– Следующая песня для тебя, дорогой писатель, – сказал Динчер. – Я заменяю твою просьбу этой песней. В конце концов, ты не сможешь возразить.
Несколько девушек в толпе закричали, и снова раздались аплодисменты. Динчер начал петь песню, которая начиналась так: «Ты явишься без спроса, я не отпущу тебя до восхода солнца…» Я же смотрела прямо на него. Я растворилась в тексте песни, остальные в зале раскачивались влево и вправо, озаряя помещение фонариками телефонов.
Песня закончилась, и толпа снова зааплодировала, а я с изумлением смотрела на него. Мое сердце билось от счастья, оно заставляло меня подпрыгивать и кричать. Неужели Динчер действительно написал для меня эту песню, ведь в ней описывалось наше свидание? Это не может быть совпадением.
Динчер бросил быстрый взгляд на меня, прежде чем перейти к следующей композиции. Уголки его губ слегка приподнялись, и время словно замедлилось. Я замерла, когда его зеленые глаза, издали казавшиеся карими, встретились с моими. Я не отпускала его взгляд, пока Динчер вновь не повернулся к толпе. Я хотела прорваться сквозь людей и подбежать к нему. Но я не знала, что сделаю и что скажу, когда окажусь возле него.
Динчер пел, зрители подпевали, а я смотрела на вены, выступавшие на его шее, когда он повышал голос, на его пальцы, танцевавшие на струнах гитары, на его длинные ресницы, отбрасывавшие из-за освещения тень на глаза. Тот факт, что я могла рассмотреть даже его ресницы из зрительного зала, говорил о том, что я полностью сосредоточилась на нем, не отрываясь ни на минуту.
Когда Динчер в последний раз поблагодарил всех и покинул сцену, остальные участники группы последовали за ним. Люди ринулись к выходу, а я достала телефон, который бросила в сумку в начале концерта. На экране высветились уведомления, и я увидела, что Кутай отправил три новых сообщения.
Кутай: «Наверное, ты забыла ответить на мое сообщение».
Последнее сообщение от Кутая я открыла, когда охранник заведения обратился ко мне. А после я так увлеклась, что забыла ему ответить. Я посмотрела на экран со смущением, хотя Кутай не мог этого видеть.
Кутай: «Совсем вылетело из головы, что ты сегодня вечером идешь на концерт».
Кутай: «Когда освободишься, пиши».
К счастью, я рассказала ему о концерте. Одно из неписаных правил социальной жизни – отвечать на прочитанное сообщение, даже если у вас руки по локоть в крови. А если вы все же не смогли ответить, то у вас на то должна быть очень веская причина. По крайней мере, этого правила всегда придерживалась я. И, если человек не отвечал мне на сообщение, я тут же начинала звонить.
Нисан: «Привет! Извини, концерт уже начался, когда я прочитала сообщение. Поэтому забыла ответить».
Перечитывая отправленное сообщение, я увидела всплывающее уведомление от Динчера.
Динчер: «Ты можешь подойти к запасному выходу?»
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, боясь, что Динчер наблюдает за мной. Вместо того чтобы улыбаться такому простому сообщению, мне нужно было вырвать свое сердце и сжечь.
Нисан: «Хорошо».
Не имея ни малейшего представления о том, где находится запасной выход в этом заведении, я вышла на улицу и обошла двухэтажное здание. Зайдя в темный переулок, я поняла, что разумнее было бы спросить у персонала из кафе, куда мне идти, а не рассчитывать на то, что я случайно столкнусь с Динчером на углу. Зачем он вообще позвал меня сюда? Чтобы поговорить?
Поздоровавшись с несколькими бездомными кошками, я услышала «Нисан!» и испугалась. Приложив руку к бешено колотящемуся сердцу, я увидела Динчера.
– Теперь я уверена, что ты специально втерся ко мне в доверие, чтобы осуществить свой коварный план и убить меня за углом, – сказала я с напускной серьезностью.
Динчер нахмурился, и я осознала, что он не понял моей шутки. Я захихикала.
– Сдаюсь! Может быть, наша дружба и не настоящая, но эта песня – чистая правда.
– Значит, ты поняла, – сказал Динчер, улыбнувшись.
– Конечно, поняла, – произнесла я с гордостью. – Но ты начал с самого простого, легко было догадаться.
Динчер улыбнулся одной из тех милых улыбок, от которых я не могла оторвать взгляда.
– С чего же?
– Интересно, кто же из нас мастер, а кто обманщик?
Он рассмеялся, и смех эхом разнесся по улице.
