Но повторить судьбу отца, который был великим министром по делам колоний, Невиллу Чемберлену не было суждено. Он действительно получил портфель министра здравоохранения в новом Кабинете, однако перед этим Болдуин, как и предполагалось, предложил ему снова стать министром финансов. Практически сразу после отказа С. Б. предложил пост канцлера Казначейства Уинстону Черчиллю, к величайшему неудовольствию Чемберлена. Он был до такой степени опечален этой новостью, что писал сестре: «Я нахожусь в отчаянии и вижу массу возможностей для своей отставки если не немедленно, то в ближайшем будущем. Как раз в то самое время, когда все выглядело настолько хорошо»[151]. Невилл Чемберлен предполагал, что Черчилль внесет смуту в Кабинет, который состоял из хорошо сработавшихся людей, но долго горевать он не имел привычки и тут же ударился в дела.
6 ноября 1924 года получив портфель, уже 19-го числа он представил правительству схему инициатив, состоящую из 25 пунктов социальных изменений по всевозможным направлениям его ведомства — от жилищного строительства до строительства роддомов, от пенсий военным до пособий сиротам. К концу его ведомственных полномочий, в 1929 году, Невилл Чемберлен провел в жизнь 21 пункт, что позволило ему приобрести заслуженную славу «самого эффективного социального реформатора межвоенного времени»[152].
Министерство здравоохранения образца 1920-х годов занималось не только здоровьем народонаселения, в его юрисдикции были также пенсионные выплаты, градостроительство, муниципалитеты и т. д., иными словами, министерство охватывало все сферы так называемого «социального развития». Сколотив крепкую команду из своих помощников — парламентского секретаря Кингсли Вуда, постоянного секретаря Артура Робинсона и основного медицинского советника Джорджа Ньюмана, — Чемберлен горячо взялся за осуществление своих двадцати пяти пунктов. «Мне нравится то, что я встретил Невилла Чемберлена, — в 1926 году отмечал один заднескамеечник-тори. — Он кажется простым и непритязательным, но не скучным, несмотря на его удивительную эффективность и полную компетентность по предметам, которые у меня вызывают зевоту»[153]. Энергии 55-летнему министру действительно было не занимать.
Страх того, что Уинстон Черчилль начнет баламутить Кабинет, в скором времени отступил. Более того, Черчилль и Чемберлен теперь вдвоем, тайно, чтобы никакая информация не просочилась раньше времени в прессу и к оппозиции, готовили проект пенсионной реформы. Чемберлен планировал провести ее к 1926 году, но Черчилль, жаждущий сенсации и доказательств собственной эффективной работы, настоял на том, чтобы реформа была сопряжена с его первым бюджетом, то есть к маю 1925 года. К тому же внимание к реформе должно было отвлечь малоимущую публику от планируемого снижения подоходного налога для среднего класса.
В соответствии с этой реформой пенсии по старости для застрахованных мужчин и их жен, достигших шестидесяти пяти лет, составляли 50 пенсов в неделю, или приблизительно 2 фунта стерлингов в месяц. Столько же получали вдовы, плюс пособие для старшего ребенка — 25 пенсов в неделю, и 15 пенсов для каждого из остальных детей, если таковые были. Сироты получали пособие в 37,5 пенса в неделю старшему ребенку и 30 пенсов каждому из остальных. «Я работал как раб над ним (проектом реформы. —
Оппозиция же пыталась наносить удар за ударом. Учитывая, что страну уже начинала охватывать эпоха стачек и забастовок и лейбористы, как могли, старались раскачивать лодку, осуществлять пенсионную реформу было нелегко. Однако к ноябрю 1925-го палата общин подчинилась железной воле Чемберлена, подкрепленного поддержкой Болдуина и Черчилля. Реформа была проведена и вступила в силу 1 января 1926 года.
