй. Служанкой у тамошней придурковатой принцессы подрабатывала. Ну и… Обратно из вылазки брат вернулся погрустневший и заскучавший. А закончилось всё дело свадьбой, на которой я, кстати, присутствовала, и все глаза выплакала.
— Хочешь сказать, недоволен?
Тот улыбается шире.
— Вот и ты будешь так же довольна когда-нибудь тем, что я придумал! Скоро узнаешь уже. Будет тебе тоже… сюрприз.
— Ужасно не люблю сюрпризы! — предупреждаю брата практически в лёгкой панике.
Я ими сыта уже по горло. Вон, один такой сюрприз как раз сейчас сидит у меня в подполе. Жутко злой.
Кстати, о нём.
— А тебя там Мэй не заждалась, часом?
— Выпроваживаешь? — сощурил карий глаз брат.
— Давай, давай! — помахала я на него ладонями. — У меня… эксперимент там… очень ответственный. Нельзя оставлять одного надолго. Того и гляди взорвётся.
— Ближайший караван торговый не скоро, так что постарайся последние колбы не уделать, — усмехается Арн и встаёт, всё-таки.
Прежде, чем уйти, треплет большой и тёплой ладонью по волосам, и мне хочется снова обняться, прижаться щекой, как в детстве, и чтоб он сказал мне, что всё будет хорошо.
Потому что мне почему-то так уже не кажется.
Арн уходит.
Без него моментально становится пусто, неуютно и как-то тревожно.
Выжидаю какое-то время, а потом не без трепета снова откидываю крышку подпола.
Медленно-медленно спускаюсь вниз. И словно ныряю в темноту, она поглощает моё тело, как воды глубокого озера. У меня коленки дрожат так, что с последних ступенек едва не сваливаюсь — прямиком в молчаливо ждущую меня, затаившуюся, опасную тьму.
Кажется, последний светильник внизу окончательно погас.
Полная, абсолютная темнота под моими ногами.
И не потому, что действие магической эссенции на цветах закончилось. Кажется, чужак погасил, изломал все мои светильники. Это чтоб удобнее нападать было под покровом тьмы, если к нему спустятся — поняла я. Обидно. Как будто маленькая сказка разрушилась. Которую я сама себе придумала.
Но всё стало слишком серьёзно вдруг. И здесь больше не место моим глупым чудесам.
Спускаюсь лицом вперёд по стоящей под углом лестнице, цепляюсь руками за перекладины где-то под спиной. Ноги тянутся вниз и осторожно нащупывают ступеньку за ступенькой, попадают не сразу. Просто хочется видеть, куда движется моё тело, хочется встретить неизвестность лицом к лицу — если из тьмы на меня кинется зверь.
Возможно, теперь уже настоящий.
— Эй! Можешь выходить. Это я. И… я одна. Брат ушёл.
— Знаю.
Медленно-медленно из тьмы выступают очертания высокой, широкоплечей фигуры. Облитые глубокими тенями, будто прорисованные чернилами. Пугаюсь, когда понимаю, что он уже где-то на полпути к обороту — плечи и руки покрывает короткая шерсть, на пальцах настоящие когти, острые клыки приподнимают губы. Дикий звериный взгляд, не мигая, гипнотизирует меня.
Не доходя двух ступеней до конца лестницы, замираю, не в силах больше пошевелиться. Распластавшись по ней, как будто это моя последняя защита.
Бросок — крошится в щепки дерево под острыми крючьями когтей, когда впивается в ступень над самой моей головой.
Вторая лапа ложится безжалостно на ту планку, о которую я опираюсь бедром. Проделывает любимый трюк «отрежь мышке все пути к отступлению».
Сглатываю комок в горле, давлю подступающую панику. Он же не может причинить мне вред? Он же помнит ещё, кто я такая? И что спасла его? И что мы только что с ним смеялись и шутили здесь, на этом самом месте?
Из горла зверя вырывается низкий рык. Серебряные глаза тяжело, давяще останавливаются на моём лице, я теряю всякую способность думать о побеге.
— Р-р-р-р-р… так что за судьбу ты выбр-р-р-рала, Ив?
Не сразу понимаю, что он вообще имеет в виду, что ему от меня нужно.
Голова начинает болеть от того, сколько давящей, мрачной злости чувствую в его голосе. Да что же такое происходит? Мне будто снится дурной сон, кошмар, и хочется проснуться. Чтобы опять все было хорошо, опять как раньше, где мне было спокойно и хорошо, а зверь был просто мирным, домашним котом.
Не это вот злое чудище, которое смотрит на меня сейчас так, будто не он совсем недавно угрожал облизать всю. Теперь выглядит, будто хочет укусить.
— Р-р-р-р-расскажи мне. О чём ты говор-р-р-рила?
Наконец, в моей голове шевелится смутная догадка — это он о том, что я заявила брату. Подслушивал же, как я и думала.
— Я… сказала, что сама выбрала свою судьбу, и ни о чём не жалею. Судьбу… быть ученицей верховного друида всего Таарна, — тихо и послушно повторяю я. Почему-то кажется, после этой фразы всё изменится окончательно.
— Гор-р-р-р-рдевид… — выдыхает чужак имя, которое я ему не говорила, и верхние клыки удлиняются ещё, а серебристая шерсть начинает наползать на лицо.
Не хочу!
