Прохлада что царит в комнате, скользит по моему обнаженному телу вынуждая стянуться соскам в комочки. Взгляд графа голодно задерживается на них, я чувствую его дикое напряжение. И жар. Казалось, воздух вокруг него дрожит, как от костра.
— Он удовлетворял свою похоть, оставляя меня целой, — признаюсь, едва выдавливая из себя постыдные слова.
Взгляд Айелия вонзился в меня гарпуном — потянули душу наружу. Желваки на его скулах напряженно дрогнули.
— Ты девственница?
Кровь прихлынула к моим щекам с новой силой: разговаривать с едва знакомым мужчиной о своей невинности мне крайне трудно, а тем более, говорить об унижениях, причиняемые Джертом, случившиеся со мной за эти три долгих дня. После того меня должно воротить от мужчин.
— Он хотел… — я замолкаю, осмысливая все за один миг, начиная с моей радости, что стану женой Дарфа. "Как же я была наивна, когда решила связаться себя с этой семьей"
— …Тебя продать, — закончил за меня Айелий, — догадываясь для чего все-таки Джерт сохранил меня.
Горько поджимаю губы, мне становится тесно под взглядом графа, что дышать перестала. Айелий вдруг делает шаг, сокращая расстояние. Я опираюсь ладонями о прохладную гладкую столешницу. Его горячие ладони ощутимой тяжестью ложатся на мои бедра, скользят вниз, оглаживает колени, обхватывают икры, он разводит мои ноги в стороны, устраиваясь между ними. Я лихорадочно тяну в себя воздух, чувствуя, как сильные мужские пальцы вдавливаются теперь в бедра. Через туман в голове осознаю, что граф безотвратно намерен утвердить себя во мне.
— Не бойся меня, Урана, — голос графа вырывается из губ глуше, от его звучания я плавлюсь, как сливочное масло. Сжимаю ногами его узкие бедра. — Будет больно, но я постараюсь, чтобы ты об этом быстро забыла, — он склоняется, вбирая мочку уха. Волна жара, как пролитая из жерла лава, раскатывается по телу будоража каждую клеточку моей кожи, отяжеляя и увлажняя плоть. — Ты необыкновенно красива… Урана… — льется голос Айелия, просачивается через сгусток тумана, задурманивая и без того потяжелевшую от его близости голову. Все мысли рассыпаются каскадом брызг, когда он принялся тереться бедрами о мои бедра, позволяя больше ощутить его вожделение. Я вся горю, жажду, чтобы он быстрее оказался внутри меня.
Айелий развязывает пояс, высвобождая из оков ткани восставшую плоть, в обрамлении темных волос. Меня пронимает дрожь — он был настолько большой, что я теряю волю разом — как он может поместиться во мне целиком? Айелий не позволяет мне погрязнуть в собственном смятении — сжимает меня в объятиях, укладывая на стол, прильнув губами к шее. Высокий потолок, погруженный в тень, поплыл, когда его губы прошлись между грудей вниз, к животу. Граф раздвинул мои колени шире, а я задерживаю дыхание в ожидании, внутри плещется лютое волнение.
5.2
Его губы припадают к лону, а я вся вспыхиваю от смущения, чувствуя такие горячие, мягкие губы, ласкающие мою нежную плоть. Не выносимо переносить эту сладостную муку. Разжимаю кулаки и скольжу пальцами по столу, пытаясь держаться. С губ срываются стоны, дыхание дрожит, а в глазах мутнее, когда его губы вбирают сладки, чуть посасывая и прикусывая, дразнит языком, поднимая во мне тугие волны жара. В промежутках между экстазом меня пронизывает волнение от того что это неправильно, что я вообще не должна тут быть, отдаваться графу. Я сжимаю колени, но Айелий не позволяет — терзает мягкую плоть своим ртом. У меня уже все пульсирует там, я жажду чтобы он скорее проник в меня, заполнил. Изнываю от мучительного томления, я была готова даже просить его об этом, умолять, но молча выгибаюсь, поддаваясь бедрами к его губам. Айелий, щадит меня, отстраняется, впиваясь в мои губы возбужденно, перехватывая мои тяжелые и частые вдохи. Чувствую солоноватый вкус на языке, упиваюсь им.
— Урана, ты такая нежная, — шепчет граф. — Я не могу остановиться. Уже нет.
В следующий миг он подхватывает мои бедра, медленно вводит в меня закаменелую плоть. Он входит в меня туго, растягивая изнутри — мои мышцы невольно сокращаются, обхватывают его и сжимают, не пропуская.
— Расслабься, Урана, — просит граф, выскальзывая из меня, но только лишь для того, чтобы снова войти, на этот раз резко.
В глазах искры посыпались. Боль обжигает мне бедра настолько режущая что я невольно всхлипываю и отстраняясь, но Айелий держит, более того начинает двигаться во мне заполняя до глубины.
— Потерпи немного, — снова просит, утешительно целует в висок.
