- Ну и смотри хорошенько!
- Ты выдумал, что коммунисты против такой частной собственности, как твоя, а выходит, они тебе не нравятся потому, что они против атомной бомбы.
- Не пугай словами! - Джон стоял наклонив голову, точно разъяренный бык, готовый к атаке. Дора замерла рядом. - Что ж, может, я и за нее. Небось пугнет она твоих дружков, если посмеют к нам сунуть нос из Коммунистической державы…
- Обязательно сунут, - усмехнулся Том. - Придут за твоим домом, холодильником и пылесосом. Они только и мечтают захватить твою собственность. Брось! У них горят глаза на вещи поценнее. И за Докпуллера не бойся! Не тронут его, нам оставят, может, вот Майк со своими товарищами умней нас с тобой будут, с ними рассчитаются…
- Том, не развращай мальчишку! Иди отсюда, Майк, чего уставился? Марш в сад!
Мальчик, все еще неподвижно сидевший за столом и прислушивавшийся к разговору, неохотно вышел.
- Ну и несчастный же ты человек, Джон, как погляжу я на тебя, - с искренним сожалением сказал Том. - Дальше своего забора не видишь. А посмотришь через забор, - все тебе мерещится, что собираются к тебе залезть, холодильник уворовать.
- Дался тебе холодильник! - с досадой сказал Джон. - Завидно, что своего нет?
- Нет, Джон, младше я тебя, да по свету поскитался, людей повидал, - не завидую я, а жалко мне тебя. Был бы ты в их стране, повидал бы их дела, понял бы: не то что твой дом, им и богатства Докпуллера не нужны, они размахнулись на дела покрупнее. Они из своей страны такое сделают, что Докпуллер со своими богатствами - просто дрянь - тьфу! - внимания не стоит.
- Коммунистическая пропаганда! - угрюмо сказал Джон.
- Эх ты! Наслушался профсоюзных бонз да начитался «Медианского курьера» и без всякого смысла твердишь одно: «Коммунистическая пропаганда! Коммунистическое воззвание!» Ну, а в «Курьере» чья пропаганда? Господина Прукстера. Она тебе больше нравится? А ты не слушай ничьей пропаганды, сам смекай: ведь никому эта проклятая бомба так не страшна, как тебе, Доре и Майку.
- Это почему?
- А очень просто. Вот тебе почти сорок, а видал ли ты войну? Ведь когда за океаном бомбами и снарядами разрушали дома, убивали людей, ты преспокойно работал и копил денежки на свой дом. А там каждое поколение успевает две-три войны на своей спине попробовать. И ты думаешь, так будет продолжаться вечно? Шалишь, брат! Проголосовал ты за бомбу, значит, ее и получишь…
- Замолчи, Том! - в ужасе закричала Дора.
- Нет, не замолчу! - крикнул Том. - Не замолчу! Он только это и понимает. Он воображает, что будет по-прежнему мирно копаться в своем садике, пока наши бомбардировщики будут уничтожать города Коммунистической державы. Так она и позволит! Страна, расколотившая огромную армию нацистов, позволит нам безнаказанно убивать ее женщин и детей? Ну нет, это ты, Джон, дурачком не прикидывайся! Первой она на нас бомбу не пустит, но уж если мы посмеем, то тут держись…
- Не запугивай! Так мы их и пустим… - упрямо сказал Джон.
- Да разве тебя испугаешь! Конечно, ты не пустишь. Закроешь двери, окна, форточки, в саду дощечку выставишь: «Частное владение Джона Джерарда. Бомбы бросать строго запрещается».
- Не фиглярничай!
- Нет, это ты фиглярничаешь. Мир готов обрушиться, а он свое: «Плевать мне на мир, мой дом - моя крепость!»
- Послушай, Джон, - внезапно сказала Дора, - ведь Том правду говорит.
Джон, которого слова Тома застигли врасплох и потому заставили было призадуматься, услышав Дору, моментально рассвирепел. Ох уж эти женщины, всюду нос суют!
- Ну, ты, коммунистка! - грубо окрикнул он. - Всегда готова братца поддержать. Много ты понижаешь в политике!
Против обыкновения Дора не уступила.
- Да какая же тут политика? - с искренним удивлением воскликнула она. - Просто не хочу я, чтобы тебя и Майка в газ превратили. При чем тут политика?
- А не понимаешь, так не суйся! - огрызнулся Джон. Он был сбит с толку и неожиданным рассуждением Тома и еще более неожиданным сопротивлением Доры.
- Послушай, Джон, - сказала тихо Дора, - надо подписать. Неужели мы за то, чтобы этой проклятой бомбой уничтожали детей?
Джон чувствовал, что надо возразить, но он окончательно потерял нить: что, в самом деле, сказать? Он только твердо знал, что воззвание коммунистическое, но ведь в словах Тома, пожалуй, есть и правда… «Вот она, пропаганда, что делает!» - вдруг испугался он.
- Да ведь оно коммунистическое! - крикнул он в отчаянии. - Что же, ты хочешь, чтобы нас коммунистами считали?!
- Кем угодно пусть считают, лишь бы бомбы не было, - упрямо возразила Дора.
- А ты думаешь, как подпишем, так сейчас нас и послушают?..
- Вас двоих не послушают, а миллионы подпишут - поневоле придется послушать, - сказал Том.
- Уж и миллионы!
- Конечно. Неужели миллионы людей готовы погибать от бомбы? Эх, Джон, Джон! Да ведь не на бомбу, а на нашу глупость надеются все эти Бурманы. На то, что такие, как ты, скажут: мы - люди маленькие, ничтожные, мы не в силах ничего изменить…
