В какой-то момент рывком отрывает от себя, накрывает ладонью мои пальцы и обжигает кожу шеи и груди спермой. Липкая вязкая жидкость стекает по мне, но я смотрю в потемневшие от страсти, довольные глаза любимого человека и всем нутром чувствую его наслаждение и собственную силу.
— Опять краснеешь… — со смешком выдаёт муж, поднимая и к своему торсу прижимая. — Кажется, мне жизни не хватит тебя разгадывать.
Натан гладит по щеке, ласково смотрит и, склонившись, целует в припухшие губы. Едва-едва. Без напора. У меня от этой неспешности и нежности в груди щемит.
Мы ещё около пяти минут стоим под горячим душем. А потом меня заворачивают в пушистое полотенце, подхватывают на руки и выносят в спальню.
— Э, нет, это ты больше не носишь, — заявляет Натан, вырывая из рук ночнушку.
— Почему? У меня другой пижамы нет, — придерживаю сползающее полотенце на груди и недоумённо смотрю на мужа.
— У нас в спальне дресс-код: нет места старушечьим платьям.
— Это ночная рубашка.
— Хоть как обзови, от этого менее старушечьим оно не станет, — хмыкает мужчина, легко так скидывает своё полотенце. Роется в шкафу и, надев домашние штаны, осматривает полку с моими вещами.
— У меня нет другой пижамы, — бурчу немного обиженно.
— Значит, сегодня спишь голой. А завтра пойдём обновлять гардероб, — ставит перед фактом и выходит из комнаты.
Быстро обсушившись, переодеваюсь в спортивный костюм и иду искать мужа. Натан находится на кухне, чай заваривает и заглядывает в сковородку.
— У меня есть вещи, и новые не нужны, — проявляю твёрдость и, отстранив мужа от плиты, подхватываю остывший ужин.
— То старье с чужого плеча? Это не твои вещи. Даже этот костюм не твоего размера, болтается как мешок, — Нат жестом затыкает меня и брови хмурит. — Не спорь, Цветочек. Завтра суббота, и мы идём менять твой гардероб. Точка! Не хочешь со мной, возьми подругу.
— Хорошо, после пар попрошу Алину прогуляться по магазинам, — бурчу, протягивая мужчине тарелку с запеченным мясом.
— Умница, — улыбается Натан, перехватывает за кисть и сажает на колено. В щеку целует, — И не экономь, мышонок. Ты жена почти партнёра известной юридической компании.
— Угу. Ешь, пока опять не остыло. А мне рюкзак к учебе собрать надо, — буркнув, сбегаю из кухни.
Теперь всё в моей глупой головушке сходится. Конечно же, у представительного адвоката жена должна быть по статусу. Он ведь всегда одет с иголочки. Костюмы, скорее всего, пошиты на заказ. Обувь люксовых брендов, запонки, часы на запястье, да даже зажим на галстуке с гравировкой.
Не к месту вспоминаю ту брюнетку. Лану. Её можно назвать женской версией Натана. Уверенная в себе, дерзкая, стильная, стервозная. И, чёрт возьми, с ней Натан будет видеться, пока не закончится бракоразводный процесс Саркисова. Брюнетка представляет интересы жены этого мужлана. Как бы я ни любила Натана, в глубине души хочу, чтобы он проиграл. Не заслуживает этот урод опеку над детьми.
— Ты сама не голодная? — через полчаса ко мне заглядывает муж. Хмуро осматривает разбросанные учебники и скрещивает руки на груди.
— Нет, я пока готовила, наелась. Съезди завтра, пожалуйста, к врачу. Мне не нравится это воспаление, — подбородком указываю на отвалившийся пластырь и покрасневшие швы.
— Кое-кто плохо заботится о пациенте, — хмыкает Натан.
— Сейчас перевязку сделаю, — убрав рюкзак на диван, закрываю лишние учебники.
Мужчина кивает и уходит в спальню. Прибравшись, поднимаюсь и плетусь на кухню, чтобы сначала там прибраться. Вот только грязной посуды не нахожу.
Натан убрал остатки ужина и помыл за собой. Даже стол вытер от крошек. Удивительно просто! Помню ведь ту гору грязной посуды и подсохшую еду на столе, когда в первый раз приехала сюда.
— Дресс-код, — на пороге спальни останавливает Натан. Вздрогнув, кошусь на лежащего мужа. — Раздевайся, Цветочек.
Поднимаю глаза и покрываюсь красными пятнами. Этот развратник, совершенно голый опять, лежит на чёрных простынях. Под моим взглядом кое-что бодро так поднимается и приветствует меня.
Ранним утром субботнего дня Натан вызывается подбросить меня до университета. Хоть я и уговариваю его остаться, всё-таки у мужчины законный выходной после напряжённой и тяжелой трудовой недели.
Естественно, никто меня не слушает, довозит, ещё и выходит из машины и не сразу отпускает. Шарф на шее поправляет, чтобы не замерзла, потому что ночью совсем похолодало и выпал первый снег.
— К врачу съездишь? — спрашиваю, смущаясь от взглядов проходящих студентов.
— Съезжу, — отмахивается муж, вот он совершенно не обращает ни на кого внимания. Притягивает за ворот куртки ближе и целует в губы. — Не передумала, Зубрилка?
— Нет, сегодня всего три пары. Я быстро освобожусь, — бормочу, пошатываясь от этого чувственного натиска.
— Карточку взяла? — спрашивает, выпрямившись. Закатив глаза, киваю.
