Я сжала губы и смущенно улыбнулась, села на плед и, скрестив ноги, взяла одну из коробок с пиццей. Динчер сел рядом и открыл свою коробку. Откусив кусок пиццы, о которой давно мечтала, я издала звук, который убедил Динчера, с любопытством следившего за мной, что еда мне понравилась. Он счастливо улыбнулся и приступил к своей пицце.
– Я был так голоден, что забыл наполнить бокалы.
Динчер достал бутылку из сумки и разлил красное вино по нашим бокалам.
– За что мы пьем? – спросила я, приняв из его рук бокал.
Он посмотрел на меня, затем на закат и, снова повернувшись ко мне, сказал:
– За этот прекрасный вид.
Безнадежный романтик во мне хотел верить, что под «видом» он подразумевал меня, поэтому я приняла к сведению этот комплимент и решила использовать его в своем романе. Мы чокнулись и сделали по глотку.
– Надеюсь, тебе здесь понравилось. – Он осторожно поставил свой бокал на плед.
В нескольких метрах от нас молодой человек наигрывал на гитаре приятную мелодию.
– Неужели мне что-либо может не понравиться? Как будто сегодня все поклялось быть превосходным!
Откажись я от его предложения – и не смогла бы испытать этого счастья! Я представила, что, вместо того чтобы проводить закат с Динчером, я сижу одна на презентации.
– Может быть, возможность быть счастливыми находится на кончике нашего языка. Но делая неправильный выбор, мы теряем свой шанс.
– Ты когда-нибудь испытывала одновременно счастье и печаль? – спросил он тихо, будто хотел быть точно уверен, что нас никто не услышит.
Его вопрос напомнил мне обо всех возможностях, которые я упустила.
– Было так много вещей, от которых я отказалась, потому что боялась, что буду несчастна.
Он склонил голову к плечу и полностью развернулся ко мне. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается.
– Но ты не пожалела об этом. – Он наконец выразил то, что хотел услышать от меня.
Я вспомнила, как догадывалась, что мой молодой человек, с которым я встречалась, когда мне было чуть больше двадцати, изменял мне, но не хотела признавать это в течение нескольких месяцев, наблюдая, как с каждым днем угасает то, что существовало между нами. В тот момент я застряла в мыслях: я буду несчастна с ним или без него. И в конце концов захотела ранить человека, для которого у меня нет места в будущем.
– Кто это сказал? – спросила я. – Даже если бы у меня позже появилась возможность все исправить, то было бы уже не так, как тогда.
Мой голос прозвучал слишком слабо, взгляд Динчера искал мои глаза. Он молча ждал, не спрашивая причину моей явной печали. Возможно, он испугался, что я начну рассказывать все, увидев, что воспоминания изменили мое настроение.
– Если есть хоть небольшой шанс, что произойдет что-то хорошее, следует идти за этим, – сказала я через несколько секунд.
– Ты так делаешь?
Я горько улыбнулась, когда трусливые решения, которые я принимала одно за другим, пронеслись у меня перед глазами.
– Нет. – Я перевела взгляд с пледа на Динчера. Он с любопытством слушал меня. – Думаю, недостаточно просто извлекать уроки из жизни. Нужно также иметь мужество применять полученные знания на практике. Ты не должен делать шаг назад, говоря, что потом пожалеешь об этом. Ты не должен молчать, говоря, что они не поверят. Не нужно скрывать то, за что все равно будет стыдно.
На короткий миг он нахмурился, пытаясь пробраться к моим воспоминаниям, которые я окружила колючей проволокой, но скрывавшие их серые тучи мешали Динчеру. По его лицу я могла сказать, что он прилагает огромные усилия, чтобы удержать в голове десятки вопросов, возникшие, пока мы молчали. Ему хватает терпения, чтобы постепенно узнавать человека, видимо, в его жизни появлялось не так много людей.
Что касается меня, то я застряла на том, что только что сказала, борясь с его взглядом. Я не пыталась найти слова, которые удовлетворили бы его любопытство, и не думала, как отвлечь его внимание. Я не могла поверить в то, что была готова разрушить жизнь другого человека ради собственного успеха. И я ведь только что сама заявила, что нужно делать что хочешь, без страха.
Хотя со стороны казалось, что я спокойно слушаю щебетание птиц вокруг и позволяю солнцу согревать мою кожу, внутри меня бушевала буря. Рациональная моя часть ненавидела саму себя, но я пыталась заклеить ей рот скотчем, чтобы на несколько дней заглушить ее голос, но она требовала, чтобы я заплатила за ложь, которую выдала человеку с прекрасным сердцем.
Я быстро посмотрела на Динчера.
– Тогда делай, – продолжил он, ободряюще улыбаясь. – Если тебя так волнует, что думают другие, ты рано состаришься.
Он прислушивался к печали в моем голосе и пытался придать мне мужества, добавляя немного юмора и делая меня счастливой. Его яркие глаза выражали чрезмерный интерес к незнакомке, которую он знал всего несколько дней. Это его внимание теперь наполняло меня чувством вины.
«Может быть, я заслуживаю того, чтобы стать старухой до того, как мне исполнится сорок», – подумала я про себя. Но не прошло и секунды, как Динчер засмеялся, и я поняла, что сказала это вслух.
– Почему? – спросил он.
