– Ага, но мы перезванивались. Обменивались электронными письмами. Дуг как-то раз приезжал, и я устроил ему экскурсию по памятникам. Фред погиб в автокатастрофе. Билли сунул чертов ствол в рот и спустил курок. У Дуга и Рикки был рак. А они ведь моложе меня… По-моему, это из-за всей дряни, которой нас там обрабатывали. Знаете, синдром войны в Заливе. Может, я уже помираю и даже не ведаю об этом… Всякий раз, как у меня мигрень, сразу думаю, что всё кончено.
Он осунулся в кресле мешком.
Сев напротив него, Роби спросил:
– А с кем-нибудь из местных старых приятелей зависаете?
– Видел Лео Брума пару раз. Но уже давненько.
– Насколько давно?
– Больше десяти лет тому. И где бы вы думали? В баре в Сиэтле, наткнулся случайно. Он был там по делам, а я только что поменял работу и приехал на семинар. У него вроде бы все было путем. По-моему, он работал в госаппарате или что-то вроде, точно не помню.
– Еще кто-нибудь?
– На Ближнем Востоке я больше всего сблизился с Кёртисом Гетти. Но с возвращения в Штаты мы с ним больше не виделись. Даже не знаю, где он теперь.
«На том свете», – мысленно ответил Роби.
– Лео Брум ни разу не упоминал о Гетти?
– Не помню… Почему-то казалось, что они вряд ли поддерживают отношения. Но я же сказал, это было десяток лет назад.
«Десять лет назад так оно и могло быть», – подумал Роби.
– Еще кто-нибудь? Рик Уинд, например?
– Я читал, что его убили… В этом все дело?
– Вы поддерживали контакт с Уиндом?
– Нет. Уже много лет. Раньше виделись. Но он стал каким-то странным. Купил этот ломбард в захудалой округе… Не знаю. Просто изменился.
– А как насчет Джерома Кэссиди?
– Не-а. Не слыхал о нем с самого дембеля.
– Он здешний. Живет неподалеку.
– Вот уж не знал…
– А как насчет Элизабет ван Бюрен? Это ее фамилия по мужу. А девичья…
– Элизабет Клэр. Знаю.
– В те времена иметь женщину в подразделении было в диковинку, не так ли?
– Ага. Теперь-то, конечно, всё иначе… Но я всегда считал, что правило о нестроевой для женщин – хрень собачья. Они могут воевать ничуть не хуже мужчин. А в подразделении могли дать своей силе просиять по-настоящему. Мужики больше мачо. Женщины дают команде перспективу. И должен вам сказать, хотя им и давали боевые назначения на вспомогательные посты, технически они не должны были вступать в бой, но вступали стопудово. Во всяком случае, на Первой в Заливе. А Лиззи была одной из самых-самых. Она была лучшим бойцом, чем я, могу вам сказать.
– Но она больше не в армии, – заметил Роби.
– Что ж, для этого был железный резон, – ответил Зигель.
– Вы поддерживали с ней контакт?
– Поддерживал.
– Так почему же она больше не в армии?
– Рак. Начался с груди, а потом расползся. Теперь он у нее в мозгу, в легких, в печени… Разумеется, она обречена. Как только эта дрянь даст метастазы, всё кончено. Волшебных пилюль от этого не придумали. Она в хосписе в Гейнсвилле.
– Вы с ней виделись?
– Раньше навещал регулярно, но с месяц назад перестал. Она была то в сознании, то в отключке. По большей части в отключке. Морфин. Я даже не знаю, жива ли она еще. Следовало бы поддерживать связь, но слишком уж тяжко видеть ее в таком состоянии.
– Как называется заведение?
– Центральный хоспис. Рядом с трассой двадцать девять.
– Ладно.
– Да говорю же, это все дерьмо, которым мы там надышались! – воскликнул Зигель. – Обедненный уран, токсичные коктейли от всех этих артобстрелов… Пожары пылали повсюду, марая небо в черный цвет; горящее дерьмо, черт знает, что там было… А мы как раз посередке, нюхаем все это. С равным успехом это я мог бы сейчас дожидаться кончины на той койке.
Роби вручил Зигелю карточку.
– Если что-нибудь всплывет, позвоните мне.
– Так из-за чего это все? Как кто-то из моего прежнего отделения может быть замешан в эти дела?
– Это мы и пытаемся выяснить. – Роби помедлил. – Жена предупредила вас, что мы едем?
– Есть такое дело, – признал Зигель.
– Ее что-то тревожит?
– Она тревожится, что я могу лишиться работы.
Роби вспомнилась гипотеза Джули об отмывке денег для террористов.
– Почему? У вас тут проблемы?
– Я не сделал ничего дурного, если вы об этом. Но разве кто сейчас ходит в банки заниматься делами? Всё в онлайне. Я проторчу тут сегодня часов восемь, а увижу человека два. Как думаете, долго мне еще будут платить за такую работу? Банки сидят на деньгах отнюдь не просто так. Они чертовски скаредны. Письмена уже на стене. Мир переменился. А я, наверное, меняюсь недостаточно быстро. Может, и кончу тем, что буду таскаться с винтовкой по пустыне… Что ж еще остается для мужика в моем возрасте? Я могу стать толстым наемником. Но погибну там в первый же день.
– Что ж, спасибо за помощь.
– Ага, – рассеянно обронил Зигель.
Когда Роби покидал его, тот выглядел так, будто уже получил смертный приговор.
Они въехали на парковку Центрального хосписа двадцать минут спустя. Там стояло машин пятнадцать. Въезжая на стоянку, Роби внимательно осмотрел каждую: не сидит ли там кто. Въехав на свободное парковочное место, он поглядел на Вэнс.
– Хочешь заняться или мне пойти?
– Я хочу пойти, – заявила Джули.
– Зачем? – не понял Уилл.
