Глава 15. Импровизация
Анна
И я подчиняюсь ему. Действую на инстинктах.
Слушая тяжёлое дыхание мужчины, веду дрожащими пальцами вдоль кубиков пресса к той самой запретной границе, перейдя которую, я уже не буду прежней.
В конце концов, что ненормального в том, чтобы получать удовольствие от происходящего? Он — мой любимый мужчина. Пусть и не знает об этом, но весь спектр чувств, которые я к нему испытываю, сглаживают эту довольно непростую ситуацию. Слишком неоднозначную. По крайней мере для меня. Что в его голове — мне неизвестно.
Когда кончики пальцев зарываются в жёсткую поросль волос, чуть ниже пупка, я останавливаюсь, не достигая цели. Несмело опускаю глаза.
Господи…
Вблизи он ещё больше, чем я думала. Не просто большой, он огромный! С блестящей бордовой головкой, из которой сочится прозрачная вязкая капля.
Температура в парилке, кажется, достигает своего пика. Я едва держусь, сидя на нём лицом к лицу. Пытаюсь заставлять лёгкие качать воздух, хоть это всё даётся мне с трудом. Тяжело сглотнув, неуверенно касаюсь кончиками пальцев горячей мужской плоти. Итан вздрагивает, напрягая мышцы кора до каменного состояния. Плотно сцепляет челюсти. Кажется, я даже слышу скрип его зубов.
Испытав непонятной природы страх, мгновенно одёргиваю руку.
— Верни пальцы обратно, — звучит хриплый приказ. Вижу, как дёргается его член, протестуя вместе с хозяином. От этого становится ещё жарче. В горле пересыхает. Ужасно хочется пить. Ещё больше — сбежать отсюда куда-нибудь подальше и спрятаться от всех, в том числе и от Итана…
Кусая пересохшие губы, исполняю его волю. Касаюсь пальцами ствола. Каменный, обтянутый бархатной кожей, как у младенца. Нежный наощупь. Приятно ласкать…
Подушечкой большого пальца обвожу твёрдую головку, размазывая по гладкой верхушке его сок. Смазка густая и липкая. Ещё пара минут таких откровенных исследований мужской анатомии, и я сгорю со стыда.
Вздутые переплетения вен настолько напряжены, что кажется, вот-вот лопнут, стоит чуть сильнее нажать.
— Итан, я… — мой голос предательски сипнет и дрожит. Очередной приступ замешательства вынуждает вскинуть на мужчину растерянный взгляд.
Убираю ладонь от горячего члена. Я не знаю, что с ним делать. Как доставить мужчине удовольствие. Не то, чтобы я не видела. Каюсь. Интересовалась теорией. Но практика — это совсем другое. Как будто впервые ступаешь на острие ножа и боишься пораниться…
— Слушай свою интуицию. Не томи, Ana… — шумный выдох сигнализирует о том, что его терпение на пределе. Он будто читает мои мысли, совсем не облегчая мне задачу. Наслаждается моей беспомощностью. Просчитывает каждое неопытное движение наперёд.
Поборов свои сомнения, обхватываю член ладонью, сразу под головкой. Интуиция включает мышцы руки в работу, но не так, как ему надо. Понимаю это по сорвавшемуся нетерпеливому тону:
— Смелее, Ana, сожми его крепче и двигай рукой. Не жалей… — рваный выдох Итана вынуждает снова вскинуть на него глаза. Поймав в мужском взгляде пленительный огонь какой-то невероятно дикой страсти, зависаю. Смотрю, будто околдованная, не в силах пошевелиться. Через мгновение ощущаю прикосновение его пальцев. Он накрывает мою кисть своей большой ладонью. Сжимает, судорожно выдыхая воздух сквозь сцепленные зубы. Наши руки сплетаются, синхронно начинают двигаться по твёрдому стержню. Демонстрация темпа выбивает из лёгких дух.
— Именно так, Царевна, — с глухим стоном откидывает затылок на стену. Глаза закатывает от удовольствия. Сглатывает шумно. Мимика, застывшая на лице, отражает самые глубинные эмоции.
Ему хорошо?
О, Боже, он действительно кайфует! О чём свидетельствует грудное рычание, перетекающее в очередной сдавленный стон.
— Теперь сама… — выталкивая хриплые слова из груди, вздрагивает, отпуская мою руку, а я словно в бездну следую за ним. У "самой" нескладно выходит. Теперь и мне хочется большего. Моё нутро обволакивает огнём. Всё тело ломит от напряжения. Я никогда ещё не испытывала такого острого возбуждения, как сейчас. Каждая клеточка во мне дрожит и пульсирует.
Не давая отчёта своим действиям, разжимаю ладонь. Вцепляюсь за плечи Итана и сдвигаюсь попой чуть выше, касаясь промежностью основания члена. Контакт губительный. Взрывной. Слишком откровенный и приятный. Жалящий током не только нутро. Пробивающий всё тело затяжной волной дрожи. Потребность почувствовать его губы на себе возрастает в разы. Меня трясёт так, будто Итан является оголенным проводом, за который я держусь.
— Поцелуй меня, — шепчу я, зарываясь пальцами в его волосы. Обвиваю руками затылок. Царапаю мужчину ногтями, а он утопает в приятных ощущениях.
— Ana… — хрипит, хватая меня за ягодицы. Рывком сдвигает на член. Не входит в меня. Вынуждает прижать промежностью ствол к своему напряжённому животу. — Ты сумасшедшая. У меня нет резинки с собой. И здесь не место для первого раза…
Он что-то ещё бормочет на ухо, стискивая попу до синяков, но так неразборчиво произносит слова, что я прекращаю его слушать. В голове и так шумит пульс. Разведя пошире бедра, надавливаю промежностью на член и вздрагиваю от пронзающих вспышек наслаждения, полностью ухожу в ощущения. В ответ меня прижимают к себе. Сильные руки ласкают. Губы ловят мои.
Оказывается, получать удовольствие можно разными способами. Сидя верхом на мужчине — отличный вариант. Стоит только подобрать правильный угол наклона тела и давить чувствительной точкой на каменную поверхность ствола. Двигаться по нему вперёд-назад, как он учил, только не рукой, а своей набухшей чувствительной плотью. Скользить навстречу его плавным движениям, ощущая прилив невероятно пульсирующего жара в соприкасаемых точках.
— Тебе хорошо? — уточняю я, прерывая наш поцелуй.
— Угу… — не отвлекаясь на разговоры он ловит обратно мои губы, вгрызается в них чуточку больно, направляя движения моих бёдер обеими руками, подгоняя нас к пику. От его действий, слов и хриплых стонов кружится голова. Скольжение настолько сладкое и нестерпимо чувствительное, что на затылке начинают ощущаться колючие мурашки.
Итан перехватывает инициативу, жадно выпивая меня до дна. Оторвавшись от его рта, делаю резкий вдох. Распахиваю веки. Его лицо выражает неподдельное удовольствие. Я это вижу, радуюсь и с ещё большим энтузиазмом отдаюсь греховному соблазну. Прижимаюсь к нему плотнее. Упираюсь лбом в его лоб. Интуитивно двигаюсь на нём, переставая сознавать что-либо ещё, кроме непрерывно накатывающих волн наслаждения.
Вчера в машине он помог мне взлететь до небес. Я дрожала от невыразимого сильного чувства, которое подарили мне его пальцы. Сегодня я снова пытаюсь сосредоточить всё своё внимание на пульсирующей щекотке в точке соприкосновения наших тел.
Ещё чуть-чуть. Пару движений, и я достигну своего пика.
— Аna, черррт! — дыхание Итана сбивается. Становится тяжёлым и рваным. Он шипит, крепче прижимая меня к себе. Чувствую, как теряет контроль. Несколько движений бёдрами подводят нас обоих к кульминации. Впиваясь пальцами в мои ягодицы, он запрокидывает голову и жмурится от удовольствия, меня же в эту секунду обжигает языком пламени. Будто в кровь кто-то плеснул неразбавленный спирт. Качнувшись на нём в последний раз, сжимаюсь всем своим естеством, ощущая в лоне сильную пульсацию. Дрожу, вцепляясь пальцами в его плечи. Перед глазами вспыхивают звёзды. Такие же яркие, как тогда…
— Твою ж маааать… — не сдерживая хриплого стона, Итан содрогается в оргазме следом за мной. Судорожно сжимая мои округлости, замирает после нескольких размашистых толчков. Его живот покрывают тонкие струйки белёсой жидкости. Я никогда раньше не трогала мужскую сперму. Сейчас же размазываю её по кубикам вздрагивающего пресса своей ладонью. Хочу, чтобы он знал, что значит для меня намного больше, чем может себе представить. Что мне не мерзко прикасаться к его семени.
— Только не говори, что тебе не понравилось… — обессиленная прижимаюсь к его груди, утыкаясь носом в мокрую шею. В ушах всё ещё гулко стучит пульс.
— А тебе? — глухо смеётся, заключая в объятия.
— Я никогда раньше такого не испытывала, — честно признаюсь. — И я первая спросила…
— Мне было слишком хорошо, Царевна. Настолько хорошо, что я бы повторил, но уже по-другому… Но пока что не стоит испытывать судьбу. Согласна? — отстраняется на пару сантиметров, чтобы взглянуть на меня.
— Что это значит, Итан?
— Мы с тобой немного поторопились. В этом моя вина. Но мне действительно понравилось, можешь не сомневаться.
Если бы не нега, окутавшая моё тело с головы до пят, я бы с удовольствием выбралась из сладкого плена и врезала этому зарвавшемуся засранцу пощёчину. Его слова прозвучали сейчас так, словно он имел ввиду: «Прости, крошка, было классно, но нам с тобой не по пути…»
Глава 16. Неожиданная облава
Итан
Запретный плод сладок. Я всегда это знал. Чтобы не мучиться с головной болью, старался не искать приключений и уж тем более не примерять их на свою задницу. Но что делать, когда чертовка хороша? Когда из-за неё напряжение сводит мышцы и давление распирает совсем не те вены что нужно, а кроме Анны никого рядом больше нет…
Не устоял перед соблазном.
Нашёл её, юную, красивую, в укромном месте…
И лишь в определённый момент проявил трезвость ума, да поздно. Не смог остановиться. Снова тронул то, от чего пытался держаться на расстоянии. Снова дал Анне лишний повод мечтать обо мне.
Мне это совсем не нужно. Не об этом я мечтал. Не этого, блять, хотел!
Не её…
Не эту наивную глупую девочку, с которой всё пошло наперекосяк с первой минуты нашего знакомства.
Всё дело в Мэт. В женщине, которая вытравила из меня душу и посеяла внутри хаос.
Приехал на территорию отца, и воспоминания хлынули водопадом, затопили не только голову раскалённой лавой, сдавливая виски, но и всё нутро обожгли.
Искал забвение, и снова не с той.
Я в очередной раз загнал себя в угол. Проще и быть не могло…
— Что это значит, Итан? — голос Анны выдёргивает из омута грёз.
Проморгавшись, сосредоточиваю на ней своё внимание.
Я снова допустил прокол. Но не вижу смысла обнадёживать девчонку в том, в чём сам не уверен. Никаких серьёзных отношений я не хочу. Ни с ней, ни с кем-нибудь другим.
Господи, старик! Да она ещё ребёнок! Жизни не хлебнула как следует. О чём может идти речь? О чём с ней говорить? Где искать точку соприкосновения? Только в сексе? Какие с ней могут быть общие интересы? Киношка? Поход в океанариум? В зоопарк? Сладкая вата на палочке и милые прогулки под луной?
— Мы с тобой немного поторопились. В этом моя вина. Но мне действительно понравилось, можешь не сомневаться, — вижу, как нервничает, поэтому спешу успокоить.
Да, блять! Мне нужна зрелая женщина, с которой можно расслабиться, не напрягая мозг. Выпить и развлечься по-взрослому, без обязательств.
Пожалуй, для нас обоих сейчас будет лучше охладиться и вернуть мозги на место. Что я и делаю. Встаю, подхватывая Анну на руки, и двигаю прямиком к бассейну.
— Ты с ума сошёл? Нас могут увидеть! — разобравшись в моих действиях, рычит Царевна, выкручиваясь на руках, как уж.
Но мне, честно говоря, плевать. Крепче прижимаю к себе, игнорируя её протесты.
Отец в командировке. Да и я не обязан ни перед кем отчитываться. Анну я не тронул. Совесть перед Кэтрин чиста. Нужно будет, пошлю всех к чертовой матери.
— Задержи дыхание! — разбегаюсь и прыгаю с девочкой в бассейн. Вода обжигает прохладой. Мгновенно заряжает энергией, как и врезавшиеся в уши вопли Царевны.
— Ты ненормальный!!! — как только выныриваем на поверхность, отчитывает меня, отплёвываясь от воды. — Дважды чуть не утопил! Господи, лучше бы я не связывалась с тобой! — рычит, вцепляясь в меня мёртвой хваткой. Мне почему-то становится смешно. Такая милая фурия с ангельским обличием...
Дилемма…
***
— Расслабься, ты нас утопишь, — добравшись к краю бассейна, хватаюсь одной рукой за бортик. Уж больно Царевна нервная, а здесь глубоко. Не дай бог захлебнётся, откачивай потом… губы в губы...
Прижимая к себе за тонкую талию, перевожу взгляд на её возмущающийся рот. Новый прилив возбуждения ударяет в пах мощным толчком, и мне это совсем не нравится. Царевна, мать её, заводит похлеще Сандры касанием кожи к коже…
Грудью прижимается. Сосками острыми царапает, вызывая стойкое желание поиграть с ними языком.
— Как ощущения после бани? Хорошо, правда? — скалюсь, думая о чём угодно, только не о том, как охренительно она ёрзала своей влажной киской по моему разгоряченному стволу.
Искры высекала, зараза мелкая!
Матерь Божья, вот зачем ты меня испытываешь? Зачем???
Не железный ведь.
Могу накосячить.
Снова…
— Вот сейчас утоплю, и тогда будет хорошо! — вопит мелкая, ударяя ладошкой в плечо. Брызги разлетаются в разные стороны. — Гад! Засранец! Ненавижу тебя!
— Взаимно! — отпускаю.
Не сориентировавшись вовремя, сигает к самому дну. Тут же вытаскиваю за запястье обратно. Откашливаясь, матерится на своём, родном. Забавная. Хочется сгрести под себя, прижать к стенке и закончить начатое…
— Сказал же, расслабься, — потешаясь над её беспомощностью, усаживаю к себе на живот. Анна сползает на вздыбленный член, пугается, как только упираюсь в узкую щель, резво подтягивается выше.
Глаза бегают. Вид, как у напуганного зайца. Румянцем покрываются щёки, а меня штормит от этой её реакции и током шпарит. Хорошим таким. Мощным. Разгоняющим кровь.
Мысленно матерясь, к стенке прижимаю собой. В голове снова туман. Маленькая и такая… горячая…
Мой персональный ад…
— Чем больше ты сопротивляешься, тем делаешь только хуже, — мой голос садится.
Глаза в глаза. Не могу отвести от неё свои. — Обними меня, Царевна, — слышу свой сиплый хрип. Опускаю ладонь на её небольшую, но вполне зрелую грудь. Принимаюсь ласкать. Сминать пальцами упругое полушарие. Она прикусывает нижнюю губку и начинает тихо постанывать в ответ. Глаза прикрывает.
Склоняюсь к её груди, зубами сосок прихватываю, втягиваю острый комочек в рот. Девочку разрядом тока выгибает. Протяжный, сдавленный стон проходится по моим нервам неописуемым восторгом.
— Вот так, Малышка… — шепчу я, поднимая на неё расфокусированный взгляд. — Хочу тебя. В этот раз по-настоящему…
Набрасываюсь на губы. Сладкие. Сочные. Так бы и целовал…
— Итан? — в сознание врывается капля яда. Растекается жгучим пятном в затылочной части головы.
— Аня? — второй голос принадлежит Кэтрин, и он звучит очень озадаченно. Очень…
Мать вашу! Этим двоим больше нечем заняться? Серьёзно?
Какого хрена им здесь нужно? В кои-то веки решил искупаться и нате вам!
Обе приперлись.
— В этом доме есть где-нибудь место, где я могу расслабиться без вас? Отвернитесь. Обе! — недовольно прорычав, вскидываю взгляд сначала на ошарашенную Матильду, затем на покрасневшую, как помидор, родственницу Царевны. Анна, как мышь, притаилась на груди. — Кэт, дай нам полотенца, будь добра.
— Что здесь происходит? — игнорит мою просьбу, продолжая пялиться во все глаза.
— А на что это похоже? — парирую раздражённо. — Два взрослых человека не имеют права попариться в бане?
— Я же предупреждала… — едва ли не стонет от досады экономка отца.
— Остынь, Кэт! Полотенца принеси, или я выйду из воды в чём мать родила.
— Там Луиза. Нельзя! — взволнованно тараторит моя бывшая. — Она пришла познакомиться с Анной.
— Так иди, отвлеки ребёнка, Мэт, — пытаюсь справиться с назревающей вспышкой гнева. — Какого черта пялишься на нас?
— Прости… те.., я… Ты… Это неожиданно, черт. Я подожду там, — произнося невнятную речь, Матильда указывает на дом и срывается с места, оставляя нас втроём в этом скрытом от посторонних глаз участке сада.
Анна
Боже, какой позор…
Дождавшись, когда стихнет торопливый стук каблучков по каменной дорожке, устремляю на тётю несмелый взгляд.
— Тёть Кать.., — сиплю я, — дай полотенца прикрыться. Я всё объясню. Пожалуйста…
— Объяснишь… Как же… — ворчит она, срываясь с места. Направляется в баню.
Встречаемся с Итаном взглядами. Мой затравленный, его злющий. В глазах буря бушует. Хватка всё ещё сцеплена на моей талии. Пальцы в рёбра давят.
— Отпусти, допрыгались… — ворчу я, скривившись от ощущения дискомфорта.
— Как хочешь, — снисходительно произносит, оставляя меня одну болтаться в воде.
Погрузившись в воду, отплывает. У ступенек эффектно выныривает. Прикрыв ладонью своё достоинство, выходит из бассейна и валит размашистым шагом туда, где осталась наша одежда. В баню.
— Итан?!
В проходе едва не сбивает тётю с ног. Позволяет ей выйти, затем, сверкнув потрясающей задницей, скрывается внутри.
Черррт…
Черррт.
Черт!
Лучше бы я его прогнала.
Хотя, кто бы мне пошёл на уступки? Грозный Святой? Кто-кто, но точно не он!
— Держи! — тётя швыряет мне халат. Ловлю, едва не падая на ступеньках в воду. — О чём ты только думала? Господи, Аня! Когда вы успели сблизиться? За одну ночь???
— Не нужно, тёть Кать, — выхожу из воды, запахивая на себе надетый халат. — У нас ничего не было. Мы просто целовались…
— Это ты называешь «ничего»? Серьёзно? — шипит тётя, округляя от удивления глаза. — Голая девочка в обнимку с возбужденным мужиком??? Да он на четырнадцать лет старше тебя!
— Моя вина в том, что я в него влюблена? — сглатываю возникший от обиды ком. — А ты? Ты тоже хороша! «Приютите её у себя на одну ночь…»? Да я просидела всю ночь на пляже! Одна! А он! Он… — в груди не хватает воздуха, чтобы выразить словами свои чувства.
— Твердолобый болван! Вот он кто, — бросает беглый взгляд на дверь, но заметив выходящего из бани Итана, замолкает. Проводит долгим, негодующим взглядом до машины, затем добавляет чуть ли не про себя: — Сукин сын...
— Я сейчас приду, тёть Кать. Иди в дом, мне нужно с ним поговорить.
— О чём? — стонет от досады.
Сама не знаю, о чём. Но что-то меня неудержимо тянет к нему. Помимо любви, какая-то сильная связь. Не могу просто так отпустить. Хочу ещё раз взглянуть в его глаза…
— Дай нам минуту, родная. Вдруг я его больше не увижу?
— И слава Богу! Аня, детка, прекрати. Оставь его. Этот мужчина тебя сломает. Сорвёт, как нежный цветок, и растопчет. Не его ты поля ягода. Пойми.
— А кто его? Сандра? — пальцами стираю выступившие слезинки.
— Пф! Дурочка ты моя. Она уже наскучила ему, раз к тебе в трусы полез. А что дальше, Ань? Он по Матильде сохнет. Всё сложно, малышка. Забудь его.
— Не могу. Если бы ты только могла почувствовать, как сильно я его люблю.
— Аня, мне мама никогда не простит, если с тобой произойдёт беда. Детка, это какая-то одержимость. Так не бывает.
— Бывает. Просто ты никогда не испытывала такого сильного чувства.
— Мне ли не знать… Делай, что хочешь. Только потом не вини меня.
Глава 17. Разборки
Анна
Тётя уходит.
Недолго думая, пускаюсь за ним вдогонку, но уже знакомый голос Матильды вынуждает свернуть в кусты гортензии, притаиться там и прислушаться.
— Что происходит, Итан?
— Ты о чём? — в его голосе звучит напряжение.
— О ком. О той девочке. О племяннице Кэтрин. Ты рехнулся?
— Она совершеннолетняя. Внешность обманчива. Мэт, какая разница с кем я трахаюсь? Тебе не всё равно? Почему бы тебе не пойти и не вынести мозг своему любимому мужу? Мне это ни к чему.
— Почему ты такой невыносимый?
— Дай пройти! — жёстко чеканит, что даже я вздрагиваю, прислоняясь спиной к огромному старинному дереву.
— Ты снова сбежишь. Так нельзя. Пора отпустить ситуацию. Столько времени прошло, а вы с отцом так и не наладили отношения…
— А как можно, Мэт? Каждый раз смотреть на вас и вспоминать тот день, когда ты меня огорошила «прекрасной» новостью? Отойди! Не лезь мне в душу. Поняла? Ты больше мне никто!
— Я… твоя мачеха, как бы странно это не звучало, но... Мы — одна семья.
В ответ на её слова раздаётся грудной смех Итана. Пугающий. Демонический. Покрывающий ледяными мурашками мою кожу.
— Ты стерва, Мэт. Самая настоящая стерва. Не отрицай.
— Стало быть, и дальше будешь упорствовать. Ты нужен отцу в конторе. Адвокат с блестящим прошлым не имеет права загонять себя в тупик. Очнись. Мы давно не те, кем были. Любви больше нет. Одна ненависть. Но можно попытаться сохранить хорошие отношения.
— Расскажи это моей матери, — доносится до моих ушей шипение Итана. — Она хлебнула больше нашего. Чудом осталась жива. Уйди с дороги, Мэтти, пока я тебя не отшвырнул!
— Не могу видеть тебя таким… — женский голос наполнен сожалением. Мягкий. Бархатный. Приятный на слух.
— Серьёзно? Не нужно меня жалеть. У меня всё заебись! Сначала ты трахалась со мной, затем прыгнула в койку отца. Думаешь, такое можно забыть? Я два года ломал голову над тем, чья Луиза дочь!!!
— Не ори! Не твоя она. И ты это знаешь. Почти шесть лет прошло. Ты так говоришь, словно я тебя кастрировала в психологическом плане! Но нет, Итан, ты прекрасно проводил время в бассейне! Всё у тебя с женщинами на мази. Я видела, как ты на неё смотрел. И целовал её так, будто слишком привязан к ней. Сколько ты её знаешь? Сутки! Может хватит обвинять меня во всех смертных грехах?
— Вижу, тебя это задело. Да, Мэт?
— Довольно. Где грань между здоровой самокритикой и самобичеванием? Ты только делаешь хуже себе и тем, кто рядом. Отцу привет передать?
— Нет! Обойдётся.
— Ладно. Тогда нам больше не о чем говорить. Хорошего вечера, Итан.
— Не могу пожелать того же.
Итан
Никогда ещё Матильда, ранее любимая мной женщина, не бесила меня так, как сейчас.
Смотрю ей вслед, и меня потряхивает от гнева.
Она серьёзно не понимает, каково мне находиться здесь, в этих удушающих стенах отцовской крепости? Да если бы не Анна, я бы ещё несколько лет сюда не совался.
«Чертова стерва!» — врезаю кулаком в рядом стоящий садовый светильник. Забрезживший в нем желтый свет тухнет. Круглый стеклянный плафон падает на каменную дорожку. Разбивается вдребезги.
Обхватываю разбитую кисть ладонью. Зашипев от пронзившей боли, зажмуриваю глаза.
Боль от удара в кулаке ничто по сравнению с той, что пришлось когда-то пережить, отрывая ненавистную Мэтти от сердца…
Хватит!
Она права. Любви давно нет. Только ненависть.
— Покажи руку, — за спиной внезапно раздаётся голос Анны.
Резко оборачиваюсь к ней, врезаясь взглядом в бледное лицо девушки.
— Иди к себе, — приказываю, не церемонясь с ней.
— У тебя кровь. Итан, дай гляну, — упорствует, несмотря на моё хреновое настроение.
Я взбешён! Не хочу никого видеть. И уж тем более разговаривать.
Сейчас только спичку поднеси и рванет к чертовой матери!
— Тебе нечем больше заняться? — перехватываю тонкие запястья, не позволяя ей дотронуться до моих разбитых костяшек. — Какого черта вам всем от меня нужно?!
Струйка алой крови стекает на её молочную кожу. Она с ужасом смотрит на руку.
— Итан… — голос дрожит, что ещё больше нервирует.
Не нужна мне женская жалость. Терпеть её не могу. Даже матери не позволял себя жалеть. Сколько себя помню, сам в детстве лечил разбитые коленки и ссадины. На тренировках кожу сдирал до крови, пока не добивался нужного результата.
Я привык к боли. Я вынослив как бык.
— Иди в дом, Ana! Оставь меня в покое, — отпустив её руки, иду к машине. Достаю из неё аптечку. Облив кисти спиртом, приступаю бинтовать, полностью игнорируя присутствие Анны. Понимаю — с ней слишком груб, но сейчас не могу иначе. Не то настроение. Бесит всё. Даже эта девочка, которая пытается мне помочь.
Блять! О чём я только думал, заходя к ней в парилку?
Она же сейчас напридумывает невесть что!
Объясни ей потом, что это было краткое замыкание. Наваждение. Ничего серьёзного. Просто секс. Хотя и то, что было, сексом не назовёшь…
— Что ты к ней чувствуешь? — внезапный вопрос застаёт меня врасплох.
Очевидно, что Матильда мне не безразлична, но какое Анне дело до моих чувств? Кто дал ей право лезть мне в душу?
— Послушай, крошка, это тебя не касается! Ясно?! — рявкаю, забрасывая аптечку обратно. Проверяю карманы джинсов на наличие мобильного и ключей.
Найдя последние, сажусь в машину, чтобы уехать с этого треклятого места.
— Ясно, — кусает дрожащие губы. Ресницы дрожат. Вот-вот расплачется.
Сука! Да что ж, блять, все такие неженки?!
— Знаешь, Итан, она права. Ты делаешь хуже себе и тем, кто рядом.
— Подслушивала? — завожу мотор.
— Вы громко разговаривали.
— А к тебе каким боком это относится? Мало мне с тобой проблем досталось? Давай! Добавь ещё! Ты же у нас умница! Мастерица на все руки! Отойди! — захлопываю дверцу.
— Ненавижу тебя! — бросает и тут же скрывается в саду.
— Взаимно, — цежу, ударяя ладонями по рулю. — Лучше бы я тебя не встречал… острую занозу в заднице.
Ударить по газам не выходит. Из другого конца сада выныривает мелкая.
— Итан! — мчит на всех парах ко мне Луиза — младшая дочь отца.
Красивая. Похожа на мать. Только с моими глазами. Гены по отцовской линии. Голубые блюдца в очертании чёрных длиннющих ресниц завораживают. Пуговка, так зовёт её Мэт.
— Принцесса? — деланно удивляюсь, открывая для неё дверь. — Здравствуй. Как же ты выросла.
Она запрыгивает на колени, забираясь в тачку.
— Ты уезжаешь? Уже? — оглушает звонким голоском.
— Мне пора, — щелкаю пальцем по курносому носику. Улыбаюсь, хоть и в душе царит полный раздрай. Словно дерьма хлебнул.
— Почему ты не хочешь со мной поиграть? Я соскучилась, брат.
— У меня нет времени, Лиззи, — пытаюсь аккуратно отделаться от её компании.
— У папы тоже нет времени. Вы оба так говорите каждый раз! Ты обещал свозить меня на карусели. Помнишь? Я хочу сладкую вату на палочке и жвачку. Мама не разрешает. Для зубов вредно много сладкого. А ты обещал!
— Раз обещал, значит свожу. Только не сегодня, малышка. Окей?
— А когда? Ты снова исчезнешь. Надолго. Папа с мамой будут ругаться.
— Почему? — удивляюсь сказанному.
— Потому что мама тебя защищает. А папа говорит, что ты упёртый осел. И что лишит тебя наследства, если ты не образумишься.
— Пусть делает что хочет. Так ему и передай.
— Сам передашь. У него скоро день рождения. Не забыл?
— Помню, Принцесса. Посмотрим. До праздника нужно дожить.
— Покажешь шрам от пули? — мелкая проводит ладошкой по бедру.
— В другой раз, Лиззи. Мне действительно нужно уезжать. Целуй меня в щёку и беги к маме. Хорошо?
— Пока, Итан, — чмокает липкими губами, оставляя на щеке след от блеска. — Я тебя очень люблю, братик.
— И я тебя люблю, малышка. До скорого…
Глава 18. Десерты для взрослых
Анна
— Ты классная, Энни. И готовишь вкусно. Можно, я буду называть тебя Энн?
— Можно, Лиззи. Хочешь ещё арбуз? — я накалываю зубочисткой кусочек спелой красной мякоти и подношу к шоколадному фонтану.
— Неа. Наелась уже. Живот болит и писать очень сильно хочу.
— Тогда беги в туалет, затем вымоешь ручки и доделаем наши десерты. Батончики «Баунти» наверняка заморозились в морозилке. Да и шоколад готов. Смотри, какой классный фонтанчик льётся. Обмокнем кокосовые шарики в топленом шоколаде и закончим работу.
— Девчонки, я вам тут клубнику с вишнями принесла, — голос тёти вынуждает отвлечься от всего и устремить на неё взгляд.
Войдя в кухню, Кэтрин ставит на стол корзину с ягодами и бутылку спиртного.
— Ань, в верхнем ящике, где столовые приборы, есть шприц. Нашпигуй фрукты вот этим виски. Их тоже нужно будет покрыть шоколадной глазурью и отнести соседям. У парней вечеринка намечается, а я не успеваю никак закончить. Нам с Матильдой ещё собраться в дорогу нужно.
— Давно ты им десерты продаёшь? — доедаю кусочек арбуза и вытираю салфеткой пальцы. Достаю из тумбочки шприц. Открываю бутылку и наливаю виски в рюмку. Пахнет очень приятно. Как конфеты с ликёром.
— Полгода как продаю. Однажды угостила тортиком «Пьяная вишня» и понеслось.
— С ними столько мороки. Здесь около двух килограммов. Ты в курсе? Как я это всё накачаю спиртным?
— Парни платят хорошие деньги за десерт. Так что мне только в радость. Дополнительный доход, знаешь ли, никогда не бывает лишним. Вперёд, Анечка. Деньги оставишь себе. На брендовую сумочку хватит, ещё и останется.
— Угу. Лучше бы ты свою кондитерскую открыла.
— Посмотрим. Может и открою. Чуть позже. А вы, как я посмотрю, сдружились за эти дни? Лиззи, как тебе Анна? Нравится?
— Очень красивая. На Барби похожа. Папа сказал, для брата отличная партия. Только он слеп, как пещерное животное, — ляпнув, спешно прикрывает ладонями рот.
— Что??? — хором произносим, ошарашено переглядываясь.
— Ой… Так это… Энн папе очень понравилась. Вы только меня не продайте им. Ладно? Я нечаянно подслушала, — пока я пытаюсь переварить новую информацию, Луиза виновато морщит личико и стоит как вкопанная.
— Саботаж, значит, — ворчит тётя Катя. — Твой брат, Принцесса, ещё та редкостная… редиска!
— Он хороший, — мелкая встаёт на защиту Итана. — Просто ему нужна правильная женщина, чтобы направлять его на путь истинный.
— Где ж ты таких слов набралась? А? — тётя пытается сдержать улыбку, но у неё плохо выходит. А я стою, растерянная, всё ещё прокручиваю в голове слова маленькой девочки.
Только не это…
Неужели Матильда с мужем обсудили тот случай в бассейне?
О, господи… Какой позор…
— Я лучше в туалет сбегаю, — краснея, выпаливает Лиззи. Через секунду скрывается за дверью санузла, громко захлопывая её.
— Вот те на… Разведчица мелкая. С такой нужно держать ухо востро. Не звонил? — взяв меня взглядом под прицел, выжидательно смотрит.
— Нет. И вряд ли позвонит. Видимо, с Сандрой помирились, — вздыхаю я, приступая набирать спиртное в шприц. От одной этой мысли у меня начинают наворачиваться слёзы на глаза. Часто моргаю, чтобы их прогнать. Тётя замечает. Подходит и обнимет меня со спины.
— Вот хоть бы извинился, гад паршивый! Говорила я тебе, что мизинца твоего не стоит.
— Ну хватит, тёть Кать, — раздражённо дёрнув плечом, сбрасываю её руку.
Лучше бы я остановилась в общежитии для студентов моего курса. Было бы всё намного проще. Общение. Друзья. Общие интересы. Хоть какие-то развлечения…
— Анют…
— Не трави душу. Хватит о нём вспоминать!
— Знаешь что? Я бы на твоём месте включила игнор. Наверняка сюда скоро заявится. У отца день рождения на носу. Хоть раз сделай вид, что тебе всё равно, — настаивает на том, что не раз обсуждали с ней за ужинами.
— А вот и сделаю! — выпаливаю, бросая шприц на стол. Оборачиваюсь к тётке и взглядом даю понять, что не шучу.
— И сделай!
— Ещё как сделаю! — заверяю её.
Главное не сломаться в определённый момент. Итан умеет очаровывать. Одно его невинное касание чего стоит… Я уже молчу о глазах, в которых всегда утопаю без остатка. Когда в них смотрю — падаю на самое дно. Себя теряю. В организме происходят сумасшедшие сбои, и я становлюсь управляемой куклой. На сопротивление не остаётся сил…
— Умница. Как закончишь, отнеси соседям десерты в контейнере и деньги не забудь забрать.
— Ты часто для них готовишь?
— Только сладости. Парни их обожают. Красивые паршивцы, жаль, что не той ориентации, что надо...
— Они эээм?
— Геи. Недавно узнала. Сама в шоке. Ну и черт с ними. Деньги хорошие платят. Культурные. Чистоплотные. Человечнее некоторых двуногих…
— А чем занимаются?
— Владельцы стриптиз-клуба. Дед одного из них умер. Наследство многомиллионное оставил. Виллу в том числе. Такие вот дела…
— Классно… — улыбка касается моих губ. Перед глазами появляется картинка, где я с тёткой в одном из таких элитных клубов сижу и пялюсь на сцену с танцующими мужчинами в крошечных стрингах... — Может, сходим как-нибудь? Очень хочу посмотреть, — говорю я вполне серьезно.
— Я тебе поулыбаюсь! Учёбу закончишь, тогда и сходишь. С подругами. А мне нельзя. Давление в последнее время скачет, — хохочет тётя в ответ. — Ладно, Анют, я пойду собираться. Мы с Матильдой через час уезжаем в город. Нужно в квартире кое-какие дела завершить. Окна помыть. Портьеры новые купить. Надеюсь, ты справишься здесь без меня. Пару дней продержишься? Не будешь скучать? Сеньор Жорж, скорее всего, тоже будет отсутствовать. Если боишься оставаться на вилле одна, можешь поехать с нами.
— Нет. Я хочу поплавать в бассейне. Здесь тихо. Сидеть в квартире неинтересно. На пляж схожу. Океан в кои-то веки увижу. Совсем рядом же. Позагораю, пока есть время. Учёба вот-вот начнётся.
— Отлично. Тогда не скучай без нас. Ладно? Завтра, ближе к вечеру, постараемся вернуться.
— Не переживай, я справлюсь. Люблю тебя, тёть Кать, — обнимаем друг друга. Затем тётя уходит к себе, а я продолжаю работать над десертами, замышляя в голове один хитроумный план. Итана он никак не касается. Я дала себе клятву на время о нём забыть. А вот соседей — вполне даже касается…
Почему бы и нет???
Тем более я как-то видела их на теннисном корте через забор…
Натурщики Микеланджело Буонарроти…
Глава 19. Девичник
Анна
— Значит, ты племянница Кэтти? — спрашивает блондин, принимая коробку с десертами из моих рук.
Удивлённо вскидываю бровь. Тётя Катя для взрослых мальчиков миллионеров «Кэтти»?
— Так и есть. Я Анна. Кэтрин моя родная тётка, — расплываюсь в улыбке, глядя на рельефное тело незнакомца, обнаженного до пояса. Очень жаль, что геи, так бы замутила с одним из них Итану назло.
— Красивая ты, Ana, — парень оценивает меня пристальным взглядом и улыбается в ответ. — Русские девушки очень сексуальные. Необычные. Голубоглазые. Со светлым тоном кожи и пшеничным цветом волос. На вечеринку с нами хочешь, Энн? Кстати, я — Сэм. С Джоном ты уже знакома.
— Очень приятно, Сэм. Я здесь никого не знаю. О какой вечеринке идёт речь? — спрашиваю, выражая неподдельный интерес к его предложению.
— Не волнуйся. Всё в ажуре будет. У нас сегодня в клубе туса. Джон устраивает шоу-программу. Когда-нибудь видела горячий танец на воздушном пилоне? Хочешь посмотреть?
— Хочу, конечно, если возьмёте меня с собой. В этой стране я нахожусь всего лишь несколько дней. Ещё не изучила местность. Не знаю, как добраться до вашего клуба.
— Не вопрос, Энн. Приходи к нам в семь вечера. Поедешь с нами. Только не опаздывай, крошка.
— Я буду вовремя, — обещаю ему, ощущая в душе невероятную вспышку радости. До мурашек. Предвкушая что-то интересное… — Спасибо, парни! О, Сэм, а как же после тусовки я вернусь обратно домой? — решаю уточнить главный и волнующий меня вопрос.
— Забавная ты, Энни, — хохочет блондин, отправляя в рот клубнику в шоколаде. Удовлетворенно жмурится и оценивает десерт большим пальцем, поднятым вверх. — Посмотрим. В любом случае доставим тебя домой в целости и сохранности. Так Кэтти и передай.
— Она не знает. Пусть это будет нашим маленьким секретом. Ладно? — пользуюсь женским безотказным приёмом — строю ему глазки.
— Оу… Хорошо, — соглашается Сэм, засовывая руку в задний карман джинсов. Достаёт оттуда несколько крупных оранжевых купюр и вручает их мне. — Как скажешь, красотка. Держи деньги. Клубника безумно вкусная. Кэтти умеет выбирать фрукты на рынке.
— Супер! Тогда до скорого. Я только приведу себя в порядок и вернусь. Кстати, вы тоже ничего. «Банки» у вас классные. Мне нравятся! — повторно оценив стальные бицепсы соседа, сбегаю домой наряжаться.
Впервые в жизни ожидание вечера мне показалось вечностью.
Перебрав у себя в шкафу всю одежду, поняла, что для элитного стрип-клуба не так-то просто подобрать подходящий наряд. В итоге отчаиваться не стала. Остановилась на рваных облегающих джинсах и чёрной прозрачной блузке в полоску, под которую вместо бюстгальтера надела короткий топ на бретелях. Из белья на себе оставила оригинальные крошечные стринги с тремя сердечками на попе. Тоже чёрного цвета. Единственные развратные трусики, которые купила перед поездкой в эту страну, руководствуясь золотым правилом: «У каждой женщины должно быть «счастливое» бельё на удачу»…
В стрип-клуб с соседями приезжаем ближе к восьми.
На первый взгляд ничего особенного. Обычное трёхэтажное здание с огромными окнами, закрытыми чёрными жалюзи. На некоторых расклеены рекламные постеры. Над входом горит яркая красивая вывеска с названием клуба. Изображение огненной лошади впечатляет.
Внутри, помимо шикарного оформления, царит интимная атмосфера. Воздух наполнен афродизиаками, запахами дорогого табака и элитного алкоголя. Яркие софиты, освещающие только сцену, погружают остальную территорию чёрно-красного зала в полумрак. Музыка под стиль. Девушки, выполняющие плавные движения возле шеста приковывают к себе взгляд. Всё выглядит настолько гармонично и загадочно, что чувствуешь от всей этой атмосферы покалывающие мурашки на коже…
— Проходи, устраивайся поудобнее, — Сэм проводит меня в VIP-зону к мягким кожаным диванчикам. — Джону нужно готовиться к выступлению, а я отнесу этот чудесный «комплимент» от клуба, — имеет ввиду мой десерт, — вооон за тот столик с очаровательными девушками. У них сегодня девичник. Кстати, тоже русские. Хочешь, познакомлю? Компания отличная. А тебе как раз не хватает здесь подруг.
— Хочу, конечно, — соглашаюсь, оценивая группу минимум из восьми девчонок, среди которых одна с огромным беременным животом.
***
Пока Сэм ведёт меня к ним, я перебираю в голове десятки мыслей.
А вдруг им не понравится идея владельца клуба?
Вдруг им не нужна в компании незнакомка?
Ну и что, что я русская, как они. Девичник — это вечеринка для близких подруг, а я таковой не являюсь…
— Доброй ночи, девочки, — приветствует весёлую компанию Сэм. — Надеюсь, вас здесь всё устраивает? Желаете ещё чего-нибудь?
— Здравствуй, Сэм! Оу, это тоже нам? — интересуется одна из них, принимая от хозяина клуба хрустальную вазу с десертом. — Не волнуйся, всё супер! — ставит фрукты на стол рядом с другими закусками. — Девчонки очень довольны. Ждём танец от Джона.
— Отлично! Тогда «Комплимент» от клуба в самый раз. Он с сюрпризом. В вишнях спиртное, так что сами решайте, кто их будет есть.
— Ух ты! — восклицает рыженькая, сходу отправляя вишенку в рот. — Мммм… Вкусняшка какая! Спасибо огромное! Елене и Со нельзя. А для нас в самый раз.
— Позвольте представить вам Энни, — сосед, приобнимая меня за талию, подталкивает ближе к женскому коллективу. — Она одна из ваших. Прибыла на днях из России. Очень хорошая девочка. Забавная. Будущий лингвист. Ищет подруг.
— Ого! Ещё одна! — кто-то из девочек с энтузиазмом подхватывает его мысль. — Отличная команда получится: три переводчика, три с половиной зубные феи, один прекрасный гинеколог и я — их личный мозгоклюй, ой, мозгоправ. А что? Нам как раз одной подружки невесты не хватает! Правда же?
— Свет, ты, как всегда, права, — добродушно хохочут девчонки, затягивая меня за свой столик. — Присаживайся. Чувствуй себя как дома. Сэм! Нам бы «русское меню» сообразить…
— Сейчас всё будет. Момент! — отчитавшись, Сэм скрывается в толпе, набирая чей-то номер телефона.
— Добрый вечер всем! Я Аня! — приходится немного повышать голос из-за грохочущей в зале музыки.
— Алиса, очень приятно! — темноволосая девушка, похожая на коренных жительниц своей смуглой кожей, протягивает ладонь для рукопожатия. За ней присоединяется вторая:
— А я — Елена, а это наша София. — указывает на третью, рядом сидящую будущую мамочку.
— Очень приятно, девчонки, — наконец-таки напряжение покидает моё тело. Компания действительно весёлая и радушная. Расслабляюсь, отправляя в рот приправленный спиртным десерт. — А кто у нас здесь? Можно? — аккуратно притрагиваюсь к большому животу Софии.
— Можно, конечно. Загадывай желание, только не говори какое.
— Дай угадаю… Как-то слышала, что если у беременной, как вот у тебя, большой и широкий живот, должна родиться малышка. Говорят, на мальчика живот выдаётся вперёд и по форме напоминает мячик. Девочку ждёшь? Верно?
— Лара. Через пару недель должна родиться, — подтверждает София.
— Ух ты! Угадала! Ох… — вздрагиваю, ощущая несильный пинок в ладонь. — Она энергичная у тебя. Толкнула меня. Какая прелесть.
— Да уж, здесь не поспоришь. Лара Александровна вся в папу. Любительница оздоровительного спорта, — хохочет Елена. — А это Рита. Двоюродная сестра моего мужа. Наш семейный гинеколог. Она португалка, но немного общается на русском. Бабушка моего Артёма русская. С детства учила внуков этому языку. А вот эти девочки — Светлана, Лиля и Маша. По совместительству коллеги Софии.
— Да-да! У нас частная зубная клиника имеется. Если нужны услуги стоматолога, приходи к нам. Не стесняйся. Сделаем всё в лучшем виде. Итак, подруги, пришло время веселья! Давайте зажжем этот вечер. Ты что предпочитаешь из спиртного, Ань?
— Пару коктейлей будет достаточно, — заверяю, пританцовывая на попе под звуки ритмичной музыки.
— Тогда угощайся. А мы закажем ещё. Лис? Что будешь? Водку? Шампанское? Или…
— Сок! — безапелляционно заявляет девчонкам.
— ОГО… — звучит удивлённо.
— Лис, какой, к черту, сок? Сегодня твой вечер! Он должен запомниться на всю жизнь.
— А он и запомнится на всю жизнь! Вот!
Алиса достаёт из клатча бархатный прямоугольный футляр бордового цвета. Ставит на столик и выжидающе смотрит на подруг.
Елена первой открывает коробочку. Секундное замешательство оканчивается громким радостным воплем «АААААА!!!»
— Беременна! Она беременна, девочки! Алиска беременна!
— УРРРАААА!!!!! — хором.
— А Марко знает? — спрашивает София.
— Нет ещё. Сделаю ему подарок в день свадьбы, — сияет счастьем Алиса.
— Божжже... — вздыхает Елена. — Остался один неженатый и непристроенный мужик... Непорядок... — как-то все странно устремляют взгляды на меня.
— Что? — сглатываю, пытаясь понять, о чём речь.
— А давайте выпьем за четвёртый союз? — поступает предложение от Алисы. — А что? Зря я в каталажке с цыганами прохлаждалась из-за этого засранца?! Надо бы и его присадить на персональный наркотик, затем окольцевать. Мне кажется, кандидатура в самый раз...
— Вы о ком? Или о чём? — моргаю я, съедая ещё парочку вишенок.
— Не бери в голову, Ань. Скоро узнаешь. Парень у тебя есть?
— Нет. То есть… Неважно.
— Значит, будет!
Глава 20. STOP-МАЛЬЧИШНИК!
Итан
— Ну что, друзья, полетели? Выпьем за Марко и Лису! — Гаур произносит тост, отрывая меня от просмотра ленты в Инстаграмм. Убрав мобильный, присоединяюсь к друзьям.
— Ура!!! Ура!!! Ура!!! — скандируем хором, опрокидывая в себя по порции спиртного.
В нашей компании Artemio женился первым. Один из первых стал отцом. Алекс последовал за ним. Пополнил ряды окольцованных мужчин. Жена вот-вот родит. Теперь пришёл черёд Марко. А я решил повременить.
Чтобы рискнуть свободой, для меня потребовалось бы что-то большее, нежели «необременительные отношения».
Сандра молчит. Походу, мириться не думает, да и мне как-то уже фиолетово. Мысли всё чаще сводятся к другой. К той, которая бесит меня самым натуральным образом. Кто бы мог подумать, что даже во снах Ana будет являться ко мне и требовать извинений.
Ведьма!
Маленькая, очаровательная проказница.
Любительница приключений на пятую точку.
Заметил, что даже реже стал думать о Мэтти. А вот Царевна всё чаще посещает мой воспалённый мозг. Заразила своими флюидами. Раздраконила внутри зверя.
Тягу к ней, которую переодически испытываю, приходится притуплять риском, изнурительным спортом, сигаретами и алкоголем.
Вот такой, блять, парадокс!
— Долго же ты её уламывал на свадьбу, старик. Аж целых три месяца. Кремень, а не женщина. Гаур с Волком справились с этой задачей намного быстрее, — улыбнувшись друзьям, тянусь за долькой лимона. Память подкидывает воспоминание, как застукал неугомонную парочку в полицейской машине под конец бурного «предложения руки и сердца». Алиска тогда чуть не померла от смущения, а Марк, будто сглазил. Моя безмятежная и скучная жизнь и вправду начала превращаться в кромешный ад…
— Да ладно, — хохочет Марк. — Мы решили пожить гражданским браком. Но потом вдруг Лиска неожиданно согласилась. Сказала — хочет носить мою царскую фамилию и точка.
— Угу… — скептически тянет Лекс, разливая по бокалам виски, чтобы расслабиться. — Беременна?
— Думаешь? — Марк вскидывает на Волка взор, задумчиво почёсывая подбородок. — Об этом речи не шло, но…
— Ты меня спрашиваешь, Марк? — удивляется Лекс. — Я же вам свечку не держал.
— Да я всегда был осторожен, если не учитывать день перемирия на пляже, когда она расхерячила мой внедорожник на скалах и себя чуть не угробила. Тогда мы и вправду оба потеряли головы. Итан ещё орал, что мы осквернили его дежурную тачку с мигалками. Зажал, гад! Испортил трогательный момент.
— Говоришь, в машине Итана? — Гаур начинает ржать, откидываясь на спинку дивана. — Когда мы с Леной впервые занимались любовью на пляже в машине, у меня порвался презерватив. Так что, по сути, одно дело делаем, старик. Лекс??? — пара влажных от смеха глаз вопросительно устремляется на Волка.
— А что, Лекс? — нахохотавшись, Волчара делает серьёзное лицо. — На горячем капоте посреди декабрьской ночи наказывал за неповиновение. Вот и наказал. Помню, как злилась на меня за то, что кончил в неё. Круги наматывала вокруг тачки. Софья, она такая — как только в неё погружаюсь, так сразу отрыв башки…
— Ха-ха-ха! Парни, да вы, походу, все ювелиры!!!
— Ой, не зарекайся, Святой! — парирует Марко. — Ты последний из могикан остался. Кстати, единственный, у кого нет иммигрантки в постели, а зря!
— Да мелкая она для меня… — срывается с языка.
— Ты о чем? — прищуривается Волк, выравниваясь в кресле. — То есть о ком? Явно же не о Сандре?
Все пристальные взгляды тотчас устремляются на меня.
— Неважно, — отмахиваюсь, закусывая очередную порцию выпивки ломтиком ветчины. До сих пор поражаюсь, как парни решились отпустить девчонок в стрип-клуб. Я бы, наверное, сгорал от ревности, если бы моя любимая девушка глазела на танцевальный беспредел.
— Ээээ, нет! Давай-ка, Святой, колись, — настаивает Гаур.
— Нечего рассказывать, — тянусь рукой за сигарой и зажигалкой. — Увлёкся и только.
— С кем?
— Со студенткой, будь она неладна.
— Вот те раз…
— Угу… — прикуриваю, делаю оглушительную затяжку. Выдыхаю, и вместо того, чтобы ещё больше расслабиться, с чего-то напрягаюсь… — Прилетела из России и прямиком в руки пограничников угодила за контрабанду наркоты. Откупил. Спас от изнасилования. А эта девятнадцатилетняя зараза у меня пушку сперла и сбежала посреди ночи, когда Сандра приступила к минету. Пришлось подключать парней, чтобы её отыскать.
— Отчаянная, однако... — хмыкает Марк. — Святой, так а девчонка где?
— Мультики смотрит, наверное... — губы расплываются в короткой улыбке, когда вспоминаю реакцию Анны на порно. Черррт! — Лекс, давай наливай-ка. Хватит о ней, — швыряю к нему стакан, а у самого пальцы чешутся, тянутся к мобильнику. Останавливаю себя. Делаю ещё одну глубокую затяжку. Отогнав непрошеные мысли, осушаю бокал. Сегодня хочу расслабиться с друзьями. Никаких женщин. Никакой головной боли…
Анна
— Оооох! — в оргазмическом припадке стонет и верещит рыженькая, когда Джон на пилоне совершает опасный манёвр без страховки. Выгибается и повисает на нем вниз головой, отпуская руки парить вместе с телом по кругу. — Вы это видели? Видели, да?! Он не держится руками! Какие сильные икры! Видели? ААААА!!!! Иисусе…
— Видели! Видели, Светуль! Просто шикардос! — хохочет Алиса, нервно покусывая губу.
Представление настолько завораживает, что сложно оторвать взгляд от парящего в воздухе гимнаста. Ох, как же это непривычно, дико переживательно! Каждый раз сердце замирает, когда Джон меняет позу и положение тела на пилоне. Холодком прошивает нутро.
— Божжжеее! Какая растяжка! — эротично выдыхает Елена, всё больше и больше округляя глаза и приоткрывая от шока рот. — Какое шикарное гибкое тело. Ммммм… Какие кубики…
— Всё! Я хочу его потрогать! — не сдерживается Софья. — Сэм, ты же разрешишь? Разочек… М? У меня беременное пузо. Я точно не отниму у тебя парня. Ха-ха-ха… А девчонкам не доверяй! Особенно Машке и Лильке!
— Ээээ!!! — возмущаются те, пуская слюни на вкусный торс.
— С этим вопросом не ко мне. К Джону, — Сэм хохочет, пододвигая к каждой из нас бокалы с новыми коктейлями. Не отвлекаясь от представления, хватаю напиток, жадно выпиваю через трубочку содержимое. Вкусно!!!
— Стой, стой, стой, стой, стой! Это был мой бокал, крошка! — замирает Сэм, изображая мучительную неловкость.
— Извини, возьмёшь себе другой, — облизываю губы. — А можно ещё повторить?
— Эээммм… — загадочно тянет сосед. — Ладно. Отлично тебе повеселиться…
— Что? — не понимаю его реакцию. Вибрация телефона в кармане джинсов начинает раздражать. Ну кому я сейчас нужна? В такой жаркий момент!
— Это необычный напиток, Энни, — озадачивает меня Сэм.
— В смысле? — округляю глаза.
— Скоро узнаешь, — хитрая ухмылка озаряет лицо владельца клуба. — Тебе будет хорошо. Обещаю.
— Наркотик? — икнув, моргаю глазками, больше не в силах ничего вымолвить. Сглатываю, чувствуя, как от груди к животу волнами дрожи расползается по телу возбуждение.
— Не совсем, — продолжает Сэм. — Это легальный препарат. Несколько часов ты будешь испытывать кайф, вот и всё…
— Ы… Гы… — криво усмехнувшись, обвожу довольных девчонок взглядом. Они всё ещё любуются Джоном, спустившимся с «небес на землю». — От… чего… испытывать кайф?
— Да хоть от танца! — взрывается смехом Сэм, протягивая мне руку. — Идём, покажу тебе пару движений, и можно сразу улетать в нирвану.
С прилипшим к небу языком, кое-как выхожу из-за стола. Голова от коктейлей идёт кругом. Так «хорошо» мне ещё никогда не было. В крови разгорается азарт. В мышцах пульсирует ритм музыки. Охваченное жаром тело само подстраивается под мелодию. Вибрирует. Вынимаю всё лишнее из карманов, чтобы не сковывало движений…
— Тебе звонят! — перекрикивая шум в зале, Сэм указывает пальцем на мобильный, оставленный мною на столике. Перевожу на экран взгляд, и сердце ухает в пятки.
— Вот черт! — срывается с языка.
Чувствует он, что ли, когда я собираюсь согрешить? Неделю не звонил, и на тебе!
«Игнор!!!» — вспоминаю клятву, данную тёте и себе. Переворачиваю мобильный экраном вниз.
— Это неважный звонок! — отмахнувшись рукой, заверяю я Сэма. — Пусть наяривает, сколько угодно! Идём! Хочу танцевать! Со? Присмотришь за вещами?
— Конечно, идите! А я на вас посмотрю, — хохочет неповоротливая чертовка, приступая к поглощению безалкогольного коктейля.
Итан
— Мать твою!!! — после седьмой попытки дозвониться до Анны, швыряю телефон на стол, привлекая внимание друзей.
Так, старик, спокойно…
Дышим глубже…
Помедленнее…
Ничего такого не произошло...
Она включила игнор. Это же очевидно! Девочка обиделась. Ты на неё наорал. Она хотела тебе помочь…
— Ну и хрен с тобой! — ворчу, поднимая на Марко хмурый взгляд.
Ведь ничего же из ряда вон не случилось! Так какого хрена меня колотит всего?!
Залпом осушаю стакан вискаря, шумно занюхивая тыльной стороной ладони несколько глотков спиртного.
— Ты чего, Святой? Что-то стряслось? — интересуется Марк, отправляя смс.
— Да вот думаю: какого хрена не совпадает? — выбиваю из пачки очередную сигарету. Волк чиркает зажигалкой, услужливо даёт прикурить, затем прикуривает сам.
— Ты о чём? — подключается Гаур.
— Понимаете, в отношениях с женщиной просто ведь не бывает!
— Практически никогда, — хмыкает Алекс.
— Ну вот! — продолжаю я. — Ты хочешь поступить так, как считаешь нужным, например, а должен поступить так, как правильно! Но хочется, чтобы было как правильно, поступая именно так, как считаешь нужным. Как быть-то? А?
— Главное, поступить так, чтобы тебя потом мелом не обвели! — прыскает со смеху Гаур. — И ты это знаешь лучше других. Ты же полицейский.
— Или адвокат… — размышляю я вслух.
— Хочешь сказать, что возвращаешься в контору отца?
— Черт знает что! — вспыляюсь. — Подумываю вернуться в бунгало на виллу.
— А Мэт? — Марк впивается в меня ошарашенным взглядом.
— А что Мэт? — сам себе поражаясь, развожу руками. — Она вообще не является главной причиной этого странного решения.
— Интересно… — звучит в унисон.
— А причина у нас кто? ОНА? Девочка-студентка? — подытоживает Волк.
— Царевна Заморская, будь она не ладна! — затягиваюсь на полную и тушу сигарету в пепельнице…
***
— Мужики, может и нам в стрип-клуб махнуть? — поступает неожиданное предложение от Гаура. — Марк? Лекс? Итан?
— Отличная идея! — поддерживает жених. — Почему бы и нет?
В этот момент у Artemio оживает девайс.
— Ритуля? — он расслабленно откидывается на спинку дивана рядом со мной, принимая видеозвонок. — Соскучилась по нам, сестрёнка?
— Ну что, ребятки? Как у вас праздник складывается? Нескучно у Марко дома-то? — настроение у Риты, как всегда, на высоте. Ритмичная музыка. Выпивка. Народу много…
— Всё супер! А я смотрю, вам там весело? Царит отличная атмосфера. Ленку покажешь?
— Угу, — допивает свой мартини и наводит камеру на толпу танцующих. — Смотри, какие мальчики с нашими девчонками тусуются.
— Рад, что ковбои хотя бы не в «оттопыренных» трусах… — ворчит Гаур, поджимая губу. Лекс, скрипя зубами, наливает себе и Марко ещё.
— Погоди, погоди, погоди… — замечаю знакомый женский силуэт, парящий в воздухе, и меня тут же сковывает льдом. Моргаю пару раз, настраивая зрение и охватывая взглядом как можно больше пространства. — Покажи-ка мне сцену. Можешь немного приблизить картинку?
— А что? — лыбится Рита, исполняя просьбу. — Девочка понравилась? Это Анечка. Наша новая подруга. Кстати, как она тебе? Гибкая, как лиана, да? Итан? Ты чего застыл? Ты в порядке? — тараторит сестра Гаура.
Я слушаю её, ощущая прилив неожиданной злости и горечи во рту. Сажусь ровно, отбирая мобильный у Гаура. Мышцы сразу каменеют. Парни, заметив мою реакцию, напрягаются вместе со мной.
— В полном, — раздражённо цежу, сжимая правую ладонь в кулак.
А сам-то я ни хера не в порядке! Меня на части рвёт. Внутри такой ураган поднимается, что вырвись он наружу, всё снесет на своём пути.
Вот с хера я за неё сейчас волнуюсь???
— На свадьбе познакомитесь, — добавляет Рита.
— А мы уже знакомы, — глухо рычу, наблюдая за сумасшедшей идиоткой. Обхватив ногами подвешенную к куполу палку, Анна кружится на ней, выгибая спину так, что ей приходится держаться одной рукой. Вторая изящно болтается в воздухе, как у балерины, выполняющей пируэты.
— Как это? Ты её знаешь??? — голос Риты всё ещё доносится из динамиков.
— Блять!!! — вместе с моим сердцем, Анна срывается с пилона. Сиганув вниз, летит прямо в руки одному из танцоров. Плюхает в его объятия и довольно хохочет. — Сумасшедшая… — провожу ладонью по лицу, словно удаляя с него паутину, и тотчас вскакиваю на ноги. — Придушу… — услышав собственный скрип зубов, срываю пиджак со спинки стула. Опрокидываю в себя крепкий алкоголь, быстро, как воду, с громким стуком возвращая на стол стакан.
— Ты куда? — в один голос задают мне вопрос друзья.
— Рит? Сделай вид, что ты нам не звонила. Ладно? — прошу её, ощупывая карманы на наличие портмоне и своего мобильного. Придётся вызвать такси. — Я сейчас буду.
— Но…
— Тогда развлечёмся все вместе. Кто-то против? — Гаур решает меня поддержать.
— Я только «ЗА»! — подхватывает Волк.
— Все «ЗА»! — подтверждает Марко.
— Неее… Ну так нечестно, парни, — протестует Рита.
— "Анэчка", значит, — ворчу, передавая Гауру его мобилу. — Подружка, млять, невесты! Ну, погоди у меня, «Анэчка»…
— Не «Анэчка», — Рита поправляет неверное произношение её имени. — «Анечка». «Нь». «Нь». «Не». Мягкое произношение ласкательного варианта. «АнЕчка». Повтори.
— Анэ… Нэ… Не… Чччерррт!!! — вскипев из-за неповоротливого языка, всё-таки умудряюсь корректно произнести её имя в русском варианте: — «А-неч-ка». «Анечка».
— Именно! Учи! Пусть Гаур тебя дрессирует. Целую, ребят! Пойду, потанцую, пока полиция нравов не приперлась...
— А что ты хотел? — пожимает плечами Марк, активируя сигнализацию в доме. Выходим во двор. Вдыхаю поглубже порцию кислорода. Легчает совсем чуть-чуть. — Женщины — хитрые существа. Любят устраивать сюрпризы, когда их не ждёшь…
Глава 21. Атас! Полиция нравов!
Анна
— Боже, вот это вечеринка!!! — кричу, подбегая к танцующим девчонкам. Обнимаю сразу нескольких за шеи. Пищу, подпрыгивая от радости. Никогда прежде я не ощущала такого кайфа от веселья, от ритмичных движений тела, от атмосферы в целом. — Девочки, как же я вас люблю!!! Вы лучшие!!! Юуууху!!!
Кажется, что жизненная энергия бьёт ключом, и если этот поток хоть на миг не остановится, я сойду с ума от безграничного счастья и неземной эйфории.
— Она прелесть! Такая смешная! — Рита перекрикивает громкое звучание музыки. — Ань, давай выпьем за нас! Чинь-чинь!!! — мы чокаемся бокалами, вливая в себя дозу какого-то замысловатого экзотического коктейля с мятой. Выпиваем до дна. Бокалы возвращаем обратно на поднос официанту.
— Аааа! Кажется, я летаю! — раскинув руки в стороны, начинаю кружится вовсю. — Я в раааюююууу! Сэм, ты супер! — споткнувшись о Джона, хватаюсь за него, чтобы не упасть. Перед глазами картинка слегка расплывается, а затем снова становится чёткой и яркой. Хочется веселиться до утра. Кажется, что вместо крови у меня ураган гуляет по венам. Адреналин так и хлещет фонтаном. — Джонни, хочу ещё на пилоне покружить! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — кричу во всю силу лёгких, до хрипа, пока не сбиваюсь и не начинаю просто заливисто смеяться.
— Может, достаточно? — сосед подхватывает меня за талию и усаживает на свой каменный торс, впивается пальцами в бёдра. Обвиваю его ногами. Крепко. Руки отпускаю, выгибаюсь назад, изображая мостик. Ему приходится подхватить меня под лопатками, чтобы предотвратить акробатический трюк. — Энн, тебе бы отдышаться, крошка. Выйдем на террасу? Подышишь свежим воздухом.
Выровнявшись с его помощью, устремляю на него непоколебимый взгляд. Кажется, слегка пьяный. Ну, чуть-чуть. Совсем чуть-чуть…
— Неа! — отрицательно качаю головой. — Мне слишком хорошо, чтобы ходить ножками, Джон! Я хочу летать! Летать, Джонни!
— Сэм? А это у неё надолго? — слышу голос Риты за спиной.
— Через пару часов отпустит, — отвечает ей второй плейбой.
— Мм… — задумчиво мычит Ритка. — Ладно. Капитану Америка это точно не понравится.
— Какому «Америка»? — инстинктивно отреагировав на слово «капитан», на всякий пожарный оглядываюсь вокруг. — Ты о ком?
Фух… Тот, чьё имя нельзя произносить вслух, явно на другом конце планеты. Чертов Змей Горыныч-искуситель! Наслаждается «незаконченными делами» со своей губастой Сандрой Бабой Ягой, будь она неладна! Трижды неладна!
Извращенцы!
— А давайте ещё по коктейлю и летать?! М? — предлагаю выпить ещё, чтобы стереть из памяти непрошеные воспоминания. Практики напиваться у меня ноль, но пока в организме не прокатилась волна протестов, можно ещё опрокинуть парочку вкусных горячительных напитков и прожить этот вечер так, чтобы стыдно было только завтра…
— А давайте! — поддерживают девчонки.
***
— Джон? А можно кое-что попробовать? — не могу объяснить, почему я это делаю. Просто мне очень хочется поцеловаться с ним. Обнять крепкую шею стриптизера, прилипнуть к горячему телу и ощутить выход сексуальной энергии. Если я этого сейчас не сделаю, то заплачу. Жесть, как хочется того, что со мной проворачивал в бане Итан…
— Что именно? — с некой долей подозрения спрашивает Джон.
— Хочу узнать, как целуются геи, — оцениваю его чувственные губы, а у самой живот сводит возбуждением.
— Джон, прости, — хохочет рядом Сэм, — она махом выпила мой «фирменный» коктейль. Придётся удовлетворить желание Энн. Не отстанет, найдёт другой объект для разрядки, а мы за неё в ответе.
— Ясно, — хмыкает мой сегодняшний кумир. — Ты девственница?
— А что, слишком заметно? — поёрзав попой в его ладонях, прижимаюсь к парню плотнее.
— На лбу написано, — расплывается широкой улыбкой.
Смущаюсь, но сходить с намеченного пути ни под каким предлогом не собираюсь.
— Целуй уже, ясновидящий… — нетерпеливо ворчу.
— С языком? — явно подначивает Джон.
— А он у тебя длинный?
— Волшебный… — произносит сосед, соединяя наши губы в жаркой схватке. Язык Джона так сладко проходится по контуру, что мне приходится громко застонать.
— Царь?
— Волк?
— Святой?
— Мальчики? А…, что вы… здесь… забыли??? Гаур? — девочки дружно приходят в недоумение.
— А вот и полиция нравов пожаловала… Так-так-так… — огорчённо вздыхает Рита, как раз тогда, когда чувствуя неладное, я сцепляю зубы на губе Джона.
Он шипит, стягивая на затылке мои волосы в кулак.
— Вот эту малолетнюю курицу забыли… — негромкое рычание Итана в затылок просто оглушительно, хоть и едва уловимо. — Слезай с тренера! Мы валим домой умываться, ЧИСТИТЬ ЗУБЫ, — зачем-то эту гигиеническую процедуру выделяет особой интонацией, затем добавляет: — переодеваться в пижаму и баиньки ложиться. Детское время вышло, А-неч-ка!
***
Горячий поток воздуха, выдыхаемого Итаном, обжигает ухо. Сглатываю, сильнее вцепляясь в Джона. Поцелуй приходится прервать. Оборачиваться к Святому тоже не спешу. Обойдётся. С чего он решил, что я должна его слушаться? И вообще! Каким боком это его касается? Не его ли любимое выражение? Конечно же его!
Слегка расслабив булки в надёжных руках, включаю режим «полёта».
А что он мне сделает? Арестует за непристойное поведение? В каталажке места не хватит для таких, как я! Здесь сегодня толпа народа отжигает.
— Не отпускай, — шепчу на ухо Джону. — Он мне не брат, не отец и не муж. Держи меня крепче. Ладно?
— Ты его девушка? — Джон пытается выяснить из-за чего сыр-бор.
— Не хватало… Нужно быть бессмертной и бесчувственной, чтобы быть его подопечной.
— Но ты ему небезразлична. Это очевидно.
«Да неужели? Видимо, только я слепая!» — возмущаюсь про себя, а лицо охватывает жаром предательского смятения.
— Тебе показалось, Джон. Он хороший актёр. На днях получил премию «Оскар» за лучшую мужскую роль мудака.
Разобравшись со смыслом сказанного, Джон срывается на громкий смех, чем ещё больше задевает выдержку грозного товарища полицейского.
— Отпусти её, если не хочешь иметь проблемы в клубе, — Итан продолжает говорить чётким, выверенным голосом, задевая им кончики моих нервов.
Понимаю, что не шутит. Возможностей доставить неприятностей парням у Святого и так хоть отбавляй. Да и портить праздник девчонкам не хочется, поэтому соскальзываю со своего могучего, насиженного «баобаба» с крепкими мышцами, встаю на ноги, оборачиваюсь лицом к моему любимому тирану, чтобы принять вызов и скрестить наши безумные взгляды.
Святой зол.
Нет, не так.
Он не просто зол, он готов разорвать меня на части!
В глазах мужчины так и полыхает необузданная ярость. Сглотнув, чувствую, как от бешеного стука сердца грудная клетка в клочья разрывается.
Сэм сказал, что из-за коктейля мне будет хорошо. Я когда вижу или слышу Итана, мне всегда хорошо. Он и есть мой персональный наркотик. Манящий. Разум задвигающий на задний план. Но именно сейчас меня подрывает, разрушает мощным эмоциональным взрывом, который испытываю, переживая тоску по его сильным рукам, чувственным губам, по одуряющему запаху его кожи, по учащённому стуку сердца в груди и даже по неосознанному вранью. Сколько бы раз он не отталкивал меня, судьба всегда найдёт повод столкнуть нас лбами…
Все эти дни в разлуке мне казались вечностью. Я безумно скучала. Но не смотря на это, стою с гордо поднятым подбородком, упрямо смотрю в безумно красивые глаза и сдерживаюсь из последних сил, чтобы не броситься в его объятия.
— Мне приятно, что вы, Итан Сантуш, сначала видите сексуальный объект, а потом уже вокруг ничего не видите, не слышите, не соображаете, а только чувствуете. Вам комфортно в тесных джинсах? Может, всё бросим и рванём в баню? Попаримся перед сном? Поплаваем в шикарном бассейне? Мультики посмотрим, как в прошлый раз… Или вы мне сказку расскажете. Современную. Про гнома и его Белоснежек. Как вам такое предложение?
Глава 21. Неожиданный поворот
Итан
Думал, на какое-то время сольюсь, дам себе возможность остыть, одуматься, в конце концов. Подальше от неё трезво оценить сложившуюся ситуацию. Ан нет! Мысли о ней извели мою голову окончательно. Крышу сорвали… Мелкая зараза будто допинг мне всадила. Завела. Повёлся на новые ощущения.
Кто она и кто я? Хрупкий цветок и повидавший всякого дерьма в жизни мужик.
Знал, что от жизни надо брать всё! Вот и брал! А её, дуру, пожалел. Ломать не стал. Вернее не Анну, её тонкую душевную организацию.
Между нами не просто разница в возрасте. Не такая уж она и разительная. Но пропасть всё же есть. Мы слишком разные. Ни одной точки соприкосновения. Хотя нет. Вру. Таких точек насчитал до хрена! Когда касался её обнаженного тела — током то и дело шпарило. Кожа горела огнём. Такого кайфа я давно не испытывал. Вот и повёлся на молодняк, как голодный зверь, впитывая в себя каждую прожитую с ней эмоцию. Она резко выдрала меня из зоны комфорта, швырнув в омут тотального замешательства. И вот я снова здесь...
Забросив спокойный вечер куда подальше, сорвался с парнями в клуб. Нашёл эту мелкую заразу и охренел. В прямом смысле этого слова.
Недели не прошло, мать твою!!! А она пустилась во все тяжкие?
Разгорелась как факел. Завелась.
Добила.
Ввергла в шок.
Застопорила во мне все процессы жизнедеятельности.
Идиотка! Летел к ней, чтобы шею не свернула, и что в итоге?
Нутро мне наизнанку раз — и вывернула! Словно по щелчку.
Какого черта вытворяет???
Пытается вывести на эмоции?
Пялюсь на неё, как идиот. Хочется понять, что меня больше раздражает: этот гребаный показательный поцелуй или непонятное жгучее чувство, всё больше раздражающее грудную клетку внутри.
— Мелким безрассудным курам слова не давали, — рычу, чувствуя, как пах прожигает своим наглым взглядом. А после всего ею сказанного там и вовсе разгорается пожар. Ноет тяжестью, которую, вопреки всему происходящему, хочется выплеснуть.
Знала, чем всколыхнуть во мне похоть. Жаркими воспоминаниями сгустила туман в голове. Внутри что-то дрогнуло. Взвыло. Выжгло адреналином всю кровь.
Несмотря на громкую музыку мы с Анной и вся наша дружная команда погружаемся в своеобразный вакуум. Каждый, навострив уши, с огромным интересом наблюдает за нами.
***
— Поправочка! — мелкая, скривив самодовольную и в тоже время снисходительную ухмылочку, ввергает меня в очередной шок. — Сегодня я птица феникс! — ляпнув какую-то ерунду, начинает заливисто смеяться.
— Кого-то она мне напоминает, — заключает Гаур, разряжая обстановку сдавленным смешком.
«Да ну на хрен!» — мысленно матерюсь, сжимая от ярости кулаки. — «Она под кайфом, что ли?»
— А я начальник органа Государственного пожарного надзора! — рявкаю, чувствуя, как накаляется воздух вокруг. Мелкая всё ещё прячется за своего бойфренда. Стерва.
Всматриваюсь в посоловевшие глаза девчонки: зрачки прилично расширенны. Можно утонуть в манящей черноте.
Да тут и гадать нечего! «Под мухой» гадина. Настроение «ЗАШИБИСЬ»!
Когда успела? А главное, с кем? Девчонки такой хернёй не увлекаются. Иначе я давно бы знал.
— Птица Феникс, выйдем, поговорим? — даю ей последний шанс мирно урегулировать ситуацию. — Остужу тебя немного, не то и вправду вспыхнешь.
— Во дела… — под боком изумляется Елена. — Они что? Знакомы???
— Угу… — добавляет Рита, делая абсолютно невинное лицо. — Неисповедимы пути Господни…
— Охренеть… — заключает София.
— Так это же отлично! — встревает Алиса. Несомненно, её эта ситуация забавляет больше, чем других. Злопамятная тигрица… — Наконец-то Святого настигла карма. Ох, какая прелесть. Хочу на это посмотреть. Хи-хи-хи… Девчонка-то в его вкусе оказалась, волнует! Вон, как побледнел. Напрягся. Скоро повалит пар из ушей. Ха-ха-ха! Джон, Сэм, мальчики, девочки, пошли, выпьем чего-нибудь, пусть голубки разберутся со своими тараканами! Всё-таки наша свадьба с Марко не за горами. И мне бы хотелось, чтобы у каждого была своя пара. Особенно у этого непростительно наглого самца! — имеет ввиду меня.
— Девчонки, я с вами! — дёргается Анна, но увидев мой взгляд, грозящий скорой расправой, остаётся стоять там же, прижимаясь к своему «временному убежищу».
— Сначала поговорим, затем я решу, как закончится твоя тусовка, — безапелляционно заявляю, замечая в её глазах вспыхнувшее недовольство.
— Я с тобой никуда не пойду! — возражает она, сердито сдувая со лба непослушную прядь волос. — Даже не мечтай!
— Посмотрим, — оскалившись, оцениваю её воинственный настрой.
И не таких через бедро кидал. С этой необъезженной ланью, так уж точно справлюсь.
— Удачи тебе, Святой! — хохот друзей растворяется в очередном ритмичном треке. — Она тебе понадобится! Девочка — огонь!
— Думаю, вам надо объясниться, — наконец-то её личный тренер по засосам вовремя выдаёт первую разумную мысль.
Моё терпение уже начало конкретно иссякать, позволяя ярости прожигать на коже невидимые стигматы.
Бесит тот факт, что я, как последний озадаченный кретин, сорвался с места и приперся сюда ради этой смазливой сопли! Спрашивается — зачем?
Не появись я своевременно в клубе, как далеко бы она зашла???
Вспоминаю их гребаный поцелуй и неприятно морщусь.
Вот же ж дерьмо!
— Ты не можешь уйти, Джон! — Анна вцепляется в руку кудрявого, в итоге все равно оказывается без поддержки.
— Зарывай топор войны, Энни, и продолжим веселье. Бери от жизни всё! Лови кайф, детка. Поговори с ним.
— Засранец! — любимое выражение девчонок, не требующее перевода, врезается в спину Джона.
Как только он сваливает вместе с нашей командой за столик, Анна с нервной ухмылкой начинает пятиться к танцующей толпе. Вижу, что нервничает, ищет пути отступления, но вряд ли ей удастся протиснуться сквозь плотную живую массу.
Свет ещё больше меркнет, длинные лучи софитов рассекают зал, окрашивая народ в разные цвета. Здесь не продохнуть от количества людей. Веселье в самом разгаре.
Просчитав фактически все возможные шаги к отступлению Анны, даю ей фору на старте, всего-то несколько секунд. Но она и тут умудряется меня ошарашить неожиданным манёвром. В момент, когда я уже практически хватаю девчонку, она резко разворачивается, подныривает под руку, шлёпает на четвереньки и ползком удирает от меня. Пролезает под широко расставленными ногами одного из посетителей клуба, погрузившегося в транс очередного танца. Через мгновение выныривает в центре плотно сгустившегося вокруг неё народа.
— Заразззааа! — рявкаю, хватая воздух ртом. Нервы на пределе. Вибрируют. Колотит всего! Твою же мать! Так меня не обламывала ещё ни одна женщина.
Странные ощущения внутри усиливаются. Хочется скрутить паршивку в узел и надрать докрасна задницу, и в то же время нестерпимое желание завалить в укромном местечке и вытрахать дурь из её головы мощно пульсирует в паху. Осталось только поймать…
***
— Теряешь хватку, старик! — заключает за моей спиною Марк, перекрикивая стоящий в зале гул.
С Анной у меня и вправду всё идёт наперекосяк. Здесь не поспоришь. Первая девушка с реактивным штопором в заднице попалась.
— Помочь? — подключается Гаур.
— Сам справлюсь, — нервно цежу, оценивая обстановку скользящим взглядом.
Если пойду напролом, она снова нырнёт между чьих-то ног. Не успею и глазом моргнуть, как окажется вне круга. Вот же ж, змея скользкая!
— Вряд ли ты в одиночку с ней справишься, — хохочет Лекс. — Мне кажется, у нас появился повод вспомнить старые добрые времена.
— Что она вытворяет? — опешив, наблюдаю за тем, как Анна начинает сексуально двигаться, подстраиваясь под ритм танца. К ней присоединяется какой-то мудак, обнимая её сзади, лапая за грудь. Движения пары становятся слишком уж интимными, что ли… И мелкая зараза, откинув голову ему на плечо, ничего не делает, чтобы прекратить этот беспредел!
— Этот козел прижимается к её заднице бёдрами? — поражаюсь я. — Он её что? Мысленно трахает? Да ЩАЗ! — вспышка ярости ослепляет. Сжимаю кулаки, порываясь в центр. Друзья останавливают, преграждая мне путь:
— Она же делает это специально!
— Погоди! Ей сейчас хорошо.
— Или пытается утереть тебе нос. Глупостей не делай, старик, — Гаур взывает к благоразумию.
Мы с парнями прилично накидались. Только повод дай, и я забуду, что я блюститель закона.
А повод, как выяснилось, есть. И даже очень нехилый. ОНА — черт бы её побрал!
— Какого дьявола ей хорошо? — выказываю своё недовольство.
— Должно быть плохо? — задается вопросом Лекс.
— Она должна дрыхнуть в своей кроватке и видеть десятый сон! — рявкаю, закипая до максимума. Крышечка вот-вот сорвётся и выпустит пар.
— Ну так поймай, уложи, убаюкай детку, — советует Марк.
Как будто это легко!
— Хотя так скоро не выйдет, — добавляет очевидное. — Она под кайфом.
— Я это уже понял. Где только взяла эту дрянь?
— По словам девчонок — бокал Сэма случайно утащила, — повествует Гаур. — Но раз уж так вышло, придётся ждать, пока не отпустит.
— Весёлая тебе предстоит ночка, дружище. Так что крепись! — хохочет Марк.
Ладно, детка, хочешь веселья? Будет тебе веселье!
— Парни, обходите толпу по периметру, смотрите в оба, чтобы не ускользнула! Я в центр. Гаур к сцене, Лекс на правый фланг, Марк, жди здесь! Мальчишник обещает быть томным…
— Вот это по-нашему! — присвистывает Волк, отправляясь с парнями на указанные точки, я же беру курс на толпу.
Сцепив зубы, вклиниваюсь правым плечом между группкой танцующих пацанов. Расталкивая их, двигаюсь вперёд, словно ледокол, мысленно прокладывая возможные маршруты для сближения с целью.
— Эй! Осторожнее, козел! — в спину доносятся чьи-то возмущения. Не реагирую, удерживая Анну на прицеле глаз. Пру напролом, расталкивая народ.
Паршивка замечает меня, дёргается в сторону, но её новый бойфренд играет мне на руку, ловит её за талию, притягивая к себе обратно лицом.
«Супер!» — только я об этом подумал, как упоенный страстью бедолага начинает корчиться от боли в паху.
«Так ему! Моя девочка!» — ликую, испытав невероятную секундную гордость за неё. — «Нехрен распускать свои грабли где не нужно!»
— Ссссуууучкааа… — читаю по губам мудака шипящие звуки.
— Пасть закрой! — рявкаю, смерив его недобрым взглядом. — Мне жаль, парень! Твоя заявка не принята! Бросай хип-хоп, переходи на балет!
Стоит мне отвлечься на секунду, как Анна снова растворяется в толпе. Как вспышка молнии в ночном небе.
— Ах ты ж..! Мать твою!
Хаотично ищу глазами. Есть! Проталкивается в сторону подиума с пилонами.
Маякнув Гауру, двигаюсь за ней, разгребая возбужденную толпу руками. Адреналин уже не просто бушует в моей крови. Он жжёт мне вены, окутывая волнующим предвкушением…
Глава 22. Двое на пилоне
Итан
...Ещё мгновение, и я поймаю её.
— Эй! Полегче, брутал! — в ухо врезается женский голос, после столкновения с его владелицей.
Делаю последний рывок и выскальзываю из толпы.
Гаур тоже почти протиснулся вдоль танцующих девчонок. Казалось бы ещё миг, и он схватит эту мелкую паршивку за руку. Но Анна и тут отличилась, чтоб её! Поднырнув под специальную барную стойку для стриптиза, взбирается на неё по прилегающим ступенькам. Достигнув цели, вскарабкивается на верхушку четырёхметрового пилона. Так резво, что я и одуматься не успеваю, как она оказывается едва ли не под потолком.
Приняв всю комичность переделки, в которую мы с парнями попали из-за невменяемой Царевны, сгибаюсь пополам и нервно ржу.
Присоединившиеся ко мне Гаур, Волк, пара охранников, а затем и Марк внимательно оценивают ситуацию и, видимо, моё нестабильное эмоциональное состояние тоже.
Дыши, Итан… Медленно и глубоко дыши… С ней просто никогда не будет. Но такой расклад меня вполне устраивает. Я не привык к лёгким победам. В этом и заключается весь цимус.
— Блять! Что она выпила? Настойку из хвостиков обезьян? Ты смотри, какая резвая, а… — поражается Марко.
— Намного круче… — со знанием дела заверяет Гаур. — То, что усиливает либидо на максимум. Хи-хи-хи-хи…
— А сейчас вот это что? Побочный эффект? — озадаченно рассматриваю прилипшую к пилону Царевну.
— Это, видимо, жирный намёк. Старик, полезай наверх, сними девчонку, поможешь ей расслабиться, — смеётся рядом Волк. — Это лучший способ. Я точно знаю, о чём говорю.
— Если я вскарабкаюсь наверх, я её там же и придушу… — цежу, поднимая к потолку тяжёлый взгляд. — Аna, не дури! Спускайся вниз! — приказываю ей.
— Полезай наверх! — парирует она, растягивая ослепительную улыбку, от которой у меня начинает сбоить чувство самосохранения.
— Вот… стерва… — не сдерживая ответную реакцию, хохочу я. — Если залезу к тебе, будет только хуже! Спускайся! Сейчас же!
— Струсил? Святой и струсил? — поджучивает меня. — Это что-то новенькое!
— Она в своём уме, гимнастка хренова? — спрашиваю себя, всё больше закипая. — Боюсь, я палку сломаю! Спускайся!
— Какую? — задавая вопрос с особым подтекстом, заливается звонким смехом. — Не смеши меня, Итан! Мне сложно держаться! Сорвусь, будешь ты виноват!
Поколебавшись секунду, принимаю решение забраться под потолок и снять сумасшедшую с пилона, пока у неё окончательно не замкнуло в извилинах.
— Ладно, мать твою… — прошипев, приступаю закатывать рукава и снимать обувь. — Будь по-твоему, засранка мелкая… Дай только до тебя добраться. Главное, чтобы не сорвалась раньше времени…
— Ты спятил? — Марк взволнованно оценивает высоту. Метров пять от неё до пола точно будет. — Оба шмякнитесь, потом отдирай вас от плоских поверхностей.
— А ты не видишь? — подключается Гаур. — Они на одной волне. Один от спермотоксикоза страдает, вторая от недотраха. Решите уже эту проблему и дело с концом. Сэм предоставит вам лучшие условия в клубе.
— Она член в руках толком не держала, — отрезаю я, снимая носки для лучшего сцепления со сталью. — Какой «решите»? Здесь другой подход нужен.
— Охренеть… — растерянно ворчит Марк. — Целка, что ли?
— Не видно по ней? — фыркаю я, вытирая вспотевшие ладони о джинсы.
— Вообще-то… Нет, — рассуждает Волк. — Я бы так не сказал. Ну ты и фортовый, старик, — в добавок прыскает со смеху. — Научи её. Делов то.
— Всё, мужики. Я полез. Подстрахуйте внизу и проследите за любопытным народом, — уже обращаюсь к охранникам, — чтобы без голливудских съёмок все обошлось. Иначе Марк затрахается проводить чистку в соцсетях.
— Ты в курсе, сколько это стоит? — ржёт надо мной жених.
— А вон у неё и спросишь, — указываю пальцем на свою должницу. — Она мне до самой старости будет отдавать…
***
Взойдя по ступенькам на помост, выдыхаю нервное напряжение.
Сердце в груди колотится, словно расшатанный движок старого холодильника, с перебоями. А всё потому, что сделай я сейчас неверный шаг, и финал может оказаться плачевным для нас обоих.
Один Бог знает, как мне хочется поскорее снять её оттуда! Оторвать от пилона, как пиявку. Уволочь домой и выпороть ремнём эту вёрткую задницу, чтобы неповадно было!
Угораздило же меня так вляпаться с ней!
Черрррт!!! Черрррт!!! Черт!!!
Переживая каждой клеткой тела полную гамму чувств — от леденящего холода в спине до расплывающегося жара в груди, — я вцепляюсь ладонями в шест. Крепко срастаюсь с ним, поднимая лицо кверху.
Мелкая ведьма на стальной палке, похоже, счастлива. Сияет ослепительной улыбкой. Кайфует, мать её!
Я же совершенно серьёзен.
И спокоен...
Ну.., почти спокоен…
Вот-вот поведу себя как удав в стрессе! Только доберусь до неё…
Хоть бы не сорвалась, гадина…
Подскок вверх, резкое подтягивание, и моё тело превращается в сложный и отлаженный механизм. Уверенно взбираюсь по шесту почти на самый верх. Всматриваюсь в бесстыжие глаза, которые становятся всё ближе и ближе к моим.
Добравшись руками до цели, оплетаю ногами сталь, фиксируясь в нужной точке. Из сложного остаётся как-то перетащить Царевну к себе на колени и медленно съехать вниз.
— Ты здесь ради меня? — нарочно облизав свои пухлые губки, продолжает лыбиться.
Сохраняю неподвижность. Анна, хоть и под кайфом, но всё же прекрасно помнит наше последнее расставание. Судя по её поведению — готовится отыграться на мне по полной.
— Как видишь. Так что давай, держись крепче и медленно спускайся на мои колени. Я подстрахую, — отвечаю сдержанным тоном, хоть внутри всё взрывается и бурлит от холодной ярости.
— Сначала скажи, что волновался за меня, — не слушает, продолжая накручивать и без того взвинченные нервы.
— Ana, это же очевидно, — озвучиваю то, что она хочет услышать.
— Не совсем, — выдаёт, ввергая меня в лёгкое замешательство, ведь я действительно волновался за неё и сейчас волнуюсь, иначе не стал бы взбираться на пилон ради несносной девчонки. — Скажи что я тебе небезразлична. Честно ответь, иначе будем торчать здесь до победного конца.
Вот это её «честно ответь» вынуждает мой пульс подскочить на максимум!
Какого хрена я должен исповедоваться перед ней?
Кого она из себя мнит?
— Я скорее сдёрну тебя вниз, и плевал я на все твои пожелания! Спускайся, Царевна! Сейчас же, — рычу я, до хруста сжимая руки на пилоне.
— Значит, до сих пор её любишь, да?
«Вот же ж, неугомонная вошь…» — на мгновение закатываю от злости глаза, затем снова восстанавливаю наш зрительный контакт. — «Вот чего она добивается? Моего признания? В чём? В чувствах к Матильде?» — смотрю в её глаза, они отвечают мне издевательским взглядом.
— Я же сказал, мы с Сандрой поссорились, — решаю перевести стрелки и выдохнуть. Не место и не время, чтобы выяснять на пике эмоций не пойми что! Но не тут-то было! Язык у Царевны без костей…
— А я не о ней…
Вот, блять!!!
— Ana, не дури. Спускайся ко мне. Прошу.
— Так и знала, что не ответишь. Тяжко тебе, да, Итан?
— Черррт бы тебя побрал, мелкая, приставучая пиявка… — глухо выцеживаю, с удивлением отмечая, как в груди, по независящим от меня обстоятельствам, начинают сбоить удары сердца. И так происходит каждый раз, когда она рядом, когда всплывают в сознании наши с ней интимные моменты… — Ладно… Последние пару дней мои мысли были заняты совершенно другой женщиной. И это не Матильда.
— Ты хотел сказать — девушкой?
— Я хотел сказать… — тобой, — шумным выдохом обрываю в груди возникший спазм, восстанавливая нормальное дыхание.
Глава 23. Мой ласковый и нежный зверь
Анна
Наконец-то лёд тронулся!
Улыбаюсь, оценивая степень раздражения Святого. Кажется, он почти готов.
Ещё чуть-чуть дожать, и мужчина скинет свои колючие доспехи. Можно будет тискать и обнимать, когда захочу и как захочу. Всего!
— Не урони меня, хорошо? — решаю полностью отдать себя в руки Итана, потому как мои почти ослабли. Мышцы ноют. Пальцы задеревенели. Дрожат локти. Ещё мгновение, и я не удержусь.
— Держу тебя, — Святой отрывает одну руку от пилона и обхватывает ею мою лодыжку.
Держит действительно крепко, но я всё равно боюсь сползать на него. На несколько секунд замираю в нерешительности. Оцениваю высоту и сразу же зажмуриваю глаза.
И радостно одновременно.
Боже, что со мной происходит? Столько противоречивых эмоций я в жизни не испытывала!
— Я боюсь… — выдыхаю один лишь хрип, но Итан интуитивно меня понимает. Подтягивается чуточку выше, не сбавляя напряжения в руке.
Откуда у него столько силы? Не мужчина, а сверхчеловек какой-то! Супермен!
— Представь, что ты стоишь на ступеньке одной ногой, — хриплое звучание голоса отвлекает меня от дум. — Напряги её и продвигайся руками вниз. Давай, Царевна. Я направлю ногу к себе на бедро, как только упрешься в него, сразу оседлаешь меня. Справимся с задачей, и я тебя поцелую за храбрость.
— Сейчас поцелуешь? — сглатываю, предвкушая что-то острое и обалденно-приятное…
Я бы всё отдала за его пьянящий поцелуй. Всё! И если он сейчас не сдержит слово, то когда мы спустимся вниз, мне уж точно несдобровать. Ни о каком поцелуе мечтать не придётся.
— Да хоть сейчас, только сядь уже на меня, прошу, — в голосе Итана проскакивает напряжение.
— Легко сказать! — огрызаюсь, переживая очередной кошмар.
— А ты возьми, да сделай! Давай же, поторопись. Руки у обоих устанут.
— Господиииии… Сейчааааас… — хнычу я, боязно принимаясь за дело.
Размыкаю колени. Ощутив крепкую опору в его хватке, переставляю верхнюю руку под нижнюю. Сдвигаюсь совсем чуть-чуть. На несколько сантиметров. Затем останавливаюсь, чтобы перевести дух.
— Ещё немного, и поцелуй твой, Царевна… — раздаётся издевательский смешок.
«Ок!» — подбадриваю себя.
Сползаю ещё ниже, переставляя раз за разом дрожащие руки. Наконец ощущаю новую опору в виде его бедра.
Аллилуйя! Я сделала это! Смогла!
— Фууух… — с облегчением выдыхаю, упираясь обеими ногами в него.
— Вот так, девочка… — подбадривает Итан, резко обхватывая рукой за бедра. — Теперь медленно опускайся на меня попой. Крепко держись, ладно?
— Угу… — не желая тратить силы на разговоры, плавно сгибаю ноги в коленях. Когда Итан перехватывает меня за талию, и вовсе на него сажусь. Вцепляюсь в пилон мёртвой хваткой, устремляя восторженный взгляд на его самодовольную рожу.
— Попалась? — прижимает к пилону так крепко, что я едва могу дышать…
***
Смотрю в его слегка прищуренные глаза и понимаю, что наврал.
Целовать меня Итан не собирается. В его взгляде мигает адресованная мне эсэмэска, причём огромными красными буквами, как в реанимации лампа-вспышка: «СПУСТИМСЯ НА ЗЕМЛЮ, АНЕЧКА, И Я ТЕБЯ ВЫПОРЮ КАК СИДОРОВУ КОЗУ».
Вот, черт!!!
— Что значит «попалась»? — лепечу я, ощущая, как меня с головы до пят затапливает разочарованием. — А поцеловать? Ты же обещал! — обиженно оттопыривая губы, прицельно смотрю в его глаза. Кажется, грозовые небеса вот-вот рассекут ослепительные вспышки молний.
— Дома поцелую. Запомнишь надолго… — выцеживает он, загоняя стальные пальцы мне под рёбра. И нервно заржать охота и зарыдать от огорчения тоже.
— Дома у меня тётя, — вру ему, хотя он и так, возможно, в курсе о её местопребывании. Матильда наверняка звякнула. — И время Золушки закончится как раз тогда, когда я переступлю его порог.
— А кто сказал, что ты отправишься в свою кроватку с покемонами? В твоём гардеробе нет широкого кожаного ремня, а в моём такого добра навалом. Свяжу и доходчиво объясню, как нужно проводить время девочкам, вроде тебя.
— Значит, соврал? Да? Так и знала, — кусая нижнюю губу в отчаянии, решаю, что мне делать дальше. Как-то же нужно добиваться поставленной цели. Но как? Если мужчина, в которого тебя угораздило влюбиться — твердошкурый лось! Вот он кто. — Тебе верить нельзя! Сохнешь по своей Матильде, как таранка. Да? Ну и сохни, дурак! Давай, поехали уже вниз. Чего пялимся? Попрощаюсь с девчонками и укачу домой на такси. Видеть тебя рядом не желаю. Так и знай. Ремни свои припасешь для более прокаченной задницы, а мою не трогай! Понял?
— Уверена?
— В чём?
— В том, что только что сказала, — на мой выпад его губы реагируют по-своему. Их очерчивает глупая улыбка, я бы даже с уверенностью предположила — счастливая...
ГАД! Какой же он бессовестный, дремучий гад!
— Уверена, — процедив, отвожу глаза в сторону.
— Врешь… — бросает мне вызов. Я сразу же его принимаю, возвращая несносному своё пристальное внимание.
— Как и ты, — сделав лицо безмятежным и спокойным, накрепко сплетаю наши взгляды. Трудно смотреть глаза в глаза не мигая, но я справляюсь. Даже лучше, чем он. Итан сдаётся первым. Если, конечно же, не уступает мне первенство в борьбе.
— Ты же сам хочешь меня поцеловать. Хочешь, Святой? Залезть языком мне в рот и грубо трахнуть его… А может быть даже не языком… М? Как думаешь? — задаю вопрос, ощущая, как в моём животе разливается волна жара. Нервы затягиваются в тугие узлы и ноют зудящими, пульсирующими ощущениями где-то на самом дне.
— Хочешь… — констатирую факт, флиртуя. Настолько эротично прикусываю нижнюю губу, что мужчина не выдерживает, нервно сглатывает.
— Ana… Черррт, хватит…
Половина предназначенных мне нецензурных слов, стопорится где-то в его горле, делая звуки хриплыми, нечленораздельными, а дыхание более учащённым.
Хочет миленький, а как красиво выёживается!
Убираю одну руку с пилона и обнимаю его за талию, ныряя пальцами под пояс джинсов. Там горячо, как в тропиках. От прикосновения моих ногтей к копчику Итан вздрагивает, закатывая глаза.
— Что ты, млять, творишь… — сцепив зубы, соблазняет игрой желваков. Эти штуки делают его лицо острее, более хищным, выточенным из камня. Какой же он красивый в напряжении… — АнЭч… ка… Прекрати… СТОП!!!
— Держи меня крепче, Святой… — растягиваю хищную улыбку и сразу же стираю её с губ. — Боже, как я тебя хочу… — добиваю контрольным выстрелом, прислоняясь губами к его губам.
Первые секунды ничего не делаю, дышу его горячими выдохами и повторяю то же самое. С придыханием. Чтобы ударить по всем натянувшимся струнам его терпения, заиграть на расстроенном инструменте сложную гамму: «Хочу тебя, Итан, хочу тебя всего…»
Концентрируюсь на запахе его кожи. Он пахнет сногсшибательно. Аромат табака, спиртного и кофе на ряду с личным запахом отравляют мне мозг, будоражат каждую клеточку в моём теле. Впрыскивают в кровь сумасшедшую дозу адреналина. Усиливают пульс, разрывая сердце на куски…
Облизав по контуру нижнюю губу Итана, теряю рассудок. Неописуемое удовольствие превращается в тягучий, низкий стон, отчётливо характеризующий мою вторую сущность…
— Ты хочешь не меня, ведьма, а нашей с тобой смерти… — рвано выдыхает в мой рот дополнительную порцию галлюциногенов. — Держись за меня крепче. Не сожги ладони. Сейчас узнаешь, как пожарники спускаются на ЧП.
***
И мы спустились. Так быстро, что я не успела и глазом моргнуть. Перед приземлением лишь почувствовала резкое торможение. Затем осели оба на отполированную поверхность, как набитые фасолью мешки, крепко обнимая друг друга и стальную трубу в том числе.
— Браво! — в воздухе рассыпалось эхо хлопков и выкриков. Расплылось глухими звуками в голове. — Брависсимо! Какое шоу! Какие молодцы! Аха-ха-ха!
Кто-то кричал: «Отшлепай её! Надери ей зад! Горячая штучка! На кол её посади!»
Затем под низкое рычание я взлетела в воздух и плюхнула животом на каменное плечо. В реальность вернулась, как только мою задницу обожгло хлёсткими, тяжёлыми шлепками…
— АЙ!!! ГАААД!!! БОООЛЬНО!!!
— Вечер — зашибись… — просачивается в голову ворчание Святого.
— Держи её крепче, старик, — подбадривают его друзья. — За этой крошкой глаз да глаз нужен! Аха-ха-ха! Особенно сейчас!
— Эй! Отпусти! — брыкаюсь, дубася кулачками по его спине. — Ты не имеешь права так со мной обращаться! Ты мне не муж! Эй!!!
— Маленькая ещё для таких тусовок, — очередной шлепок разгоняет по попе жар. Огонь, скатившись к промежности, начинает приятно пульсировать на стенках. Томиться неумолимым желанием.
— Мне почти двадцать! — вскрикиваю, протестуя. — А вот ты уже большой дядька. Сидел бы дома у камина с кошечкой на руках и читал свежую сводку новостей, попивая английский чай!
— Именно так и сделаю, — обуваясь, рычит Святой. Кто-то из мужчин распихивает по его карманам новенькие носки и личные вещи. Вручает пиджак. — Тем более, кошкой я только что обзавёлся. Правда, бешеная она. Но можно привить…
— Смотри, шприц свой кожаный не сломай! Айболит хренов! — язвлю, царапая его твёрдую задницу ногтями. — Сэм! Джон! Я с вами перестану дружить! Снимите меня с этого аборигена!
— Расслабься, Энни! — смеётся сосед, прощаясь за руку с Итаном. — Тебе сейчас ЭТО нужно больше, чем наша дружба! — подмигнув мне, уходит к гостям, где тусуется его любовник.
— Девчонки! — делаю последнюю отчаянную попытку освободиться, когда Итан тормозит у нашего столика, чтобы попрощаться. — Я так не играю! Ну хоть вы его вразумите, а?
— Если обидит, завтра расстреляем, Анют! — хохочет Рита.
— Секс отлично сближает. Пусть уже пометит тебя и сделает своей самочкой, — сверкая белоснежной улыбкой, добавляет Елена. — Вам очень нужно, ну правда, ребята!
— Эээ! Не надо меня метить! — вспоминаю, как спариваются дикие животные, кусая друг другу загривки, и сердце бешено начинает сбоить в груди. — Святой, не слушай их! Даже не думай! Живой не дамся, так и знай! Что значит «пометить»? Боже! Я что, в зоопарке? Или твой вид находится на грани вымирания?
Чееерт…
— Анют, он действительно единственный в своём роде, — лыбится жених Алисы. — Не попробуешь, не узнаешь. До встречи, ребята. Ждём вас на свадьбе!
Угу…
После краткого словесного обмена Святой и вправду разворачивается и двигает на выход.
— А как же вечеринка? — недоумеваю я. — Нет, нет, нет, нет, нет! Я не готова к порке! И к сексу тоже! Что за дела?
— Тише ты, змея гремучая, — вонзая зубы в мягкие ткани попы, вынуждает меня жалобно взвизгнуть и выдрать его рубашку из джинсов. — Спариваться сегодня не будем, — твёрдо звучит из его уст, как только мы покидаем здание клуба. Да и звучит, скажем так.., как-то не особо успокаивающе.
— Да? Почему это? — слетает автоматом с моего языка.
Зайдя за угол, резко останавливается. Ставит меня на землю, прижимая собою к прохладной стене здания. Шею в ладонь заключает. Нежно. Пальцем беснующуюся венку поглаживает. Не разрывая зрительного контакта, начинает тихо пояснять:
— Потому что завтра ты ни хрена не вспомнишь, — он говорит, а голос его хриплым становится. Таким волнующим, дразнящим. Рассыпающим по телу миллионы иголочек. И глаза… Небесного цвета радужку затягивает тьмой. Непроглядной, манящей, решающей за нас обоих… — А я хочу, чтобы ты помнила всё, — хрипит, ведя носом по моему виску, запах втягивает. Глаза от удовольствия сам прикрывает… — Вплоть до последнего движения в тебе, — прижимаясь плотнее бёдрами к моим, даёт понять, что сам на грани. Твёрдый. Большой. Горячий. «Живой»… — Каждый вскрик, жесты тела, поцелуи, ласки, каждую новую эмоцию. Всё запомнишь, Анечка… Поняла?
— Итан… — сглатываю, ощущая хлынувшую волну жара к своему нетронутому цветку.
— Помолчи… — трется носом об мой, затем губами по моей скуле проходится, по подбородку... С ума сводит, не целуя. Разжигает во мне костёр. Если не сейчас, не сегодня, то когда? Когда я сгорю дотла от жажды?
— Но я, кажется.., хочу тебя… Сейчас… — шепчу в его губы.
— О, боги… — растворяется в ночном пространстве его низкий стон. Как лучшая музыка для моей души.
— Очень сильно хочу, Итан…
— Ты только что не хотела, — отстранившись на несколько сантиметров, позволяет сделать рваный вдох и прийти немножко в себя.
— Я же женщина, — завожусь, поражаясь его умозаключению. — Хочу — хочу, хочу — не хочу!
— Ты не женщина! — тотчас вспыляется. Совсем чуть-чуть. В себе ярость сдерживает. Вижу, как напрягаются его мышцы по телу и лицу, играя под тесной рубашкой и смуглой кожей. — Ты «Армагеддон» на мою голову. Ты мне весь мозг взорвала. Ложечкой выела до последней капли! У меня несварение желаний! — находит в кармане пиджака свой телефон. — Стой смирно, я вызову такси.
Глава 24. Пьяный в такси
Аня
Как я могу стоять смирно, если после такого обнюхивания ноги всё ещё напоминают желе? До сих пор дрожат коленки. Волоски на коже вздыбились и потрескивают. По затылку струится волнующий ток. В пазухах носа всё ещё витает его запах. Такой свежий. Древесный. Лёгкий. Волнующий. Запах настоящего мужчины, от которого кружится голова.
Чувствую, как сползаю по стене, царапая тонкую блузку о шершавую каменную поверхность. Наверное испортила. Но и черт с ней.
Уловив краем глаза движение, Итан подхватывает меня за талию, приподнимая и прижимая к себе так крепко, словно пытается совместить две подходящие половинки скульптуры в одну.
«Идеально сходимся…» — подумав об этом, обвиваю его торс руками, целую в грудь и вскидываю глаза.
Вызвав такси, мужчина прячет девайс в карман, сканируя меня пронзительным, чуть хитроватым взглядом.
— Между прочим, ты мне тоже мозг взорвал… — говорю как можно тише, замечая реакцию его глаз. Они смеются, хоть на его лице не появилось ни единой лишней морщинки. — …Много-много лет назад...
— Интересно, это когда же? В твоих снах, Царевна?
— Когда увидела тебя на фотке, пересланной мне тётей Катей. Тогда я решила, что мы созданы друг для друга, как одно большое целое сердце. Как вселенная… Как противоположности, без которых мир перестаёт существовать…
— Ясно, — подытоживает, заметив приближающееся к нам чёрное с бирюзовой крышей такси.
— Ничего тебе не ясно, — возмутившись, поджимаю губу.
— А что мне должно быть ясно? — дразняще приподнимает бровь, вжимаясь в меня всё таким же твёрдым пахом.
— Лучше заткнись, и поцелуй меня… — встаю на носочки, обхватываю ладонями колючие скулы и, закрыв глаза, тянусь к его губам.
Хочу целовать этот чувственный рот... Дышать одним воздухом на двоих... Запах, витающий в ноздрях, впитывать как можно дольше…
Кажется вечность проходит до того момента, как голос Итана вырывает меня из грёз.
— Не здесь, — слышу, как щёлкает дверца такси. — Садись, Ana.
Серьёзно? Он снова меня динамит? Неужели так сложно подарить девушке поцелуй? Один несчастный поцелуйчик. Хотя бы маленький. Малюсенький. Махусечкий, твою дивизию!
Да что за мужчина, ей-богу!
Ныряю в салон, закипая новым чувством злости. Итан присаживается рядом на заднем сидении. Называет адрес виллы отца. В сердце в этот момент обрывается единственная, звучавшая до недавнего времени струна. Лопнув, она неприятно брынькает, царапая нервные узелки.
Решил-таки сплавить меня тётке и снова исчезнуть?
В этот раз насколько? На месяц? Год? Навсегда?
А как же угрозы расправиться с моей задницей? Неужели передумал? Не то чтобы я горела желанием получить порку, совсем нет! Мне казалось, у меня появился шанс побыть с ним наедине. Уснуть под боком в одной кровати. Почувствовать, что я ему всё-таки нужна…
Ну уж нет! Я всё равно добьюсь своего! От меня так просто не отделаешься, Итан Сантуш! Даже не мечтай!
Итан
Совсем страх потеряла, вошь мелкая, но как же заводит своей дерзостью! Подкупает искренним проявлением чувств. В том, что Царевна втюрилась в меня, никаких сомнений не остаётся. Не зря пыталась разжечь ревность, болтаясь на шее своего попечителя. Признаюсь честно, ей это с лёгкостью удалось.
Не то, чтобы я свихнулся на русской странной девочке, но да. Меня торкнуло от её выходки. Причём, нехило так торкнуло, напряжением в 220 вольт рубануло! Я даже мальчишник Марко просрал! Накрыл, млять, медным тазом. И всё из-за неё. Из-за невыносимой занозы, которая влезла в мозг, как неотвратимый вирус, мыслями моими завладела, спутала их в один большой клубок неразберихи.
Я не такой представлял себе партнёршу. Хотя Анну язык не поворачивается так называть. Она, скорее, юная и безбашенная девочка. Но такая притягательная, как солнышко в феврале. Смотришь на него и щуришься от ярких лучей. Зависимо подставляешь лицо, чтобы кожи коснулась мягкая теплота…
Мне она нравится. Бесспорно нравится. Мне хочется быть к ней ближе. Держать под контролем её непредсказуемое поведение. Знать, что мысли её заняты только мной.
— Дядя, а можно в вашем такси целоваться? — звонкий девичий голосок вынуждает меня очнуться от дум и поперхнуться резко втянутым глотком воздуха.
— Черррт… — откашлявшись, вскидываю на неё предупреждающий взгляд.
Мелкая даже не думает пасовать. Проходится кончиком дразнящего язычка по нижней губе, одаривая мой взор порочной ухмылочкой. Пах мигом простреливает острым возбуждением. Острее явно не бывает. Мне бы сейчас лёд к яйцам приложить, а не думать о поцелуях и прочих греховных соблазнах. Самый большой сидит сейчас передо мной и всем своим безумным видом кричит, что мне пришёл… Как там Багира учила? А, да «ПИЗДИЕЦ»!
Нет, малышка, не смотри на меня так…
Не смотри, мать твою!
— Да целуйтесь на здоровье, — звучит, как выстрел в голову. — Сколько ж той жизни.
Что ж ты, мудак, творишь? Позволяешь ведьме загнать меня в угол. Кожу на члене до треска натянуть. Она же поцелуем не ограничится, а трахать её, заведённую, даже пальцами при свидетелях я уж точно не стану. Хрен тебе, а не порноролик!
— Аna, нет, — выцеживаю, как только её ладонь касается внутренней стороны бедра, ближе к паху. Там, где давно беснуется огонь и ширинка давит… на мозг, высекая искры из глаз.
Я ж тебя, мелкую, распечатаю прямо у ворот. Дай только доедем до дома, а там уже как выйдет. И плевал я на твои пробелы в памяти. Очнёшься — повторим и закрепим пройденное…
— Даа, Итан… Ооочччееень даже «дааа»… — ползёт пальцами вверх, приближая своё лицо к моему.
— Не вздумай… — оскалившись, перехватываю тоненькую кисть. Заключив её в кулак, отвожу в сторону.
— Он разрешил... — хрипит заноза, зарываясь свободными пальцами в мою челку. Сгребает её в ладошку. Голову мою запрокидывает, сжимая у корней так сильно, что всё тело пробивает колючим ознобом.
Сука! Я хочу эту неопытную развратницу так, как никогда ещё не хотел ни одну женщину!
Как у неё складно выходит хватать меня за глотку и швырять раз за разом в омут охренительных ощущений? Как? Чтобы меня бомбило как неопытного пацана, впервые дорвавшегося до женской плоти…
— Я тоже себе разрешила… Хоть ты и не заслужил, казанова… — томно озвучивает, перебираясь на мои колени. Инстинктивно обхватываю за талию, когда на бёдра присаживается. Из-под опущенных ресниц оцениваю блеснувший похотью взгляд. — Хочу тебя трогать, Святой… ВЕЗДЕ!
— Только, блять, не ёрзай на мне! — прошипев нечленораздельный благой мат, жёстко фиксирую её задницу подальше от активированного «детонатора». Но у Царевны внутри штопор на батарейках имеется. Покруче самой мощной буровой установки. И она им умеет очень круто пользоваться. Вот прям как сейчас. Если не прекратит вертеть булками, кончу в трусы.
***
— Не шевелись, Царевна. Просто замри. Ладно? — ощущаю, как вслед за выдержкой начинает ускользать контроль над собой.
— Неа, — как издевается. Касается моего кадыка губами, зубки пускает в ход, прикусывая на острой вершине кожу, затем всасывает её в рот, а я едва сглатываю образовавшийся в горле твёрдый ком. Определённо теряя голову.
«Какой же у неё ох*енный, язык… Горячий и любознательный. Пронырливый. Его бы к другому месту применить, цены б ему не было! Хочу, чтобы Царевна мне отсосала. Только как сказать неопытной девочке то, что без проблем озвучивал бывшим любовницам? Fuck!»
Отпускаю тоненькую кисть, забывая, в каком месте недавно её сгрёб, чтобы не шарила, где попало. Сам же зарываюсь в шелковистых прядях Царевны, инстинктивно сжимая их в кулаках. Выходит грубо, но ей, судя по всему, нравится. Анна охает, закатывая глаза. Губы эротично приоткрывает, увлажняя их язычком. От вида возбуждённой девственницы меня нехило так размазывает. Послабляю хватку, расплываясь лопатками на мягкой спинке сиденья. Сам не замечаю, как перебираюсь руками на её тонкую талию, а следом и на бёдра ладонями сползаю. Пальцами в мышцы впиваюсь. Нарочно сильно. Без нежностей, не церемонясь, потому что желание трахнуть её зашкаливает на максимум. И она прекрасно осознаёт всё, поэтому наносит ответный удар.
— Хочу тебя, Святой… — с хриплым стоном прижимается к моим губам. Всасывает поочерёдно и отпускает. Затем вгрызается в нижнюю и тотчас языком размашисто зализывает жжение. Бесстрашная. Безбашенная. Настойчивая. Выманивает мой язык из укрытия. Ныряю им в жаркую тесноту, в ответ сминая её губы своими. Настолько жадно и требовательно, словно пытаюсь утолить жажду, напиться ею сполна…
Ана проводит ладошками по груди, вверх-вниз, пальцами затрагивая пуговицы на рубашке. От её касаний волоски становятся дыбом. Затылок обдаёт жаром. Прижавшаяся ладошка к члену, настойчиво заёрзав, вышибает из головы здравомыслие. Кое-как собрав волю в кулак, с трудом отрываюсь от её рта.
— Черррт…, прекрати… — выцеживаю ругательство, не в силах совладать с учащенным дыханием и бешеным ритмом сердца. Оно гарцует, как арабский скакун в загоне. И если бы не настойчивость Царевны, его было бы проще усмирить. Но не тут-то было…
Её пальцы, проворно справившись с ремнём, расстёгивают ширинку. Ныряют внутрь, задевая болезненно-чувствительную головку. Зажимают её в кулаке.
Ощутив огненный толчок в пах, шиплю нечленораздельные ругательства, хватаясь за хрупкие запястья. Фиксирую руки Анны на месте, не снимая их с члена.
— Тссс… — ведьма реагирует на мой протест. — Расслабься, Святой… У тебя шикарная «флейта» в трусах… Я бы на ней сыграла очень пронзительную мелодию… — мурлыкает садистка, прислоняя губы к моему уху. Вздрагиваю, ощущая горячий язык на раковине. Он, как змея, скользит по кромке и зарывается внутрь. Меня от этого в жар бросает. Затем в холод. Рецепторы шпарит током.
— АнЭчъ… АнЕчка… зззараза… — выцеживаю, сжимая челюсти, чтобы не застонать, потому как пальцы её снова скатились до середины ствола и поднялись к влажной от похоти вершине, заставляя мышцы живота сокращаться в сладостных судорогах.
— Шшшш… Никто не узнает, Святой… Ты только не шуми… Ты же в органах работаешь, — Царевна парализует меня какой-то невероятной энергетикой. Вынуждает захлебнуться острым удовольствием, а затем прорычать:
— Я тебя дома убью... Тоже никто не узнает. Можно чуть быстрее, пожалуйста? Я доплачу за скорость! — обращаясь к таксисту, ощущаю ускорение ладошки на члене. — Я не тебе… Млять, прекрати… — обхватив пятерней затылок девчонки, прижимаюсь лбом к её лбу. Взглядом прожигаю переносицу, в очередной раз сжимая волосы в кулак. — Я сейчас кончу, слышишь? — глухо рычу ей в рот, — Затем заставлю тебя всё слизать с моей рубашки… Поняла?
— Могу срезать, — доносится сквозь вату в ушах, где давно гремит набатом пульс. — Но только не стоимость услуги.
— Согласен. Черррт… Стоп! — вскрикиваю, пытаясь хоть как-то совладать с подступившим к горлу оргазмом. И тут же реагирую на толчок при резком торможении: — Я не вам! Простите. Анна, мать твою! Что ты творишь? — шиплю.
— Змея дрессирую. А что? — невинно хохотнув, добирается кончиками пальцев до яиц.
— Ни чо! — практически отрываю её руки от себя, возвращаю царевну на прежнее место. Прижимаю несносную к спинке ремнём безопасности и привожу себя в божеский вид.
— Итан?
— Заткнись. Пожалуйста, минут десять помолчи…
Глава 25. Предел
Анна
Помолчала.
Минуты две точно!
Дольше попросту не выдержала.
А что я могу поделать, когда слова из меня так и льются фонтаном?
Две минуты молчания рядом с любимым — это же так много! Это целая вечность! И чтобы вечность не показалась убийственной, пришлось вспомнить несколько смешных анекдотов с сексуальным подтекстом.
Поначалу Итан сопротивлялся, напоминая серьёзного и хмурого олимпийского бога, но после заливистого хохота таксиста подключился к источнику весёлого настроения. Правда ненадолго. Пока не принял кое-какие шутки на свой счёт.
— Значит, биатлон, говоришь, как секс? Если промазал, то скорость уже не поможет? — Итан захлопывает дверцу автомобиля, прижимая меня к себе так крепко, будто я планирую сбежать.
Бежать мне и вправду необходимо. Учитывая последние события в клубе и сарказм, затронувший наши с ним странные отношения, на месте Итана я бы точно всыпала по первое число…
Таксист уезжает. Мы остаёмся стоять перед огромными железными воротами, за которыми находится вилла его отца.
— …Что-то типа того, — соглашаюсь я, с грустью глядя на калитку. Настроение резко падает до нуля. Он явно здесь до утра не задержится, а в домике тети Кати и подавно. Лучше бы не врывался в мою жизнь, не выдёргивал из защитного кокона в который раз. Мне было бы намного легче мириться с его отсутствием…
— Я ведь ещё не целился, Царевна, — обхватив мой подбородок свободной рукой, заставляет на него смотреть.
Какие же у этого мужчины удивительные глаза!
Какой бы блеск глубинных эмоций они не отражали, в них хочется постоянно тонуть.
— Пока ты решишься это сделать, Святой.., — сглатываю подступившее к горлу волнение, — я скорее закончу создание интересного сценария для порнофильма с названием «Не дала».
— Обиделась? — удивлённо вскидывает широкую с изломом бровь, затем снисходительно усмехается, едва не касаясь губами моего рта. Смотрит на меня таким взглядом, словно уже в мыслях имеет… и не первый раз…
— Интересно… Всю дорогу ты провоцировала меня на секс, а сейчас решила спасовать? В чём причина? — усиливая хватку на пояснице, вжимает меня по-прежнему в каменный пах. От этого невыносимого давления низ живота пробивает током. Особенно в том месте, где чувствуется его эрекция.
— Неужели иссяк запас экстази в крови, и ты струсила? — он говорит со мной, а я, из-за грохочущего пульса в голове, едва понимаю смысл. Просто цепенею, погружаясь в волнующее звучание мужского голоса. Шелестящая хрипотца ввинчивается в уши, проникает мурашками под кожу, обжигает кончики нервов, заставляя безудержно дрожать.
Всхлипываю, когда ощущаю прикосновение пальцев к своему животу. Внутренности тотчас скручиваются в тугие жгуты и затягиваются до невозможного. Дыхание спирает.
— Итан… — лепеча невнятно в его рот, перебираюсь ладонями на крепкую мужскую шею. Обхватываю её, пока он уверенно скользит пальцами под кромку короткой майки, учащая сердцебиение на максимум. Ещё мгновение, и Святой коснётся голой груди.
Он уже делал это, и мне было до дрожи приятно. Сейчас же происходит всё намного острее. Предвкушая момент близости, я будто сгораю на костре. Заживо. Такого сильного возбуждения ещё не доводилось с ним испытывать. Кажется, в венах не кровь бурлит, а самая настоящая раскалённая лава. Поднимается к макушке, затапливая голову, затем несётся вниз, стекая по стенкам живота в лоно. Там и пульсирует невыносимым томлением.
Боже, мне стыдно признаться, как сильно я его хочу. Так, как никогда ещё не хотела…
— Зачем дразнила, Царевна? Пыталась ещё больше раззадорить меня? М? А больше уже некуда, малышка… — накрывая ладонью отяжелевшую грудь, сжимает её со стоном и вместе с тем перекрывает доступ к кислороду.
Целует, как и всегда, требовательно, глубоко, заполняя рот своей слюной. До ярких звёздочек в закрытых глазах. До сорвавшегося в животе вихря. До дрожи, перерастающей в настоящую трясучку. Сводит меня с ума, зажимая между пальцами окаменевший и слишком чувствительный сосок. Острое возбуждение тут же пронзает током, вспарывая нервные окончания. Так сильно, что приходится вскрикнуть и на секунду обомлеть.
***
Прихожу в себя, когда взлетаю в воздух и усаживаюсь на его литой живот. Промежность тут же обдаёт жаром. Даже сквозь одежду. Усиленная пульсация интимных мышц сводит с ума, пронзает током каждый нервный отросток.
Я стараюсь крепче обвить ногами его талию, чтобы хоть как-то облегчить задачу нам обоим. Вцепляюсь в мужчину мёртвой хваткой.
— Задушишь, — хриплый смешок Итана прилетает куда-то в шею. Я вздрагиваю от лёгких укусов с вибрирующим рычанием, издавая негромкий протяжный стон.
По раздавшемуся звуку мотора запоздало осознаю, что автоматические ворота распахиваются. Будто по щучьему велению. Видимо, Итан воспользовался пультом.
Мой взгляд притягивает ведущая к современному респектабельному дому каменная дорожка. В нём темно. И я радуюсь, что мы на территории виллы одни.
— Разве… ты здесь… останешься? В крепости твоего близкого… врага? — лепечу я сквозь всхлипы, не в силах нормально дышать и задавать вопросы.
— Я же ясно выразился — этой ночью буду «наказывать» тебя в своей постели. Твоя взяла, Царевна… — находит взглядом мои глаза.
Наблюдаю, как его радужки поддаются эмоциям. То темнеют, словно расплывающиеся чернила в прозрачной воде, то серебрятся в лунном свете, как морская гладь. И в свете фонарей тоже, загораясь желтыми всполохами.
— Разве ты не этого добивалась, Ana? — сексуальный шёпот обжигает мою скулу дыханием.
Божжже… Я сейчас умру от переизбытка чувств.
Этого добивалась!
Конечно же этого!
А сейчас вдруг струсила. Словно на секундочку вынырнула из омута грёз и прозрела.
— Ты не затащишь меня в дом своего отца. Даже не надейся, — предупреждаю его о том, что такая идея мне не по душе. Не нужно быть прорицателем, чтобы понимать, по какой именно причине. Этот дом принадлежит не только работодателю моей тётки, но и его молодой жене, к которой я не питаю дружеских чувств. Отнюдь. Из-за того, что он до сих пор к ней неровно дышит…
— Зачем мне отцовский дом? — звучит над ухом густой баритон Святого. Будоражит.
Мы бесшумно ныряем в темноту палисадника и плавно скользим вдоль ограды из растений в сторону заднего двора. За нами закрываются ворота. Жужжание мотора стихает, позволяя расслышать рассекание волн о камни и шелест взволнованного океана.
Кажется, я с природой нахожусь на одной волне.
— Разве ты не заметила на территории виллы бунгало? — удивляется Итан. — Единственное место, в котором заключено моё личное пространство. На него никто не имеет права посягать. Кроме Кэтрин, конечно. Она там время от времени стряхивает пыль.
Итан вдруг сбавляет ход.
Замечаю по левую сторону небольшой двухэтажный домик из дерева и камня. Красивый, с современным дизайном, с тёмными панорамными окнами вместо стен. Скрытый от посторонних глаз декоративными деревьями и цветочной растительностью. Такой себе райский уголок посреди заповедного участка. Не сразу заметишь. Здесь даже пахнет чем-то сладким и душистым.
Почему он выбрал именно это место?
Почему не свою городскую квартиру?
Хотя бунгало выглядит настолько уютным и отдалённым, что я даже приятно удивлена.
Здесь нас вряд ли кто-нибудь отыщет до завтрашнего вечера. Раньше я его точно отсюда не выпущу!
От этой мысли настроение начинает подниматься вверх. Буквально взлетает, как выпущенная в небо пиротехническая праздничная ракета.
— Царевна..? — тихо зовёт. — А я смотрю, за общением с соседями тебе некогда было осмотреться по сторонам? Верно? — поднявшись по ступенькам на крыльцо, Итан прислоняет меня спиной к стеклянной двери. В глаза впивается вопросительным взглядом. Пальцами бедра сдавливает, будто громадными тисками.
Охаю…
— Давно ты с ними нашла общий язык?
Взгляд темнеет, словно ночное небо перед грозой. Становится тяжёлым. К стене прижимает так, что не продохнуть. Размазывает по плоской поверхности…
Он ревнует к однополой паре? Серьёзно?
— Итан, я… не… — почувствовав стопами землю, задыхаюсь от нахлынувшего волнения.
Мне боязно оттого, что именно он может передумать. А мысль о том, что сейчас, здесь, с ним в этом доме я стану взрослой женщиной — ещё больше пугает. Не позволяет расслабиться. Жаль, мы не в баре, и я не могу для храбрости выпить ещё один коктейль.
— Передумала??? — на фоне его охрипшего голоса звучит щелчок замка. Итан не торопится открывать дверь, наматывая мои нервы на кулак. — Аna, лучше скажи сейчас... — взглядом буравит. Гипнотизирует, как удав кролика. Я даже не в силах пошевелиться под его горячим, навалившимся на меня телом. Смотрю на него, запрокинув кверху лицо, и дрожу. — Потом будет поздно, малыш. Если не хочешь секса со мной, остановимся на этой черте. Я вызову такси и уеду.
Моё дыхание сбивается где-то в горле удушливым комом. Сердце в пятки срывается. Облизываю пересохшие губы и только после того, как горло рефлекторно сглатывает, отвечаю осипшим голосом:
— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Хочу, чтобы остался.
— Уверена?
— Более чем, — отвечаю, сдерживая в груди нарастающую бурю. Смесь страха, сомнений и острого желания подарить этому мужчине свою душу и всю себя, проносится по венам диким огнём. И если он не укротит во мне это чувство, сжигающее меня дотла, я точно знаю, что вскоре умру. Потому что я ждала этого момента долгих четыре года.
— Я люблю тебя… — выдыхаю в его губы, сотрясаемая целой серией глухих ударов сердца. Итан ловит мой дрожащий шёпот своим ртом. Замирает, касаясь языком распахнувшейся плоти. Дыхание задерживает. Зависает на какое-то мгновение, что-то обдумывая. Под моими ладонями гремит его сердце. Я отчётливо улавливаю учащённый тяжёлый ритм, словно при пиковых физических нагрузках.
О чём он думает??? Неужели я всё испортила? Глупая, наивная дурочка. Жду, что он влюбится в меня по щелчку пальцев, так же, как я когда-то влюбилась в него…
— Ты должен знать об этом, прежде, чем между нами случится близость… — завершаю начатое. — Потому что завтра всё будет иначе. Перешагнув черту, мы изменимся. Я уж точно изменюсь... Больше не буду прежней… Итан… я…
— Доверься мне… — наконец его лёгкие включаются в работу как и окаменевшие мышцы. Перед тем, как смять мои губы своими и за мгновение вытрясти душу, добавляет: — Обещаю, я буду нежен с тобой…
Глава 26. Разврат
Итан
Я потерял голову, вкусив запретный плод. Слишком сладкий, сочный, нежный, до безумия ароматный. От такого и сам Бог не отказался бы, не то что пробудившийся внутри меня дьявол. Я свихнулся на Анне окончательно. Сегодня я это осознал.
Оставляя за захлопнувшейся дверью безумный мир, с головой ныряю в иной. Ощущение застывшего мига полета, невесомости в падении — именно так можно описать единение со взбалмошной, забавной Царевной.
Никогда не приводил сюда ни одну женщину с тех пор, как построил этот дом. Я практически в нём не жил. Бунгало стало моим кратковременным убежищем от боли. Даже Матильде не позволял переступать его порог. Сексуальный голод утолял в городской квартире, приводя туда знакомых баб. Там и жил.
С Анной вдруг приспичило в это тихое и уютное место. Подальше от мирской суеты и от грязных воспоминаний. Захотелось спрятать её в этих стенах. Скрыть от посторонних глаз. Залюбить до мурашек, как нравится девочкам. Сделать из неё настоящую женщину…
И всё было бы ничего, если бы она не открылась мне в своих чувствах. Так просто и искренне, что я ей даже поверил. Поверил и связал себе руки. Рухнул из обрыва вниз головой.
«Я люблю тебя…» — всё ещё звучат её слова в голове. — «Люблю тебя, Итан… Люблю…»
Будто включила автоповтор, чтобы вытащить из меня ответное признание.
Только в моём случае всё намного сложнее. Всё не так, как она себе намечтала.
Когда женщины признавались мне в любви, я бесцеремонно прерывал с ними контакт. Забывал об их существовании. После расставания с Матильдой я не искал серьёзных отношений. Мне это было не нужно. С Анной всё, блять, иначе! Всё не так, к чему я привык. Мне не хочется её отталкивать. И это сбивает с толку ещё сильнее. Как будто на ней свет клином сошёлся. Не была бы она целкой, потрахались бы в клубе и разбежались в разные стороны. Но нет же! Меня к ней неотвратимо тянет.
Какого черта, старик? Думаешь, если проведёшь с ней ночь — тебя отпустит?
И отпустит ли вообще после того, как сделаешь своей?
— Выпить чего-нибудь хочешь? — беру небольшую паузу, чтобы остудить мозг и притупить гудящую в яйцах тестостероновую агрессию.
После того, как Царевна с помощью ладошки разрядила меня, доведя до безумия, я больше никого не хотел.., кроме неё, разумеется. Зациклился на этом моменте на целую гребаную неделю. Потому что это… Это, блять, совсем другие ощущения, чем были до неё! Даже от воспоминаний сносит башню.
— Хочу, — нехотя отстраняется от меня, убирая лицо с моей шеи.
Выпускаю девочку из объятий. Подвожу к дивану, оставляя на нём пиджак. Анна тут же присаживается, подбирая под себя ноги, я же подхватываю с каминной полки пульт, чтобы активировать акустическую систему. Пространство тотчас наполняется загадочной и таинственной музыкой группы «Энигма». То что надо для того, зачем мы сюда пришли.
— Чувствуй себя как дома, ладно? Я посмотрю, что в баре осталось.
Приглушив свет для создания интимной обстановки, отправляюсь за выпивкой.
— Итан? — Анна останавливает меня на полпути.
— Что? — оборачиваюсь, оценивая её озадаченный вид.
— Я хочу что-нибудь… покрепче.
Краснеет, но не отводит взгляд. Глаза красивые. Голубые, цвета ясного неба. Всё ещё затянутые поволокой страсти. Если она на поцелуи так остро реагирует, что будет, когда я доберусь языком до её цветка?
Стоит мне об этом подумать, как член снова в стойку встаёт, натягивая кожу до треска.
Может, к черту всю эту ненужную прелюдию? Не уверен, что мне удастся понизить градус похоти даже самым крепким вискарем. Если только повысить. Хотя…
Многозначительно хмыкнув, завершаю путь к бару. С тех пор, как я распечатал бутылку шотландского, здесь всё осталось по-прежнему. Нетронутым.
Для себя наливаю напиток покрепче. Её бокал наполняю сладким шоколадным ликёром. В прошлый раз он Анне понравился. Почему-то этот момент я очень хорошо запомнил, как и тот, когда она просила добавки.
Улыбнувшись воспоминаниям, возвращаю бутылки в бар и тут же напрягаюсь от приятного прикосновения пальцев к лопаткам. Они мягко проходятся вдоль позвоночника вниз, оставляя за собой покалывающий след. Затем медленными движениями принимаются вытаскивать рубашку из-под пояса брюк. Расстёгивать нижние пуговицы…
— Сливки.., ваниль… и горький шоколад… — это не «покрепче», Святой… — за спиной раздаётся негромкий томный голосок моей гостьи.
— Твои действия предугадать невозможно, — хриплю я, сглатывая и перехватывая эти непослушные пальчики у себя на животе.
***
Тонкие. Хрупкие. С аккуратным бледно-розовым маникюром.
Тут же возникает желание почувствовать их на себе в деле.
А ещё губы…
«Черт!» — встряхиваю головой, прогоняя фантазию. — «Всему своё время, Святой…»
«Когда-нибудь я научу её всему и потребую своё по праву».
«Лучше не торопить события. С Анной так уж точно!»
Взяв бокалы, оборачиваюсь к ней.
Анна не спешит забирать из рук спиртное. Стрельнув глазками, макает указательный палец в мой бокал. Вытаскивает и проводит им по моим губам, неосознанно приоткрывая свой рот и высовывая кончик убийственно сладкого языка.
— Вкусный? — спрашивает, ныряя в меня пальцем.
Инстинктивно присасываюсь к нему, слизывая капли алкоголя.
Обычно это делал я. На пике оргазма. Когда ускорялся, засовывал партнёрше свои пальцы в рот, чтобы она покорно их посасывала. Имитация орального секса достаточно сильно возбуждает, расширяя мужскую фантазию. Я тащился от этого. Доминирующее положение мужчины в сексе доставляет особое удовольствие. А сейчас эта маленькая дьяволица одним порочным приёмом всколыхнула во мне дикую похоть. До костей дрожью пробрало. Возникло острое желание поменяться с ней местами. Подчинить её себе. Проверить, насколько мы с ней совместимы.
Такого от Царевны я точно не ожидал.
Думал, её отпустило, но, хрен там!
Новый виток удовольствия накрыл девчонку с головой, затуманил разум, затянул поволокой глаза. Отрекошетил в меня мощной ударной волной.
Отреагировав, кусаю её за палец и сразу же разжимаю зубы.
— Безумно вкусный, — заверяю напряжённым голосом, мысленно опуская её на колени. Нетронутая девочка с членом во рту — тот ещё фетиш… Убийственная сила на поражение… — Хочешь попробовать?
Теряю тормоза, недвусмысленно указывая взглядом на вздыбленную ширинку. Ещё чуть-чуть и оттуда повалит дым.
Хочу, чтобы коснулась члена языком. Обожгла. Начисто вышибла дыхание из лёгких. В клочья разорвала выдержку.
В клочья…
Делаю достаточно большой глоток виски и убираю на барную стойку свой бокал.
Анна повторяет за мной. Неотрывно глядя в мои глаза, делает несколько жадных глотков, позволяя тяжёлой капле шоколадного ликёра выскользнуть изо рта и скатиться по подбородку. На секунду залипаю взглядом на блестящей дорожке. Затем окончательно теряю контроль.
— Прости, малыш, больше в эти игры я не играю… — рыча, вырываю из её рук бокал, со стуком отправляю к своему.
Рывком усадив Анну на себя, припечатываю к груди. С наслаждением впиваюсь в горьковатые губы, слизывая следы алкоголя. Ласкаю её язык.
Она пахнет так сладко, как райский сад. Пьянит. Ещё как пьянит! И током безбожно шпарит всё тело. Её вкус растворяется во мне ядом, превращается в острую зависимость.
Развращенному до мозга костей, мне не хватает её полной отдачи, но даже такая неопытность заводит, позволяет испытывать слишком сильное влечение.
Таких странных и в то же время оглушительных ощущений я не испытывал давно. В висках безудержно гремит пульс. Тело трясёт, как в лихорадке. Хаотичные движения её ладоней на моём затылке сводят с ума, особенно, когда Анна безжалостно сжимает в кулачках мои волосы и царапает шею ногтями.
Не теряя больше ни секунды, покидаю гостиную. Покорив лестницу, вламываюсь в спальню на втором этаже. Включаю слабый свет и только потом разрываю наш дикий поцелуй, чтобы обоих избавить от одежды.
***
— Руки подними! — нетерпеливо рычу, вцепляясь пальцами за края тонкой блузки. Улавливаю краем сознания как трещит по швам ткань.
Твою ж мать!
Я думал, выдержка — это мой конёк.
Хрен там!
Царевна напрочь уничтожила тормоза.
Её руки послушно взмывают вверх. Не колеблясь ни секунды срываю наряд вместе с топом. Оставляю топлес.
Блять…
Застреваю взглядом на упругой груди: белоснежная, аппетитная. Небольшие ареолы с тугими камушками сосков. Бархатная кожа с перламутровым отливом. Всё это видел уже. Но сейчас в разы красивее. Завораживает.
Скольжу взглядом выше. Не могу отказать себе в удовольствии рассматривать эту девочку.
У Анны острые ключицы, точёные плечи, тоненькая шея, родинка на бьющейся венке, как раз там, где яремная ямка пульсирует — всё идеально. Как у ангела, спустившегося с небес. Ничего лучше не видел и не пробовал…
Сглатываю…
«Святой, мать твою! Тебе впору менять кличку на «Грешника». Если ты не натянешь вожжи, порвёшь Царевну в хлам».
В груди бомба оживает, отмеряющая секунды перед взрывом. Поднимаю обезумевший взгляд. У Анны глаза такие же. Наполненные страстью. Горят.
Она, не стесняясь наготы, смотрит на меня соблазняюще. Уверен, будь Анна в адекватном состоянии — давно бы сбежала в другую комнату, полностью залитая румянцем, а сейчас…
Сейчас, покусывая пухлую губку, тянется пальцами к рубашке. Моей выдержки хватает на одну пуговицу. Затем я с треском срываю с себя одежду, оголяя плечи и торс.
— Итааан… — выдыхает, когда нетерпеливо сгребаю в охапку и прижимаюсь к её телу, впиваясь губами в шею. Горячая волна удовольствия ударяет в пах. Наполняет его болезненной тяжестью.
— Сладкая… — шепчу, покусывая нежную кожу и оставляя на ней засосы. От желания взять её прямо сейчас начинает трясти.
— Итааан… — голос Анны срывается на стон. — Итааан… Итааан… — шепчет рвано, содрогаясь в объятиях. — Итааан…
Захватив в плен её рот, торопливо расстёгиваю пуговицы на джинсах. Анна не отстаёт. Блуждая по мне шаловливыми пальчиками, лезет к моим. Помогаю ей справиться с ремнём, затем со змейкой. Синхронно оголяемся до колен, оставаясь в нижнем белье.
— Боже, какой ты горячий, — выстанывает мне в рот, забираясь в трусы и обхватывая ладошкой член. Кожу обжигает. Затылок простреливает током. В голове взрывается целая галактика, рассыпаясь искрами в глазах.
Не выдержав мощных ощущений, отрываю от себя её руку и толкаю Анну на кровать.
— Ох! — роняет, приземляясь лопатками на постель.
Не медля ни секунды, срываю с неё джинсы. Швыряю их на пол. За ними отправляю вместе с бельём свои.
— Тссс… Ни звука, Царевна, — прохрипев, выравниваюсь перед ней в полный рост.
— Ты… слишком большой… — шепчет задушенно, оценивая жгучим взглядом мой член. Нервно сглатывает. От этого звука, неподвластен контролю ствол, призывно дёргается. — О… очень… большой… Итан… — шумно выдыхает, сгибая ноги в коленях и судорожно сводя их вместе.
Замечаю в её глазах мелькнувшее волнение. Пальцы нервно комкают покрывало. На ногах и вовсе поджаты.
Да я сам, как на бомбе, малыш…
Не знаю, как смогу сдерживать контроль, когда в голове полный хаос и пьяный угар качает только от вкуса её губ.
Грудную клетку от напряжения распирает до боли. Становится горячо. Везде. Особенно в районе паха. Яйца от желания подскакивают к горлу, превращаясь в свинец.
— В тебе найдётся места, поверь, — успокаиваю её. — Потерпишь немного, и всё подстроится.
Подойдя к кровати, вцепляюсь пальцами в её трусики. Вернее не в трусики, в «ниточки для чистки зубов». По-другому не могу охарактеризовать микроскопические кусочки ткани на её нетронутом "цветке".
«И эта паршивка зажигала в клубе вот в ЭТОМ? Серьёзно???» — округляю глаза, дёргая за верёвочки в разные стороны. Обе части, треснув, остаются зажатыми в кулаках, она и пискнуть не успевает. Лишь округляет губы в букву «О» и удивлённо хлопает ресницами. Спустя пару секунд выдавливает тихое: «Ты…»
— За это блядство отгребёшь по полной, — продемонстрировав причину моего кратковременного срыва, отшвыриваю испорченные детали в другой конец комнаты.
— Это трусики… — виновато лепечет, смущаясь собственной наготы.
— Это инфаркт миокарда для мужчин! — говорю как есть, ибо её невинный зардевшийся вид заставляет сердце исступлённо колошматить рёбра, отдавая в затылок гулкими и частыми ударами. — Раздвинь ноги, Царевна, — командую, но Анна замирает, не реагируя на мой приказ.
— А.., может… под одеялом..? — скомкав под собой покрывало, судорожно выдыхает. — Оох, блин…
— Аna! — надавив интонацией, сбавляю тон до гортанного хрипа. Приходится выдохнуть со свистом скопившееся в лёгких напряжение. Сконцентрированный в нервных окончаниях огонь вот-вот вспыхнет с новой силой. — Либо ты подчиняешься мне, либо я сам это сделаю. Покажи мне себя. Раскройся. Хочу запомнить каждый дюйм твоего тела, до того, как превращу тебя в женщину...
Глава 27. Твой Первый
Итан
— Обязательно меня рассматривать? Там? — своим мегаглупым вопросом девчонка понижает градус желания. Может, зря я всё это затеял? Говорил же, не сегодня. Девственницы, сука, не моё! Она неисправима даже под кайфом.
«Ладно», — выдыхаю. — «Полюбоваться её прелестями всегда успею. Пора кончать с этим. Сердце не каменное. Может не выдержать нагрузки. Рванет как и ствол…»
— Ещё хоть слово, Царевна, и я займу твой рот более полезным делом. Боюсь, полный набор впечатлений за первый раз не потянешь. Треснешь.
Забираюсь на кровать. Под нашей тяжестью матрас мягко проседает, подстраиваясь под наши тела. Для первого раза то что нужно. Просто идеально.
Разведя коленом сжатые ноги, накрываю Анну своим телом. Она судорожно вздыхает, хватаясь за мои плечи, как за спасательный круг. Растерянная. Горячая. С беспокойным взглядом. Под пальцами ощущается «гусиная кожа». Она вся дрожит, словно её лихорадит. Впрочем, как и меня.
Ничего. Переживёт. Все девушки через это проходят. Уверен, вскоре осмелеет и попросит добавки. Темперамент у Царевны ещё тот! Любого с катушек снесёт.
— Тебе холодно или ты от счастья дрожишь? — интересуюсь, пытаясь разрядить обстановку. В глаза её смотрю. Всё ещё плавает в эйфории. Пробует время от времени выныривать и сосредотачиваться на реальности.
— Н-не холодно. Просто… ты у меня первый… — шёпотом поясняет и сразу же уходит обратно, вглубь ощущений. Чистое, непорочное, никем не тронутое до меня чудо, дрожащее от волнения и страха в ожидании первого секса. Как же мне хочется выпустить внутреннего зверя, разорвать ягнёнка на куски. Но то, что сейчас произойдёт, в её жизни станет первым опытом. Я просто обязан сделать всё, чтобы эти воспоминания остались у неё в памяти, как можно безболезненными и приятными. Но как быть с выдержкой. Распирает так, что хочется выть.
Нависая над её лицом, ещё раз оцениваю испуганный взгляд.
— Хочешь, остановимся?
— Нет, — отрицает, хватая рывками воздух. — Поцелуй меня, пожалуйста…
Усмехаюсь, всё-таки решила идти до конца. Чудно.
— Тогда расслабься, Царевна. Напряжение лишь усугубит процесс, — прошу её, убирая волосы с шеи. Кожа пылает жаром, влажная от пота притягивает ещё сильнее. Пахнет так вкусно, как никогда. Запах её страсти обволакивает разум пьяной пеленой, крепко оседая в памяти.
Касание губ к местечку за ухом отзывается в теле вспышкой удовольствия. Не только у меня. Анна издаёт сдавленный стон, выгибаясь и подставляя шею под поцелуи.
— Из тебя лепить женщину — одно удовольствие, — кусаю за мочку уха. Она вздрагивает, как от разряда тока. То стонет, то хнычет от нестерпимого кайфа. Поверхностное дыхание девчонки ускоряется, как и пульсация крови в сонной артерии. Прижимаюсь к ней губами. Целую, слизывая капельки пота. От этого вкуса мгновенно клинит как и от её конвульсивного бульканья: «Итан… Итан… О, Боже, Итан…»
— Мать твою… — слетает с языка. Лёгкие царапины на моей шее вспыхивают огнём. Под кожей растекается приятное жжение.
Я только начал, а она уже на грани зависла, вибрирует, наполняя комнату возбуждающими интонациями.
Огладив пальцами линии подбородка, скул и губ, спускаюсь к груди. Маленькая. Упругая. Идеально помещается в мою ладонь. Закатив глаза от наслаждения, сминаю её, а затем мучительной пытке подвергаю сосок. Губами его обхватываю, втягивая в рот тугую и безумно вкусную горошину. Присасываюсь, зубами царапая. У каждой женщины здесь миллион нервных окончаний. Своего рода «волшебная кнопка» активирующая взрыв их вселенной.
— Итааан… — протянув гортанный стон, Анна выгибается дугой, вплетая пальчики в мои волосы. Сжимает их, дрожа подо мной. Затылком матрас продавливает. Бьётся в судорожной агонии, — Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста, не мучай меня…
Взяв короткую паузу, позволяю обоим резко вдохнуть.
— Всё в порядке, Царевна? — с трудом фокусирую взгляд на её лице.
— П-почти… — лепечет, задыхаясь. — Ты… Ты чуть не убил меня… Боже, это… Это… Как сладкая смерть. Ещё хочу. Пожалуйста, сделай так ещё…
***
Господи, кто бы говорил!
Это она меня убивает. Долгой, мучительной смертью. Прицельно бьёт по выдержке, заставляя мышцы дрожать от напряжения и гореть огнём.
Собрав последнюю волю в кулак, исполняю её просьбу. Ртом накрываю вторую грудь, возбужденный сосок дразню. Страстно припадая к нему губами, вырываю из горла Анны новый вскрик.
— Боже, Боже, мамочки, Боже… — судорожно тянет воздух, мечась подо мной на пике блаженства.
Отрываюсь от груди. Обхватывая затылок ладонью, в губы впиваюсь. С жадностью сминаю их своими, пью до дна. Как одержимый усиливаю напор, продолжая трахать языком. Свободной ладонью лобка касаюсь. Такой гладкий, наощупь как бархат, ни единого волоска. Пальцами сползаю вниз. Протестующе промычав мне в рот, Анна резко замирает. Глаза как блюдца. Круглые. Тёмные. Ошалевшие…
— Тише, тише, малышка… — шепчу ей в рот, успокаивая напуганного кролика. — Расслабься. Тебе понравится.
Скользнув по лепесткам вниз, аккуратно раздвигаю их. Влагу пальцами собираю. Девчонка горячая и до невозможности тугая. Потекла от ласки. Пульсирует.
Блять, какая же она ох*енная! Вся моя. Нежная. Трепетная. Невинная…
Ныряю между складочек в сердцевину. Сжимается вокруг пальца так тесно, что башню напрочь сносит.
— Итан! — вскрикивает, как только глубже погружаю в неё палец. Ногти в спину вгоняет. Борозды на коже оставляет. Вынуждает зашипеть от боли. — Итан, Боже… Чееерт…
— Расслабься, Ana, иначе будет больно, — команда выходит осипшей, но твёрдой. Такого напряжения в теле я ещё не испытывал. Растягивая её внутри, в глаза прицельно смотрю. Как будто бомбу обезвреживаю, покрываясь холодным потом.
— Итан, Итан, пожалуйста, — захлёбываясь воздухом, умоляет ей помочь.
Касаюсь большим пальцем клитора. Надавливаю на точку, круг вырисовываю. Один. Второй. Третий. Она вздрагивает и кричит сама не своя. Выгибается. Содрогаясь всем телом, пульсирует на пальце. Рассыпается подо мной на атомы. Растекается. Ртом воздух ловит, словно вот-вот задохнётся. Прекрасная в своём оргазме. Невинная и порочная одновременно.
Твою ж мать!
Сделав свистящий вдох, с шумом выдыхаю. Наваливаюсь сверху. Развожу шире ноги, пока в себя не пришла, и заменяю пальцы членом. Раскалённой головкой в промежность вжимаюсь, погружаюсь в скользкие лепестки.
Горячо…
Когда преграды достигаю, блаженство ударяет в затылок жаркой волной. Позвоночник теплом затапливает. Через секунду меня бросает в холод. В висках лупит безбожно пульс. Чувствую, как капля пота скатывается по напряжённому лбу. За ней вторая. Падают Анне на переносицу. Хорошо, что девочка плавает в эйфории. Звёзды подсчитывает. Просунув руку под поясницу, крепко прижимаю к себе, чтобы не дёргалась при вторжении. Второй рукой фиксирую затылок. Чуть заёрзав подо мной, медленно приоткрывает глаза.
Нет, малышка, рано приходить в себя. Глухо рыкнув, врываюсь в её тело одним мощным толчком. Ослеплённый вспышкой, задыхаюсь от жарких объятий. Она — от пронзившего всё тело шока. Молча смотрит на меня распахнутыми влажными глазищами. Ртом надрывно ловит кислород. Пытается осознать, что с ней произошло.
— И… тан… — выдыхает, оцарапывая ногтями затылок и плечи. Вцепляется за шею, голову мою к себе притягивает. Дышим оба тяжело, будто только что соскочили с беговой дорожки. Она сжимается внутри, а я едва держусь, чтобы не кончить раньше времени. Вспоминаю выдержки из Кодекса судейской этики, всякую прочую хрень, чтобы хоть как-то отвлечься от дразнящего под самым горлом оргазма. — Итан…
— Тише, тише Анна, дыши, — губами слёзы собираю с её лица. Поцелуями успокаиваю, чтобы так сильно не тряслась. У самого мышцы вот-вот лопнут от перенапряжения. Хочется махнуть её так, чтобы в голове прояснилось. — Дыши глубже, Царевна. Сейчас отпустит. Потерпи. Тебе необходимо расслабиться и внизу тоже, — ощутив очередное давление стенок на член, глухо стону, сжимая в кулаке её волосы.
Вот же ж, непослушная…
— Ana! — рыкнув, подаюсь немного назад и резко толкаюсь обратно, чтобы наверняка закрепить проделанную работу. Затем снова замираю, пока позорно не вытек в неё.
Теснота Царевны убивает. Сводит с ума. Кажется, даже зажигает звёзды в глазах.
— Господи, ты меня сейчас порвёшь... — скулит Царевна, пробиваемая крупной дрожью.
— Уже порвал, — выцеживаю на нервах. — Потерпи немного. Я закончу быстро.
— Мне больно, Итан! — опустив ладони на мою грудь, Анна пытается сдвинуть с себя. — Ты огромный и это совсем не в кайф. Не так, как описывают в женских журналах и подружки на словах. Адски больно! Слезь с меня! Пожалуйста… — продолжает биться в своей внутренней истерике.
Блять! Я уже не рад, что связался с ней. Честное слово.
— Замри! — приказываю ей. — Не сжимай меня. Кончу, могут быть последствия для обоих. Я без резинки. Помнишь?
— У тебя они повсюду, — возмущается девчонка, словно растеряла весь свой эротический флёр. — В этот раз не нашлось ни одной? — мазнув по мне удивлённым взглядом, продолжает утрамбовывать задницей матрас. Вжимаюсь покрепче пахом, чтобы обездвижить «змеиный» таз. Перехватываю запястья, фиксирую у неё над головой, иначе мне придёт конец.
— В этом доме нет резинок. Не успел обзавестись. Или ты думала, я планировал с тобой секс?
— Не планировал?
— Нет. Всё вышло спонтанно. Да и случай особенный. Ты так не считаешь? Причём, для нас обоих. Полежи спокойно, Ana, и боль уйдёт. С резинкой было бы намного хуже. Для тебя.
— Ты правда ни с кем здесь не спал?
— Ты первая, — заверяю, не в силах сдерживать улыбку.
— Наверное я должна за себя порадоваться?
— Иисусе, ты не выносима! — хрипло выстонав её имя, касаюсь языком искусанных губ. В жилах мгновенно взрывается лава. Быстрая и нестерпимо жгучая. Содрогнувшись от острых ощущений, выдёргиваю себя из атласного плена за секунду до извержения. Приходится задержать дыхание и обхватить яйца ладонью. Досчитав до пяти, шумно выдыхаю скопившееся в теле напряжение.
Охренительный секс, старик! За эту неделю ты побил рекорд недотраха! Поздравляю с победой. В следующий раз, даст Бог, тебе обязательно повезёт, если стояк преждевременно не отвалится в штаны. С Царевной этому реально случиться.
— Спасибо, — Анна изрекает очередную глупость. Уже от этого должен быть полный штиль в ощущениях, но нет. Глядя на неё, осознаю, что агония похоти нескоро схлынет. Пока я не отыграюсь на ней по полной, так уж точно!
— Для твоего первого раза и вправду на сегодня достаточно. Не вынесешь нагрузки. Да и не хочется, чтобы в следующий раз у тебя возникали мысли о страхе и боли.
Встаю с постели. Мой взгляд всё ещё блуждает по её разгоряченному телу. Скользит по плоскому животу, по нежно-розовым лепесткам со следами дефлорации. Поймав меня на разглядывании, Анна резко сводит бёдра, щедро заливаясь румянцем.
— После всего, что у нас было, Царевна, пора прекращать смущаться.
— Возможно, ты прав, — покусав несколько секунд и без того распухшую губу, решает удовлетворить своё любопытство. — Он падать не собирается? — спрашивает, изумлённо изучая мой член.
— Как видишь, нет. В ближайшее время тоже, если лягу спать рядом с тобой, — оцениваю взглядом набухшую раскалённую головку с каплями её крови. Холодный душ мне вряд ли поможет, если не передерну...
— Но тебе же больно? Так говорят…
«Блять, святые медведи!» — проносится в моей голове, прежде, чем даю ей подсказку.
— Адски больно. Хочешь облегчить мне жизнь?
— Как?
— Ты знаешь как. Включи фантазию, детка. Ты же подглядывала.
— Я никогда… раньше… Что?
Она замолкает, бегая растерянным взглядом от паха к моему лицу и обратно. В течении долгой минуты что-то пытается переварить, устаканить в своей голове.
— Боишься согрешить, святоша? — обхватив ладонью ствол, унимаю новую волну возбуждения. — Я научу, если возникнет такое желание. А пока что лежи смирно, я принесу полотенце и вымою тебя.
Глава 28. Утренний переполох
Анна
— Чудо в перьях… — горячее дыхание Итана щекотно скользит по моей щеке.
Постепенно выныривая из сна, прихожу в себя, но вида не подаю. Пусть думает, что я сплю. Мне стыдно смотреть ему в глаза…
— Если бы я знал, что так влипну… Если бы я только знал… — он шепчет так хрипло и откровенно, что у меня мурашки по коже разбегаются. Чувствую, смотрит на меня. Любуется. Под пристальным взглядом лицо воспламеняется, но больше от собственного стыда. — Поспи, Царевна. Я в душ. Затем отправимся завтракать в какое-нибудь уютное местечко и обсудим вчерашнюю ночь.
Он аккуратно встаёт с постели, не целует, а меня вдруг осеняет. Как обухом по голове прикладывает. Я даже забываю дышать.
Что он хочет со мной обсуждать? Недосекс или мой первый в жизни неумелый минет? Но тогда почему он так бурно реагировал? Сминал в кулаках мои волосы и стонал. А может, притворялся, чтобы не обидеть?
Боже.., какой бес в меня вселился вчера в клубе? Почему я докатилась до таких откровенных манипуляций с телом взрослого мужчины? Из-за коктейля Сэма? Или потому, что мне этого самой хотелось?
Медленно распахиваю глаза. Итан стоит ко мне задом, полностью голый, взъерошенный, ищет в шкафу чистую одежду. В зеркале замечаю его утреннюю эрекцию и тут же вспыхиваю жарким пламенем. Разгораюсь внутри и снаружи. Тело мгновенно реагирует на него. Сладостная дрожь пронизывает каждую живую клеточку в моём организме. В животе всё скручивается в узелки и плавится, миллионы бабочек оживают, начинают сходить с ума вместе со мной. Даже жжение в промежности становится невыносимо приятным.
Теперь я знаю, какой он на вкус: нежный, гладкий, терпкий, возбуждающий…
И запах намного сильнее и ярче его собственного.
Смотрю на него и вспоминаю, как неумело касалась губами твёрдой горячей плоти, как изучала языком каждую вздутую венку под кожей, как принимала в себя и утопала в странных, пьянящих ощущениях. Удивительно, но это был приятный процесс, хоть и непривычный...
Это всё равно ничего не меняет. Мне по-прежнему стыдно! Так стыдно, что хочется сбежать, скрыться подальше от его взгляда и не вспоминать о вчерашнем позоре. Притвориться, что вчера ничего этого не было. Я и вправду не хочу обсуждать наш секс. Только не сегодня. Тем более не сейчас!
Итан уходит в ванную. Из-за неприкрытой двери раздаётся шум включённой воды. Пользуясь случаем, покидаю уютную, нагретую нами постель. Только сейчас замечаю снятое с кровати покрывало светлого оттенка. Итан забросил его на кресло. На нём следы вчерашнего секса. На постели — доказательство моей невинности.
Сейчас я точно этого делать не стану.
Потрогав пальцами занывшую промежность, обнаруживаю несколько капель крови. Если бы он закончил половой акт, я бы наверняка чувствовала себя в разы хуже.
Мне нужно срочно домой. В свою комнату. Хочу закрыться в ванной, принять горячий душ и обдумать случившееся. Хочу побыть одной, иначе я провалюсь сквозь землю, сравнивая себя с его опытными любовницами…
Ворую первую попавшуюся под руки рубашку Святого. Потуже запахиваю на груди и тихо ускользаю из спальни. Затем и вовсе покидаю его бунгало, шлепая босиком по каменной дорожке в направлении нашего с тётей домика.
— Анна? — неожиданно раздавшийся голос за спиной вынуждает меня вздрогнуть и сбавить шаг.
— Тётя Катя? — сглатываю, прирастая к земле. Только её здесь и не хватало. — Аааа… ты, то есть… вы… разве вы не должны быть в городе? — пытаюсь унять сердцебиение, но чувствую, плохо выходит.
— Матильда плохо себя чувствует... Мы вернулись из города… — её голос как-то подозрительно замедляется. — Детка? — спустя короткую паузу, добивает: — Что ты делала в его бунгало? Он туда сто лет не заглядывал…
Как ушат холодной воды на голову, честное слово.
— Откуда… ты знаешь? — горло зажимает очередной спазм.
— Эту рубашку я отнесла в его шкаф пару недель назад. Я лично её утюжила.
***
Впервые в жизни я жалею о том, что попросила помощи у родной тётки. Лучше бы я остановилась в общаге от института, где мне положена отдельная комната. Но нет же! Я приехала к ней и теперь должна выслушивать её взрослые взгляды на жизнь.
Да блин! Я уже далеко не маленькая девочка! Мне почти двадцать! И я вправе сама решать как жить, с кем спать и с кем общаться.
— Давай в доме поговорим? Ладно? — бросив на бунгало взволнованный взгляд, решаю исчезнуть из поля зрения Святого, пока он не обнаружил пропажу и не устроил мне вырванные годы.
Млин! Лучше бы я до сих пор притворялась спящей. Так спалиться на горячем только мне под силу.
— Хорошо, — шумно вздыхает тётя. — Идём. Поговорим.
Не успевает закрыть за нами дверь, как сходу изрекает новый вопрос:
— Вы переспали?
— Да, — отвечаю честно, хоть и так всё понятно.
От тёти у меня никогда не было секретов. Но, чувствую, пора с этим завязывать. Себе дороже выйдет.
— Господи… — в её голосе скользит отчаяние. Тётя присаживается за стол, не сводя с меня ошарашенного взгляда. — На одну ночь тебя оставила без присмотра… А ещё думала, что ты с ним, как за каменной стеной… Дура я наивная… Я надеюсь, сексом занимались с защитой?
— Нет, — выпаливаю, не обдумав.
— Что??? — округляя глаза до невероятных размеров, она хватается ладонью за грудь, будто у неё и вправду сердце кольнуло.
Пугаюсь и сглатываю, сожалея о случившемся. Ну почему она постоянно появляется не вовремя?
— Успокойся, тёть Кать! — лечу к раковине, набираю стакан воды.
— Ты с ума сошла? Боже, Анна, если ты такая взрослая, почему не потребовала от Итана надеть резинку на член?! А лучше сразу три! — взвыв, хлопает ладонью по столу. Громко. Я подпрыгиваю на месте, расплёскивая воду на пол. Дёрнув от удивления бровью, отмечаю, что тётка больше не церемонится со мной. Не скупится на выражения. — Я за тебя в ответе перед матерью! О ней ты подумала? О своём будущем?
— Он был осторожен, — протягиваю ей то, что осталось в стакане. Она отвергает, делая резкий взмах рукой. — Он не кончал в меня, если тебя и это интересует.
Разворачиваюсь и отношу стакан обратно. Ставлю в раковину, желая поскорее закончить этот неприятный для нас обеих разговор.
— Не хочу знать подробностей! Когда у тебя были месячные?
Застываю, глядя перед собой. Судорожно вспоминаю нервные дни сборов…
— Закончились за несколько дней до отлёта в Европу, — осведомляю её.
— Отлично! — восклицает она, всплеснув руками. — Самое время сделать ребёночка.
— Прекрати, тёть Кать! — не выдерживая накала страстей, повышаю тон.
Столько эмоций за последние сутки… Моя психика тоже не железная. Лопнет.
— Если ты не в курсе, некоторым девочкам ветром надувает беременность! — родственница встаёт со стула, прожигая меня немилостивым взглядом.
— Я не верю в непорочное зачатие, — пожимаю плечами, переводя взгляд с тёти на окно.
— В смазке «головастики» тоже имеются, если что! Твоя мать залетела во время прерванного полового акта. Хочешь схлопотать аборт в 20 лет?
— Всё! Хватит! — бросаюсь в ванную. Тётя следует за мной, но я захлопываю дверь перед её носом. Прислоняюсь спиной к плоской поверхности и часто на нервах дышу. — Зачем делать проблему там, где её нет?
— Посмотрим, Аня. Ну, Итан! Ну, мать твою! Я тебе не только яйца оторву… Блять! Живьём закопаю... — злится, гремя кухонной утварью. — Он хотя бы был нежен с тобой?
— Я больше не хочу разговаривать на эту тему. Оставь меня в покое, пожалуйста.
— Анна!
— Всё было в лучшем виде. Достаточно? — выкрикиваю, прислушиваясь к её ответу.
— Угу… — тётя скептически вздыхает где-то совсем рядом с дверью.
Мне становится её жаль. По сути, я перегнула палку, не сдержав эмоции. Нагрубила ей, а она всего лишь волнуется за меня, как за родную дочь.
— Что «угу»? — спрашиваю, открывая дверь. Ловлю её задумчивый взгляд. — Почему ты ему не доверяешь? Причина твоего гнева кроется не в моих поступках. Всё дело в нём? Да?
— Ты слишком юная для него. А он — взрослый мужик, которому нужна не девочка, за которой нужен глаз да глаз, а опытная женщина. Желательно его статуса. Поиграет с тобой, и будешь сердце собирать по осколкам. Неужели непонятно?
— Дело в Матильде, да? — продолжаю выуживать из тёти инфу. — Думаешь, он до сих пор любит её? Но это же не так. Он опроверг это буквально вчера, — закравшиеся в душу сомнения приходится рвать на части. Мне хочется ему верить, но тётя как с цепи сорвалась. Пытается убедить меня в обратном.
— Он впустил тебя в душу? — спрашивает, касаясь пальцами моей щеки. Нежно и ласково, как мама. — Признался тебе в чувствах? Сказал, что ты ему нужна?
— Нет, — с горечью осознаю, что есть в её словах достаточно много логики. Умом понимаю, а сердце не хочет принимать.
— То-то и оно, девочка моя.
— Некоторым мужчинам нужно время, чтобы в них разобраться. В этих чувствах… — ворчу я, проглатывая обиду. Ещё чуть-чуть, и я заплачу от досады.
— Некоторым мужчинам достаточно одного взгляда, чтобы понять — твой человек или нет. Он всё ещё живёт прошлым. Вот когда он отпустит это прошлое, тогда мои сомнения отпадут. Задурить наивной дурочке голову проще простого, сказав ей пару красивых слов. Жаль, что ты этого не понимаешь.
— Не понимаю, тёть Кать. Потому что люблю его. Так сильно, насколько это вообще возможно…
Глава 29. Форс-мажоры
Анна
Наскоро принимаю душ, вытираюсь полотенцем и лечу в свою комнату. Иначе появление Итана застанет меня врасплох. Не хочу, чтобы он видел меня голой. Только не при тётке. У неё и так уже начался нервный тик. Раньше она так бурно не реагировала, а сейчас в неё словно бес вселился.
Едва успеваю переодеться в чистую одежду, как за дверью моей спальни начинают доноситься голоса. Окончательно привести себя в порядок не выходит. Воткнув гребень в мокрые волосы, подхожу к двери. Замираю, прислушиваясь к разговору.
— Я знаю, что ты мне скажешь, Кэтрин, так что лучше не пытайся! — раздражённый тон Святого неприятно царапает нервы. Если это реакция на моё исчезновение, тогда я снова влипла. Этот мужчина, как порох, только спичку поднеси — и рванет.
— Анна совсем юная, Итан. Зачем она тебе? Назови хоть одну причину, по которой я должна перестать волноваться.
— Она совершеннолетняя девушка. Ты хочешь меня в чём-то упрекнуть?
— Она наивная дурочка, а ты... — тётя, видимо, заткнулась, пытаясь подобрать точные выражения для него. — Ты же похотливый… самец! После ссоры с Мэт ни одного серьёзного романа. Разобьёшь ей сердце, что потом? Ей закончить учёбу нужно.
— Кэт, только из-за уважения к тебе я сейчас не грублю. Не лезь в наши отношения. Ладно? Всё, что тебе нужно знать — я её не обижу.
— Ты забываешься, Итан! Она моя племянница, а не подчинённая. Она мне как дочь!
— Я больше не собираюсь перед тобой отчитываться! Не нужно делать из меня мудака!
Разразившееся по ту сторону рычание вынуждает встрепенуться и отскочить от двери.
Не успеваю опомниться и вдохнуть, как нетерпеливое «Аna!» на ряду с громким стуком врезается в барабанные перепонки, как гром.
— Вашу ж мать… — ворчу я, ощущая удары пульса в висках.
Нервно вытаскивая гребень из волос, беспощадно раздираю спутавшиеся пряди. Приходится вырвать небольшой клок и от этого застонать.
— Я войду! — он даже не спрашивает. Тупо ставит перед фактом, как будто мы уже сто лет женаты. Врывается в мою комнату, как к себе домой, и оглушающе захлопывает дверь.
«Отлично!» — хмурюсь ещё больше, переводя взгляд с расчёски на злого и чертовски сексуального мужчину.
С влажными после душа волосами, в свежей ярко-синей джинсовой рубашке, сказочно идущей к его серо-голубым глазам и слегка рыжеватому оттенку волос, Итан выглядит как бог. Одет с иголочки. Красивый. Статный. С широкими плечами и развитой мускулатурой, бугрящейся под одеждой. Смотрю на его предплечья с выступающими прутьями вен, на светлую поросль волосков, в которых они теряются, и судорожно сглатываю набежавшую по новой слюну.
— Я тебя обыскался, — голос, всё ещё пропитан напряжением, проходит сквозь меня колючим электричеством. Волнует до мурашек, до дрожи в теле. Такую бурю эмоций вызывает, что я теряюсь в мыслях. Во рту пересыхает от волнения.
— Ana, ты удрала из моей постели. Зачем? Какого дьявола ты вытворяешь?
Он делает несколько уверенных шагов в мою сторону. Пересекая сгустившееся пространство, становится напротив. У меня коленки подкашиваются. Из-за этого Святой выглядит ещё выше. Практически нависает надо мной угрюмой скалой.
Мамочки, что сейчас будет…
Я ещё за пилон не отгребла, а тут…
Мне необходимо посмотреть ему в глаза и что-нибудь ответить, но я не решаюсь поднять лицо. Нервно сглотнув, утыкаюсь взглядом в широкую грудь и забываю дышать.
— Итан… — вспоминаю, в каком состоянии оставила кровать, и краска стыда тотчас заливает меня по самую макушку. Естественно, он всё видел и оценил…
Чееерт…
Он дышит шумно и тяжело, убивая мои нервные клетки своей показательно выдержанной паузой. Я же, ощущая на себе неспешный, изучающий взгляд, теряю способность нормально изъясняться.
Да что со мной такое, в конце концов?
Ну переспали. И что с того?
Понимаю, что стали ближе, и нужно проще смотреть на некоторые вещи, стать более раскрепощенной, расслабиться, но я не могу. Сжимаюсь вся внутри, мысленно ища его поддержки, а он, словно специально испытывает моё терпение. Давит своей непоколебимостью. На эмоции выводит.
Гад!
— Я… Мне… нужно было, в общем… — лепечу невпопад. Горло жжёт, будто его стянули шерстяным шарфом. Необходимо сделать глубокий вдох. Замолкаю и судорожно вздыхаю.
— Может, прекратишь творить глупости и наконец-то начнёшь взрослеть?
Прекрасно. Так вот, значит, какого он обо мне мнения. Считает меня глупой и безрассудной девчонкой. Недостойной его святейшества.
— Зачем я тебе? — еле слышно сиплю.
— Этот вопрос мне уже задавали. Кажется, я догадываюсь, какой логикой здесь попахивает. Женской! Посему собирай свои вещи. Ты сейчас же переезжаешь ко мне.
— Но… Куда? — перевожу ошарашенный взгляд на его лицо, пытаюсь хоть что-то понять из сказанного.
Что он там себе напридумывал, пока мылся?
Он наверное шутит?
Мне кажется, я не готова. Вот так, сразу, в омут с головой… Точно нет.
— Туда, где тебе будет комфортнее, — отвечает Итан, сохраняя невозмутимость. — Выбирай сама. Либо бунгало, либо моя квартира.
***
Ещё совсем недавно я могла об этом только мечтать. Прикрывать глаза в каком-то уютном уголке и представлять нашу совместную счастливую жизнь. Но Итан не влюблён в меня. Игнорировать этот факт было бы глупой ошибкой. Что, если завтра ему наскучит моя компания? Он выставит меня за дверь, как выставлял своих бывших любовниц? Сколько у Святого их было? Взять, к примеру, Сандру. Ведь она совсем недавно вызывала у него неподдельный интерес. Я видела, с каким вожделением он пожирал взглядом красивое тело. Он хотел её, а не меня — неопытную, глупую девочку, свалившуюся как снег на голову…
— Мне и здесь неплохо, — лепечу я, не рассчитывая на то, что он предложит больше, чем в состоянии мне дать. — Почему мы не можем с тобой просто встреч…
— Аna, — перебивает, не дослушав, — прогулки под луной, походы в кинотеатр, в парки аттракционов, в чужие компании — всё это не для меня. Я много работаю. Меня сутками не бывает дома. И когда я буду возвращаться с работы к себе домой, я хочу, чтобы ты была там. Чтобы я не искал тебя по разным уголкам города у новоявленных друзей. Не вызванивал по телефону. Надеюсь, посыл понятен?
«Нет. Не понятен, — размышляю я, разглядывая мужчину с вопросительно-озадаченным выражением лица. — Потому что твой расклад меня не устраивает, дорогой. И твои руки на боках, уж тем более, не смогут убедить меня согласиться с твоими условиями. Тётя Катя права. Мужик должен сохнуть по женщине, сходить по ней с ума, чтобы она чувствовала себя счастливой и любимой. Должен видеть в ней не только партнёршу по сексу, но и женщину, без которой весь смысл жизни теряется. Это так трудно сейчас принять. Настоять на своём. Не шагнуть первой к краю пропасти, когда сердце вопит "забить" на все предрассудки, на слова взрослых, и просто наслаждаться жизнью. Но я хочу иного. Хочу, чтобы он проникся ко мне чувствами, а не только похоть испытывал…»
И как тут быть?
— Ana?
— Ну, знаешь, Итан, — вынырнув из раздумий, выпаливаю я: — Между нами не настолько близкие и доверительные отношения, чтобы я сейчас взяла и привязала себя к твоему миру. Начала жить по твоим правилам. Секс, это просто секс. Разве не в этом заключается мужское понятие об отношениях? Для того, чтобы просто потрахаться, не нужно жить в одной квартире, если только… В общем, не важно.
Я прикусываю язык и резко ухожу к шкафу, чтобы скрыть не только накатившую волну смущения но и свою растерянность.
Черт бы его побрал!
Я буду рыться в одежде до тех пор, пока ему не надоест на это смотреть! Пока он не выйдет из моей комнаты и не даст мне спокойно выдохнуть!
Боже, тёть Кать, вот зачем ты меня снова накрутила?
Зачееем???
— Блять! Энн, ты сейчас серьёзно? — слышу, как он шумно выдыхает воздух. Хорошо хоть в глаза не смотрю. Чувствую, как жжёт меня взглядом. Водит им от затылка до копчика и обратно… — Когда-нибудь ты перестанешь со мной спорить? Ты вчера призналась мне в любви! Боже… Зачем я с тобой связался? «Итан! Итан! Ты мой герой! Итан…» — это что было в аэропорту? Бред напуганной девочки? Когда это я успел потерять твоё доверие? Обернись и посмотри мне в глаза, мать твою!!!
***
Он рявкает так мощно, что я вздрагиваю, едва не подпрыгивая на месте. Зажимаю в ладонях какой-то свитер и, считая до пяти, перевожу дух.
Один… Два… Три… Четыре… Пять…
— Анечка… — выдыхаю едва слышно.
— Что, прости? — раздаётся за моей спиной. Совсем рядом.
— Повтори, — настаиваю я. — «Анечка…»
Если мне под силу выговорить его имя, почему бы ему тоже этого не сделать?
— Почему я не могу называть тебя так, как мне хочется? — горячее дыхание Итана толкается в мой затылок. Между нами небольшая дистанция. Я бы сказала, мизерная. Он не прикасается ко мне, но его энергетика безбожно колет мне кожу под одеждой миллиардами иголочек. Будоражит. — Мне нравится «Энни». Почему я не могу называть тебя так?
— Потому что… — ворчу я, сглатывая подступивший к горлу комок. — Просто мне нравится, когда моё имя звучит так, как я произнесла…
— По-детски?
Звучащая в его голосе хрипотца вызывает приятную дрожь. За эти секунды я даже успеваю расслабиться и немного разомлеть. А ещё через миг всю нахлынувшую эйфорию сносит волной негодования, вызванной его корявым произношением «Анэчка».
— Знаешь, что! — вспылив, разворачиваюсь к нему лицом и натыкаюсь носом на широченную грудь. Приходится отшатнуться, удариться затылком о полку и вскинуть на Святого злющие глаза. — Лучше уж «Царевна», чтобы ты знал! Ясно?
— Не знаю и не хочу ничего знать, Анэчка! Так нравится? — спрашивает с издёвкой, а меня ещё больше от этого в то жар бросает, то в ледяной холод.
Он лишил меня права голоса. Не дал возможности выступить в свою защиту против его же обвинений! Адвокат несчастный, чтоб его…
— Нет, "Этан"! Не нравится.
Целую минуту, скрипя зубами, мы играем в пристальные гляделки. Затем Итан не выдерживает первым. Выгребает из шкафа на пол гору одежды, оставаясь при этом непоколебимым засранцем.
— Собирай чемодан немедленно, иначе Кэтрин развяжет со мной войну. Она и так на взрыве, а я не хочу последствий. Как я потом тебя отсюда выцарапывать буду? М?
— Захочешь, выцарапаешь, — цежу, оценивая созданный им бардак. — А пока что я остаюсь здесь, — добавляю. — Соскучишься, найдёшь способ, а нет, тогда…
— Тогда что? — резко понижает голос до самых низких вибраций, которые может выжать человеческая гортань. Развернув меня спиной к себе, жёстко вжимает в своё тело, сгребая в удушающий захват рук. — Я тебя свяжу прямо сейчас, ты даже пикнуть не успеешь. Не то, чтобы выставлять мне какие-то условия. Ты теперь моя женщина. Сама напросилась. Так что придётся повиноваться мне. Так ясно, Эн?
— Ты не имеешь права! Ты законопослушный гражданин. Блюститель порядка! — визжу, предпринимая тщетные потуги освободиться.
— Ты плохо меня знаешь, малышка, — проникновенный голос с сексуальной хрипотцой опаляет ухо. Язык Итана, скользя по кромке раковины, вынуждает внутренности сжиматься. Из-за прилива возбуждения я закатываю глаза. — Не советую проверять мои тёмные стороны. Они тебе не понравятся.
— Я… Я не хочу быть очередной Сандрой, — нервно сглатываю и, сделав шумный вздох, добавляю: — Надеюсь, это понятно?
— Итан! — неожиданный крик тёти с навязчивым стуком в дверь врывается в наши головы, отвлекая от главной темы разговора.
Вот что ещё ей потребовалось именно сейчас?
— Итан! Матильда в обморок упала. Я не могу её в чувство привести! Выйди! Помощь твоя нужна! Святой!!!
Глава 30. Тревожный звоночек
Анна
Никогда бы не подумала, что родной человек буквально за короткое время может подлить столько масла в огонь…
Я, конечно, понимаю, что в обязанности тёти входит следить за потребностями хозяйки и помогать ей во всём, но сейчас я почему-то чувствую себя униженной, разбитой и преданной.
Тётя будто всадила мне нож в спину.
А Итан?
Он стоит как истукан и неосознанно стискивает на мне хватку, больше смахивающую на рефлекс. Вот она — реакция на Матильду. Когда-нибудь он перестанет о ней думать или нет?
— Больно! Отпусти меня! — взвыв, пытаюсь освободиться. На душе становится одиноко и тоскливо. Возникает желание спрятаться в собственный панцирь, как это делает улитка. Скрыться из виду и никому не показываться на глаза.
— Прости, Эн, я задумался, — машинально отвечает, выпуская меня из рук. Выуживает из заднего кармана джинсов телефон, кладёт его на тумбочку. — Мобильный свой забери. И впредь, следи за своими вещами. Не разбрасывай их где попало.
Я пропускаю совет мимо ушей. Некоторые моменты из вчерашнего вечера я даже не помню. Меня сейчас волнует другое. Побежит к ней или вызовет "скорую"? Такое чувство, что в эти секунды решается моя судьба. Я даже перестаю дышать, испытывая невероятное волнение. Умом понимаю, что человеку плохо, ей нужна помощь, а сердце отказывается принимать. Всё моё естество противится этому.
«Не иди к ней…»
«Пожалуйста, не бросай меня…»
«Там есть тётка, пусть спасает…»
«Ты же её не любишь больше?»
«Итан?»
— Где она? — его вопрос, обращённый к родственнице, врезается в мой висок словно пуля. Разрывает сознание. Дыхание из груди вышибает. Быстрые мужские шаги, скрип двери и резко навалившееся чувство одиночества ударяют по нервам мощным болевым раздражением. Кажется, что под ногами начинает качаться пол. Хватаюсь за дверцу шкафа, чтобы не упасть. Собираю себя по кусочкам, всё ещё не веря тому, что он сорвался с места и бросился к ней.
Сама срываюсь следом. Не знаю, зачем я это делаю. Наверное, для того, чтобы убедиться в том, что он ещё не забыл её, не вырвал из своего сердца, что попрежнему любит, а со мной просто ради развлечения.
Решил разнообразить свою сексуальную жизнь…
— Итан! Итан! Маме плохо! — наблюдаю, как Лиззи выбегает из-за угла, врезаясь в брата. Он ловит её прямо на ходу, подхватывает девочку на руки и продолжает следовать за тёткой к особняку.
— Тише, Принцесса. Тише. Не плачь. Всё будет хорошо. Отец где?
— У него важное совещание, — отчитывается тётя Катя. — Он не может бросить клиентов и примчаться домой. Он знает, что ты здесь. Просил помочь, затем перезвонить ему. Ты трубку не берёшь. Поговори с отцом.
***
— Хватит меня лечить, Кэтрин! — обернувшись, обжигает тетино лицо яростью. Даже мне становится не по себе от его предупреждающего взгляда. Приходится замедлить шаг. — Я сам решу по поводу Жоржа! Не лезь ко мне со своими советами. Или ты совсем берега попутала? Знай своё место! Ясно?
Тётя замолкает. Мне становится её жаль. Ведь по сути, у неё случились проблемы из-за меня, из-за моего появления на вилле. А также из-за участившихся визитов Итана и наших с ним неопределённых отношений.
Обойдя дом со стороны сада, мы поднимаемся на террасу, заходим на кухню, с неё попадаем в гостиную.
На полу сидит женщина шестидесяти лет. Она тихо плачет и гладит лежащую на её коленях голову Матильды. Девушка и вправду не шевелится.
— Господи, она хоть жива? — едва слышно шепчу я, ощущая холодок, бегущий по позвоночнику.
— Что с ней? — интересуется Итан, сажая Лиззи на диван. Затем опускается на колени рядом с бывшей. Взяв за тонкое запястье руку Матильды, прощупывает пульс. Через мгновение с облегчением выдыхает. Его плечи заметно расслабляются. Значит жива.
— Со вчерашнего вечера Матильду донимала тошнота. Недавно её вырвало. Спустя пару минут в обморок упала, — ломкий голос тёти дрожит от напряжения. Она заметно нервничает. После неприятной беседы с Итаном пытается сдерживать слезы. — Я попросила Марию вызвать «скорую» и присмотреть за ней, сама же ринулась к тебе, по пути вызванивая Жоржа. Думаю, она беременна, если ничем не отравилась.
Услышав эту новость, Итан вскидывает на тётку ошарашенный и слегка растерянный взгляд.
— Как беременна? — задаёт глупый вопрос и сразу же себя поправляет. — То есть, отец в курсе? — вопросительно глядя на тётку, пытается вытянуть из неё дополнительную информацию, но тётя Катя молчит. Не в силах вымолвить ни слова, сглатывает. Видимо, накал волнения подобрался к горлу удушливым комом, как и у меня.
— Я не смогла вызвать неотложку, — сообщает пожилая женщина, выныривая из затяжного отчаяния. — Вот… — всхлипывает, протягивая Святому разбитый мобильный. — Уронила, раззява старая…
— Кэт, дай мне ключи от её машины и присмотри за Лиззи. Я сам отвезу! — решительно сообщает Итан, вставая и поднимая Матильду на руки, как поступают с невероятно хрупкой и ценной ношей. — Так будет намного быстрее.
Он не замечает, как сдавливает моё сердце в своём кулаке. Оно истекает кровью.
Метнувшись к комоду, тётя вручает Итану брелок, а я, будто стою над пропастью, выбирая один из немногих вариантов.
— Можно я с вами? — делаю шаг к нему, но сразу же останавливаюсь, встречаясь с нечитаемым взглядом прохладных серых глаз.
— Нет!
— Почему? — слетает само собой.
— Останешься дома. Девчонки заедут за тобой после обеда. Вытащи у меня карту из заднего кармана джинсов. Купи себе на завтра наряд, обувь и что-нибудь из драгоценностей посмотри. Я хочу, чтобы ты выглядела достойно. Там будут важные люди. Никаких фокусов, Анна. Тебе ясно?
Помедлив несколько секунд, делаю, что велит. Спорить не решаюсь. Не в этой ситуации. Дождусь его возвращения и поговорим.
— Ясно…
— Вот и отлично. До скорого.
Глава 31. Шопинг
Анна
— Анют, ну перестань себя накручивать. Так ты только хуже делаешь себе, поверь мне, — заверяет Елена, перебирая вешалки и любуясь восхитительными нарядами. — Итан не тот мужчина, который наплюет на принципы и гордость ради новой интрижки с мачехой. Ему это не нужно.
Ей легко говорить. Она-то живёт с любимым мужем, которому родила ребёнка. Он её за это обожает и носит на руках в буквальном смысле этого слова. В этой дружной девичьей компании все девчонки обрели своё счастье, кроме меня. Может быть, я и вправду юная и глупая. Итану нужна успешная и целенаправленная женщина, такая как Матильда. Я иная. Ему, должно быть, скучно со мной. Он просто заботится обо мне, как о ребёнке.
— Гордость — это сказки. Кто реально любит, наплюет на неё, — говорю я, грустно улыбаясь. Снимаю с вешалки первое попавшееся чёрное платье и начинаю рассматривать его. Мне всё равно, что надевать. Никакого приподнятого настроения я не испытываю. Если честно, мне вообще никуда не хочется идти. Я бы зашилась где-нибудь с книжкой и кружкой глинтвейна и читала бы женский роман. Так проще отвлечься от реальности… — Итан, он до сих пор её любит, — добавляю я, переводя взгляд с платья на Елену. — Видела бы ты, с каким трепетом он на неё смотрел и как волновался. А когда заговорили о беременности, и вовсе побледнел.
— Если бы Итан тебе изменил, ты бы простила его? — неожиданный вопрос подруги ввергает меня в короткий ступор. Я об этом никогда не думала. В мыслях такого не было. Мы ведь даже ещё не встречаемся.
— Почему ты об этом спросила? — решаю поинтересоваться, вдруг Лена знает что-то такое, что даёт ей право об этом судить?
— «Кто реально любит, наплюет на всё…» — это твои слова, Аня. Так как? Простила бы?
— Не знаю… Не уверена. Он изменял Матильде?
— Ты слишком буквально восприняла мои слова. Это всего лишь предположение. Судя по разговорам мальчиков, он однолюб, поэтому ему сложно отпускать прошлое, в котором он был счастлив.
— Вот именно, — подхватывает наш разговор Алиса, которая всё это время крутилась рядом с нами, выбирая наряд для вечерней фотосессии с Марко. — Даже я не думаю, что Итан ещё раз захочет окунуться в то же дерьмо, из которого он вытаскивал себя годами. Клин клином вышибают. И ты ему в этом поможешь. Он тебя ревновал в клубе так, что дым валил из ушей. Все это заметили. Кроме тебя, естественно. Девчонки, а как вам это платье? — вытащив из вороха нарядов обшитые бисером и камнями лоскутки, Лиса прикладывает его к своей груди. — Ань? Тебе подойдёт. Смотри, какое элегантное. Нравится?
— Оно шикарное, но Святой её убьёт за это платье, — подытоживает Елена, задумчиво покусывая губу. — Сходу закажет рубище с доставкой на вашу свадьбу.
— Значит, нужно брать, — утвердительно кивает Алиска.
— Я бы взяла, — присоединяется к разговору София. — Чтобы у некоторых не только из ушей дым валил… но и… Ну вы меня поняли, да? Тем более, такое платье грех не купить. Оно же от известного французского кутюрье, славящегося своими эксцентричными нарядами. Да ещё и в единственном экземпляре! Вы в курсе?
— Так-с, примерь-ка, — недолго думая, Рита выхватывает платье у нашей невесты и втюхивает мне в руки. — Мы сейчас туфли подыщем под этот наряд, — с энтузиазмом сообщает. — Затем рванем в ювелирку, потрясём карту твоего спонсора и сразу в СПА. Хочется расслабляющий массажик после шопинга.
Ошарашенная оперативной работой девчонок, разворачиваю ценник информацией к себе.
— Вы с ума сошли? — глаза едва не выкатываются из орбит. На мгновение теряю дар речи…— Две тысячи семьсот восемьдесят пять евро за ЭТО???
— И что? Святой свободно может себе позволить такие траты. А ну-ка, девчонки, давайте, тащите эту глупышку в кабинку переодеваться. Хватит болтать!
Итан
Злился. Ненавидел, мать её, а в помощи отказать не смог. Думал, с Матильдой не будет никаких точек соприкосновения, только вот поднял на руки, и обожгло. Накрыло прошлым по самое не хочу.
Может быть, это просто жалость? Обычное человеческое сострадание, вызванное её недомоганием. Я же не монстр, в конце концов, игнорить такое.
Но тогда какого хрена в груди щёлкнуло, как только прижал её к себе? Мгновенно полыхнуло и обожгло. Сдавило рёбра до боли. Показалось, что сердцу мало места в груди.
Я не должен думать о ней. Она давно не моя. Она женщина отца. Его законная супруга. Мать Лиззи. Моей любимой младшей сестрёнки. Мэт априори не может вернуться ко мне, а я не должен больше об этом думать. Никогда.
Не должен и всё!
Но думал...
Мчался в госпиталь, перебирая пальцами тонкие и прохладные пальцы Матильды, и думал о нас. Вспоминал наш первый поцелуй. Она торопилась скрыться от ливня, поскользнулась на брусчатке, сломала каблук и подвернула ногу. Я спас её от падения среди возбуждённой толпы людей. Столкнулись взглядами и понеслось.
Мэт не была невинной. Она сразу зацепила меня в постели. Всё началось слишком бурно и также стремительно закончилось. Оборвалось в один из ненастных дней.
Если бы я тогда знал, чем всё закончится, отказался бы от неё? Наверное нет.
Случилось то, что должно было случиться. Мэт никогда не была моей. Она всегда принадлежала отцу. Рано или поздно она бы ему досталась. Я лишь помог им быстрее сблизиться. Исполнил свою миссию, вот и всё.
Дьявол, тогда какого хрена я здесь делаю??? Что со мной не так? Застрял на определённом жизненном витке и не могу с него соскочить. Иногда для большого прыжка нужно сделать шаг назад, но, блять, не до такой же степени! Определённо пришла пора что-то менять. И менять кардинально.
Прошло больше трёх часов, как я доставил Матильду в госпиталь для прохождения обследования. Успел переговорить с нужными людьми, добился для неё лучших условий. Теперь Матильда в надёжных руках, дождётся Жоржа и без меня, а вот с Анной я повёл себя как последний мудак. Очень злой и наглый. Сразу же было понятно, что она хрупкая и доверчивая девочка, что с ней будет непросто. Бросил одну среди мозгоправов. Не соизволил набрать её номер, сообщить о задержке. Сейчас вернусь, и снова начинай все с нуля. Извиняйся и доказывай, что ты не такое дерьмо, каким тебя нарисовали заботливые няньки.
Откидываюсь на спинку стула, выуживая из кармана телефон. Не успеваю активировать экран, как мобильный оживает вибрацией. Приходит смска из банка.
«Покупка Pomba Branca 4512€»
ОХУЕТЬ, девочки снимают стресс…
Пару секунд тупо пялюсь на экран. Сглатываю. Затем он тухнет и начинает отражать весь спектр меняющихся на моём лице эмоций: от выпученных шокированных глаз до порывающегося к пляске нерва под правой бровью. Видели бы сейчас меня парни. Нашли бы причину постебаться, как пить дать.
Чертовы бабы! И дело ведь не в сумме. Для Анны, как ни странно, мне не жалко, иначе бы давно спросил за долг. Дело в гребаной женской солидарности. Анна не рискнула бы потратить и цента. Я даже больше, чем уверен в этом. Она слишком скромная девочка. Меня волнует то, что Царевна поделилась со всеми случившимся. Теперь матрёшки отыграются на мне по полной. Держись, старик. Это только начало. До вечера ещё далеко. Устанавливать лимит трат — себе дороже. А уж если за дело возьмётся Лиса… Она припомнит мне всё. И арест с цыганами, и каталажку, и брачные танцы в полицейской машине, которые я по незнанию прервал…
Нервно заржав, всё-таки решаю её набрать. Ловлю себя на мысли, что до вечера не дотяну. Загнусь от скуки и рвану за ней, где бы она не была. За последние дни Царевна стала неотъемлемой частичкой моей жизни. Маленьким светлым ангелом, которого мне так давно не хватало…
— Алло, — берёт трубку после седьмого гудка.
Явно испытывала моё терпение.
Медленно выдыхаю, психологически настраиваясь на вынос мозга, хотя за Анной до этого дня не замечал такого недостатка.
— Как ты? — спрашиваю.
— Нормально, — отвечает спокойно, будто ничего не произошло.
Черт. Настораживает, однако…
У неё мощная группа поддержки. Несомненно отточили несколько пунктов её поведения. Жопой чую.
— Уверена? — пару секунд молчит, словно не решается ответить правду. — Эн, прости. Я должен был ей помочь. Тебе не нужно в этом участвовать.
— Я всё понимаю, Итан, — отвечает, не дослушав. — Не нужно оправдываться. Серьёзно.
— Ничего ты не понимаешь, глупышка. Покажешь, что выбрала для себя?
— Ты меня убьёшь? — аккуратно интересуется.
— За что? — удивившись, поднимаюсь со стула. Заложив руку в карман джинсов, с усмешкой подхожу к окну, устремляя взгляд на крыши частных домов. — За шикарное платье от кутюр?
— Откуда ты знаешь?
— Получил смску из банка.
— Господи… — её голос сипнет от волнения, и я начинаю чувствовать себя полным придурком. Сейчас накрутит себя до трясучки. — Прости, это не я. Это Ритка. Она твою карту взяла в оборот.
— Да плевать, Эн. Главное, чтобы ты была довольна. Ты довольна?
— Ты ещё спрашиваешь! Я в шоке. У меня никогда не было таких вещей. Спасибо, Святой. Я обязательно верну тебе деньги. Не знаю пока как, но верну, — лепечет, не унимаясь.
— Эн? — прерываю её. — Где вы сейчас?
— В СПА.
— Фотку пришли.
— Сейчас???
— Да.
— Эээм… Уверен?
— На все сто. Жду.
— Как знаешь… — прошелестела, сбрасывая вызов.
Через секунду в Директ прилетает картинка.
— Ох ты ж… Блять! — срывается с языка.
Повертев шеей, определяя наличие посторонних в пространстве, с облегчением выдыхаю. Никого. И тут же, услышав новые сигналы о доставке смс, устремляю глаза обратно в экран мобильника. Член синхронно дёргается с сердечной мышцей. Уела.
— Вот же ж… Мать их!
Да она издевается, что ли?
***
Лучше бы не требовал.
Почувствовав прилив крови к паху, инстинктивно поправляю под ширинкой стояк.
От одного взгляда на новую Анэчку в блядском белье и в кружевчиках не только ниже пояса огнём простреливает, ещё и прямой удар в голову прилетает, забивая её под завязку шальными мыслями. Давление в груди подскакивает к опасной критической отметке, хотя таким я раньше никогда не страдал.
Сжимая затвердевающий от похоти член, листаю фотки дальше и мысленно матерюсь, потому что, блять, сейчас я совершенно точно не хочу, чтобы эту паршивку мяли чужие мужские руки! А в массажном кабинете их дохрена, мать вашу! И они массируют ВСЁ! И в том, что девчонки не откажут себе в таком удовольствии — я совершенно точно уверен.
Ещё и постебаться успеют, стервы.
Потеряв всякий контроль и выдержку, набираю её номер снова.
— Долго вы там ещё? — спрашиваю совершенно нерадостным тоном.
Чувствую, как в груди назревает мне неведомое до сегодняшнего дня чувство злости, замешанное на ревности.
Да, мать её! Я ревную!
— Я позже перезвоню. Прости, Святой. Сейчас не могу говорить, — щебечет Анна, а затем издаёт какой-то странный и подозрительно протяжный горловой звук, как будто от чего-то кайфует.
— Эн!!!
— Целую...
И отключается, что б её черти взяли!
Не успеваю опомниться, как следом прилетает смска от Лисы:
«Тебе очень повезло с Анечкой! Наш человечек. Замечательная девочка! В общем так, Итан! Домой сегодня её не жди. У нас намечается предсвадебная пижамная вечеринка №2, и мы её похищаем! А ты подумай перед сном, есть ли смысл отталкивать девчонку из-за Мэт. Хорошо подумай. У меня пока что всё. Встретимся все вместе у алтаря. Лиса.»
— Что за дела, мать вашу??? Сколько нужно этих вечеринок? — нервно отключаю сотовый, сжимая его ладонью. Но он снова загорается.
Лиса: «Ой. Чуть не забыла! Загляни в Директ)) Спокойного тебе вечера, Святой…»
С вами не заглянешь. Как же… — ворчу я, предчувствуя неладное.
Захожу повторно в Инсту.
Открываю видеофайл.
Сглатываю, ощущая, как дыхание тяжелеет и начинают остро покалывать кончики пальцев рук. Они, прям, чешутся сжаться в кулаки и прощупать пару жизненно-важных точек у этого, млять, массажиста-сексолога!
Да ну нахрен! Серьёзно? Так вот, значит, отчего она постанывала…
Вылупившись на экран, смотрю, как волосатые мужские лапы, действуя внаглую, мнут бёдра и задницу охреневшей от кайфа Царевны. Скользят под полотенце, частично прикрывающее голую попу, и выныривают обратно, проделывая плавные массирующие движения. Щупают её всю, медленно погружаясь большими пальцами в ложбинку между ног. От этой картины в груди нешуточный ураган разворачивается. Закручивается мощной воронкой, сдавливая лёгкие. Взмывает кверху, разнося моё терпение в пыль да копоть…
— Итан Сантуш? — вздрагиваю от внезапно прозвучавшего за спиной вопроса, как раз тогда, когда решаю закурить. Резко поворачиваю голову к двери, вырубая к чертовой матери мобильный и пряча его в задний карман джинсов.
— Да, это я, — отвечаю грубо, хоть и не планировал.
Заметив моё напряжение, вошедшая в комнату ожидания медсестра тормозит у выхода, затем поспешно добавляет:
— Простите, вы можете пройти в палату к вашей родственнице. Мы закончили все процедуры. Госпожа Матильда хочет с вами поговорить.
— Хорошо, — нервно зачесав назад выбившуюся из причёски челку, добавляю: — Передайте ей, что я сейчас подойду.
Глава 32. Неприятные моменты
Итан
Умывшись прохладной водой, отправляюсь к Мэт.
Пришлось выкурить полторы сигареты и потратить в санузле добрых пять минут на то, чтобы снизить напряжение в яйцах.
Анна, когда хочет, может довести до белого каления за пару секунд.
Не девочка, а тропический тайфун какой-то.
Войдя в палату, осторожно прикрываю за собою дверь. Подхожу к кровати. Сажусь на край матраца у ног Матильды.
— Как ты себя чувствуешь? — встречаюсь с Мэт глазами. Лицо бледное, но она улыбается, а значит уже хорошо.
Раньше я бы взял её за руку. Расцеловал бы каждый палец. Прижал бы Мэт к груди и долго сидел с ней, лаская ладонью затылок. Утром я и так проявил слишком много личного. Испугался за неё и, под давлением эмоций, уничтожил ту самую невидимую грань, которую прочно удерживал несколько лет. Сейчас Мэт в безопасности, остальное неважно. Всё остаётся по-прежнему. Как было до её обморока.
— Мне намного лучше. Спасибо. Голова ещё кружится, но в моём положении это нормально. Я разговаривала с твоим отцом по телефону. Он уже едет. С минуты на минуту будет здесь. Ты какой-то возбуждённый. Что-то случилось? — она внимательно оценивает мой внешний вид.
Воздействие выкрутасов Анны на мои нервные клетки не проходит бесследно. Думаю, у меня на лице написано, что я горю желанием отсюда сбежать.
— Мне пора, Мэт, — все же беру её за руку и на прощание пожимаю тонкую кисть, чтобы не выглядеть мудаком. — Поскольку отец едет к тебе, мне здесь больше нечего делать.
— Ты снова сбегаешь? Не хочешь с ним увидеться? Узнать причину моего обморока?
Она накрывает мою кисть своей ладонью, пытаясь меня удержать, но я встаю с кровати, разрывая наш недолгий контакт.
— Ты беременна?
— Да.
— Поздравляю, — говорю сухо.
— И всё? — Матильда удивляется, как будто надеялась получить от меня более глубокие эмоции.
— Ты хочешь, чтобы я прыгал до потолка? Ребёнок Жоржа, вот пусть он и прыгает. Мне действительно пора, Мэт. Я рад за вас. Честно. Лиззи будет счастлива от этой новости. До встречи, — поцеловав её в висок, беру курс на выход.
— Итан? — окликнув меня, она вынуждает остановиться у самой двери. — Ты вернулся в своё бунгало?
— Возможно, — отвечаю, оборачиваясь к ней. Ловлю её радостный взгляд.
— Хорошо. Есть шанс, что вы с отцом помиритесь. Я бы очень этого хотела.
— Может быть, я даже женюсь, — выпаливаю только что пришедшую в голову идею. Почему нет? Друзья завязали с холостяцкой жизнью и не жалуются. Все счастливы. Расширяют семьи. Чем я хуже их? Хотя…
— Что??? Ты серьёзно? — от неожиданности Мэт резко садится на постели.
— А что тебя удивляет?
— Просто… Просто ты не планировал… — лепечет как-то даже растерянно.
— Я пересмотрел взгляды на жизнь. Мне почти тридцать пять и я хочу иметь семью. Может быть даже наследника сделаю. Кто знает…
— Ты и Сандра? Вы помирились? Она же… Вы же… Как бы несерьёзно?
— Это уже моё личное дело, Мэт, — сухо отрезаю, не позволяя бывшей лезть в моё настоящее. — Распространяться о своём выборе я не обязан. Прости, мне пора.
***
С отцом пересекаемся около лифтов. Лоб в лоб. Я выхожу в коридор, и он задерживается, чтобы поговорить со мной.
Последний раз мы общались с ним в день рождения Лиззи. Единственный веский повод, который заставлял меня переступать порог его дома после громкого скандала.
— Здравствуй, сын, — он прищуривается, задумчиво меня рассматривая. Лоб пересекает тяжёлая хмурая складка. На висках появилось больше седины. Уставший и задёрганный делами.
Я едва заставляю себя стоять на месте и сдерживать поток эмоций, рвущихся из груди. Каждый раз, когда его вижу, испытываю болезненное давление под рёбрами, словно через них мне кто-то выкурочивает куски внутренних органов, осложняя жизненные процессы в моём организме.
То, что он сделал со мной и с мамой — не прощается. Без всякой нашей вины он отнял у нас самое дорогое.
Каждый раз, когда я волнуюсь за Мэт, я подталкиваю себя к обрыву. Когда-нибудь это прекратится?
Он выдернул из меня душу, безжалостно смял её и вот сейчас пытается вернуть обратно, затолкать туда, где всё невыносимо жжёт и болит от ран. Хочет, чтобы я обо всём забыл. Стёр из памяти поступок, выходящий за рамки.
— Здравствуй, Жорж, — я протягиваю ладонь для рукопожатия, скорее автоматически, чем осознанно. Эта привычка выработалась за долгие годы работы в его компании. И никаким образом не повлияет на мою позицию, а также избранный мною путь.
— Спасибо, что позаботился о Мэт, — говорит отец, разъединяя наши руки.
— Ты ждал от меня другого поступка? — смотрю на него в упор. В груди колотит так, что хочется вцепиться пальцами ему в глотку, рывком вогнать отцовскую спину в стену и проорать, чтобы он наконец понял, какого дьявола натворил.
Мы сцепляемся взглядами и буравим друг друга до победного конца. Мой — тяжёлый. В его же глазах замечаю удовлетворённый блеск, не смотря на то, что лицо отца по-прежнему выглядит омрачённым.
Лучше бы ты меня не предавал, старик, тогда было бы всё заебись!
Ты же собственного сына голыми руками забросил в ад…
— Итан, — спокойный голос отца вынуждает вынырнуть из омута мыслей, — зарывай топор войны. Давай выберем время и поговорим как сын с отцом. Я тебе не враг, и ты это знаешь. Ты должен меня понять. Если бы Мэтти хотела остаться с тобой, я бы не стал…
— Ты мне не враг, отец. Всё верно, — недослушав, прерываю его. — Враги не поступают так подло. Они более достойные противники. У некоторых даже честь имеется. А ты свою растоптал. Променял на женские трусы, всадив мне в спину нож. Она, мать твою, была моей невестой! — не справившись с гневом, нависаю над ним. Сам не осознаю, в какой момент мой голос трансформируется в злобное рычание. — Я впервые в жизни полюбил женщину. Мэт была для меня всем! Жаль, что ты этого так и не понял. Лучше бы она не досталась никому из нас. Так было бы справедливо.
— Я думал о её чувствах в первую очередь! — парировав, отец замолкает, оценивая взглядом снующих туда-сюда людей.
Больница — не самое лучшее место для семейных разборок, но иного шанса для выяснения наболевшего я ему не предоставлю. Так что, пусть говорит сейчас, и на этом разойдёмся.
— Серьёзно, пап??? — поражаюсь его логике. — А о моих? А о маминых чувствах какого хрена ты не подумал? Ты думал только о себе! Тебе было плевать на нас! Кроме своего нового увлечения. Ты сделал больно матери. Этого я тебе никогда не прощу. Узнав о твоём решении развестись с ней, она наглоталась снотворного. Врачам чудом удалось её откачать! А если бы я не почувствовал тогда? Не появился в вашем доме, когда она загибалась? Она бы умерла! Понимаешь ты это или нет? Это ты её толкнул за тёмную грань. Ты чуть не убил её!
— Хватит, сын! — вспылив, Жорж хватает меня за плечи. Встряхивает, как непослушного пятилетнего мальчишку. — Да, мы с твоей мамой многое пережили, но она не отвернулась от меня в отличие от тебя. Продолжает со мной общаться.
— Она любит тебя! Вот и всё.
— Разве я виноват, что полюбил Мэт? Любовь — это не только счастье, но и боль. Сын, прекращай эту бессмысленную войну. Возвращайся в компанию. У меня намечается очень сложный судебный процесс в Бразилии. Я улетаю на месяц. Здесь мне нужен человек, которому я безоговорочно смогу доверять. Ты должен занять моё место…
— Отец! Мы с тобой уже обсуждали эту тему. И не раз! Я свою позицию менять не стану. Моё мнение ты знаешь, — скрипя зубами, стряхиваю с себя его руки, словно камень с плеч снимаю. Лёгкие наполняются большой порцией кислорода. Тряска по всему телу снижается.
Каждая наша встреча заканчивается напряжёнными спорами, которые ни к чему хорошему не приводят. Понимаю, что любовь не всегда поддаётся логике. Она заставляет людей делать разные поступки. Вынуждает творить дичь. Но как бы я не старался всё переосмыслить, как бы не хотел его понять, всё равно не выходит себя перебороть. Не могу, хоть сдохни…
— Счастливого тебе пути, Жорж, — рявкаю, разворачиваясь к выходу.
— Сын! Ты поступаешь как ревнивый глупец! Я тебя не узнаю! — доносится мне в спину его твёрдый голос.
Ускорив шаг, вырываюсь на улицу. Делаю глубокий вдох, выуживая из кармана джинсов мятую пачку сигарет. Закуриваю, осуществляя глубокую затяжку. Никотин нихрена не расслабляет. От него лишь сдавливает горло, и в груди образовывается неприятное чувство горечи и пустоты.
— Что же так хреново-то, а… — шепчу, выпуская изо рта клубок дыма.
Мама, может и простила тебя, отец, а я не могу.
Хотел бы простить, но сейчас, хоть убей, не могу…
***
Докурив, тянусь за очередной сигаретой, но в этот момент раздаётся трель сотового в кармане. По рингтону определяю, что звонит мама.
— Да, — отвечаю, выбрасывая истлевший окурок в мусорный бак.
— Здравствуй, родной. Как ты?
— Нормально.
Не совсем так, но матери знать об этом необязательно.
— Отец завтра улетает в Бразилию. Ты бы с ним поговорил, сынок.
— Уже пообщались, — бросив скользкий взгляд на окна родильного отделения, ухожу к машине.
— Опять ссорились? — аккуратно интересуется мама.
— Я же сказал, всё нормально, — натянуто отвечаю, садясь за руль.
— Ты так и не простил его…
— Это моё личное. И я прошу тебя не вмешиваться.
— Сын, я прекрасно понимаю твои чувства, но вам нужно высказаться друг другу. Поговорить и закрыть эти гребаные гештальты. Это не может продолжаться вечно. Мы не вечные, родной.
— Может быть, когда-нибудь, когда я смогу почувствовать что-то подобное к другой женщине, и она наполнит мою жизнь смыслом, тогда я поменяю отношение к отцу. А пока что буду придерживаться своего мнения. Мам, давай закроем тему.
— Ты к нему слишком жесток. Куда подевался мой добрый, милый мальчик?
— Он вырос, мама. Превратился в жёсткого и непробиваемого мужчину.
— Угу… Отпусти её, Итан. Это не любовь, сынок. Ты одержим обидой на отца. Злость тебя разъедает изнутри. Ты думаешь, что всё ещё любишь Матильду? Это самообман. Помирись с отцом, и болезненное чувство отпустит. Я больше тебе скажу: женись и заведи ребёнка. Оглянись, вокруг столько достойных женщин, столько всего, за что можно быть благодарным. Ты достоин лучшего. Хватит себя казнить!
— Ты решила меня добить? Мам, какой ребёнок? — хмурюсь, стискивая сильнее руль.
Такое чувство, что отец с матерью за моей спиной затеяли вселенский заговор. Что-то слишком сблизились они.
— Ни в коем случае, сынок. Мне сегодня сон плохой приснился. Я очень переживаю за Жоржа. Места себе не нахожу. Приедешь ко мне на полчасика? Поболтаем. Я так по тебе соскучилась. Целое утро возилась с твоими любимыми пирожками с куриной начинкой.
— Приеду, конечно, — улыбаюсь своему отражению в зеркале, вспоминая некоторые моменты из детства. Придёт время, и мне будет очень сильно её не хватать. Это неизбежно. Ведь все мы гости на этой земле. Без исключения…
— Мам, тебе что-нибудь привезти? — вставив ключ в замок зажигания, завожу мотор.
— Не нужно, милый. У меня всё есть, кроме тебя.
— Грибы мои любимые в тесто положила?
— А как же! — теперь улыбается она, и я наконец расслабляюсь, вспоминая о последних выходках Царевны. Если бы не свадьба Марко, похитил бы её сейчас и скрылся с ней у мамы на вилле. Единственное место, где мне спокойно и уютно. Где прошло моё детство…
— Сейчас буду, мам. Жди.
— Может, Анну возьмёшь с собой? — мама, будто проникает ко мне в голову и считывает секретную информацию. — Девочку, которой ты помог в аэропорту. Она же тебе нравится.
— Откуда ты всё знаешь, мам? — смеюсь, поражаясь её чутью.
— Я умею замечать мелочи из которых вырисовывается полная картина. Они заставляют тебя улыбаться, сынок, а это главное.
— У девочек «пижамная» вечеринка. В другой раз к тебе приедем. Угостишь её своим фирменным кокосовым печеньем. Она обожает сладкое.
— Как и ты, — хохочет мать. — Ладно, жду тебя.
Она отключается, а я нахожу номер Анны. Палец зависает над кнопкой вызова. Несколько секунд раздумываю, а затем решаю дать ей время до вечера. Пусть потусит немного с девчонками. Расслабится. Позже я заберу её к себе в бунгало и не выпущу из рук до утра.
Очередная смс из банка приковывает к себе мой взор.
«Покупка BOUTIQUE JÓIAS 1235€»
...К маме, блять...
Лучше к маме, от греха подальше…
Мне нужно срочно накатить сто грамм бренди, затем ещё раз проверить свои счета...
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ!
