– Разыгрываете из себя доброго самаритянина? – спросил он у Роби, разглядывая пакеты и напитки.
– Ваши налоговые доллары за работой, – ответил Уилл, после чего отдал один пакет и кофе Зефирчику, а второй – женщине. Та, схватив еду и кофе, сграбастала свои пластиковые мешки и рванула по улице прочь. Роби отпустил ее, считая, что она вряд ли сможет поведать ему хоть что-нибудь.
Зефирчик стоял на прежнем месте, прихлебывая кофе.
– Не могли бы вы ответить на пару вопросов, э-э, агент… – начал было репортер.
На это Роби, подхватив Зефирчика под руку, зашагал прочь.
– Я так понимаю, это значит «без комментариев»? – крикнул репортер вслед.
Дошагав до следующего перекрестка, Уилл распорядился:
– Расскажите мне, что видели в ночь взрыва автобуса.
Зефирчик, открыв пакет, жадно впился в сэндвич с беконом, яйцом и сыром. Затем запихнул в рот целую горсть картофельных оладий и энергично зачавкал.
– Попридержи коней, приятель, – призвал Роби. – А то подавишься.
Проглотив, тот хлебнул кофе и развел руками.
– Чего надо-то?
– Всё, что вы видели или слышали.
Зефирчик снова откусил кусок сэндвича, уже поменьше.
– Бабах, – сообщил он. – Огонь. Охренеть!
И снова отхлебнул кофе.
– А поподробнее нельзя? – медленно выговорил Уилл. – Вы не видели никого рядом с автобусом? Скажем, сходивших или садившихся?
Зефирчик затолкал в рот еще горсть оладий и зачавкал.
– Бабах, – снова отрапортовал он. – Огонь. Охренеть! – И захохотал. – Жарются!
Роби решил, что его первое впечатление о состоянии ума Зефирчика было правильным. Он не в своем уме.
– Вы никого не видели? – равнодушно поинтересовался он.
– Жарются, – бродяга засмеялся и прикончил свой сэндвич за один укус.
– И вам удачи, – бросил Уилл.
Зефирчик глотнул горячего кофе.
Покинув его, Роби быстрым шагом направился обратно в кафе.
Джордисон получила свою еду и неспешно поглощала ее. В ее манерах не было и намека на энергичное безрассудство Зефирчика. Уилл понадеялся, что это добрый знак, сулящий, что она сможет поведать нечто полезное – или хотя бы внятное.
Он сел напротив нее.
– Спасибо за это, – негромко проронила Джордисон.
– Не за что.
Несколько секунд Роби наблюдал, как она ест, а потом спросил:
– Давно вы там?
– Десять месяцев, – ответила она, утирая губы бумажной салфеткой.
– Я здесь не затем, чтобы донимать вас вопросами об этом. Это не мое дело.
– У меня были дом, работа и муж.
– Сожалею.
– Я тоже. Просто удивительно, насколько быстро все полетело к чертям… Ни работы, ни дома, ни мужа. Ничего, кроме счетов, оплатить которые я не в состоянии. В смысле, доводится слышать, что такое случается, но ввек не подумаешь, что это случится с тобой.
Роби промолчал.
– Насколько знаю, он тоже, наверное, бездомный, – продолжала Джордисон. – То есть мой бывший. Ну, это я зову его своим бывшим. Он даже не удосужился подать на развод. Просто собрал манатки и смылся. А нанять адвоката, чтобы сделать это, мне было не по средствам. – Помолчав, она добавила: – Я ведь окончила колледж. Получила диплом.
– Последние несколько лет времена действительно трудные, – заметил Роби.
– Трудилась не покладая рук, поступала только правильно. Американская мечта. Как же…
Роби боялся, что она может расплакаться.
Женщина поспешно отхлебнула кофе.
– Что вы хотите знать?
– Про ночь, когда взорвался автобус. Что вы можете мне сообщить?
Она кивнула:
– Последние пару недель я спала за строительным мусорным контейнером. По ночам еще не слишком холодно. Прошлая зима была просто жуть. Я думала, до весны не дотяну. Январь был моим первым месяцем на улице.
– Тяжко.
– Я думала, что-нибудь или кто-нибудь подвернется. Половина моих друзей – как я. Вторая половина и знать меня не хочет.
– А родные?
– Ни души из тех, кто был бы в состоянии помочь. Теперь я сама по себе.
– А где работали прежде?
– Административная поддержка для строительной компании. По ходу, худшее из возможных рабочих мест в этой экономике. Я была всего лишь дорогостоящим предметом мебели, не приносящим прибыли. Попала под каток одной из первых, хоть и проработала там двенадцать лет. Ни выходного пособия, ни медицинской страховки, ничегошеньки. Жалованье прекратилось, а счета – как бы не так. А потом вышел срок и пособию по безработице. Я барахталась, чтобы удержать дом, целый год. Потом заболел муж. Болезнь высосала те жалкие сбережения, что у нас были, и оставила целую тонну счетов. Потом ему стало лучше, и он упорхнул. Сказал, искать, где глубже. Можете вы поверить в это дерьмо? А как же брачные клятвы насчет «в радости и в печали»?.. – Она с пристыженным видом взглянула на Роби. – Понимаю, вам вовсе незачем это выслушивать.
– Я способен понять, как вам нужно сбросить камень с груди.
– Спасибо, я уже порядком разрядилась. – Джордисон доела завтрак и отодвинула тарелку.
Потребовалось пару минут, чтобы она собралась с мыслями.
– Я увидела автобус, подъезжающий по улице. Он был ужасно шумный, так что разбудил меня. На бетоне не очень-то комфортно. И это не… ну, не безопасно. Я напугалась.
– Понимаю.
