Джеймс снова плюхнулся на стул.
— Ну, будь я проклят! Только-только я нашел дочь, и вдруг какой-то малый собирается ее отнять!
Он встал, радостно улыбнулся им обоим, поцеловал Кейт и пожал руку Уиллу.
— По такому случаю надо выпить шампанского. Уилл, у нас не завалялась бутылочка?
— Будьте уверены! — завопил Уилл и с улюлюканьем бросился на кухню.
Оставшись наедине с Кейт, Джеймс присел на краешек дивана и крепко сжал ее руку.
— Кэтти, все в порядке, ты простила меня? Действительно все в порядке? Как бы мне хотелось в это поверить!
Она кивнула, ее глаза сияли.
— Действительно. Все просто чудесно! Уилл вернулся с шампанским и бокалами. После всех тостов и поздравлений они решили, что ужасно проголодались, но в ресторан не пойдут, а удовольствуются фирменными уэльскими сандвичами Уилла. Вскоре они сидели на кухне, ели, пили, хохотали, говорили обо всем сразу и ни о чем в частности, и Кейт мечтательно думала, что никогда в жизни не была так счастлива.
Наконец Джеймс встал и зевнул.
— Ну что ж, мне пора спать — в Японии скоро утро настанет. Спокойной ночи, Кэтти, милая. — Он нагнулся и поцеловал дочь. — Спокойной ночи, Уилл. Благословляю вас, дети мои.
Напоследок он обернулся.
— Надеюсь, вы сами решите, где лечь, — улыбнулся он, вышел и закрыл за собой дверь. Уилл хитро посмотрел на Кейт.
— Поняла намек? — спросил он.
Внезапно Кейт оробела. Она собрала тарелки, отнесла их в мойку и открыла кран, но Уилл протянул руки и тут же снова закрыл его.
— Не хватит ли на сегодня? — спокойно спросил он.
Кейт молча кивнула и потупилась.
— Я все понял, — сказал он и положил руку ей на плечо. Она затрепетала.
Уилл тихонько шепнул ей на ухо:
— Пора в постель, любовь моя…
Он ласкал ее долго, медленно и страстно, а когда все кончилось, обессилевшая и счастливая Кейт прикоснулась губами к его мускулистому плечу.
— Ох, как чудесно, — вздохнула она. Он приподнялся на локте и принялся разглядывать ее.
— Это ты чудесная, — сказал он голосом, от которого у Кейт мурашки побежали по спине. — Я до безумия люблю все, что у тебя есть, моя Кейт. Я люблю твои волосы. — Он погладил шелковые темно-рыжие пряди, рассыпавшиеся по подушке. — Я люблю твои зеленые глаза, в которых можно утонуть… Люблю твою улыбку… — Его глаза принялись блуждать по ее белоснежному телу. — Ты — совершенство, — вздохнул он.
— Но не это главное, — продолжил он через мгновение. — Я люблю твою честность, прямоту, благородство, умение признавать ошибки. Ох, так много всего, что у меня не хватает слов… — От волнения он перешел на французский. Кейт вздохнула.
— Ах, как бы мне хотелось говорить по-французски! Ты научишь меня?
— Конечно. Вот тебе первый урок. Повторяй за мной: «Je t'adore».[30]
Зеленые глаза Кейт заискрились.
— Я догадываюсь, что это значит. Je t'adore, mon cher Will!.[31]
Она точно подражала его интонации. Уилл довольно засмеялся и поцеловал ее:
— Прямо в яблочко! Следующий урок завтра утром. А сейчас тебе, наверно, хочется спать — ты ведь устала. Правда, ты устала? — с тайной надеждой спросил он.
— Безумно…
Она лукаво улыбнулась и калачиком свернулась под одеялом. Потом она положила руку на его гладкий, плоский живот и придвинулась поближе.
— Но все же не настолько, чтобы тебе не удалось пробудить меня. Стоит только как следует постараться. Ты ведь постараешься, Уилл?
Ей не пришлось долго ждать ответа.
Тремя месяцами позже, когда расцвели летние цветы, мистер и миссис Уилл Рэйвен рука об руку прогуливались по тихой песчаной тропинке в живернийских садах Моне.
— Чудесно! Волшебно! — Кейт глубоко вдыхала теплый, ароматный воздух. — Ты никогда не рассказывала мне, до чего тут прекрасно!
— У меня не хватает слов, чтобы описать здешние красоты, — признался Уилл. Он остановился и осмотрелся по сторонам. — О боже! Представить невозможно, что все это придумал один человек!
Кейт заглянула ему в глаза и почувствовала всю глубину обуревавших его чувств.
— Впервые меня привезла сюда мама, когда мне было десять лет, — сказал он. — Это было ее любимое место. До того она немного писала маслом, но после посещения Живерни забросила свое увлечение. — Его глаза заволокла мечтательная дымка. — А жаль, у нее были совсем неплохие картины…
Они медленно двинулись дальше. Всюду, куда ни глянь, горели и переливались на солнце огромные клумбы. Благородный голубой цвет соседствовал с лазурным. Нежные белые цветы, похожие на колокольчики, украдкой выглядывали из чащи темно-пурпурных клематисов. Гвоздики сменялись розами и туманными гелиотропами. Чуть подальше страстно пламенели яркие летние цвета — множество алых маков и настурций разных оттенков полыхало и буйствовало на фоне зеленой травы. Воздух был наполнен жужжанием пчел. Всюду порхали бабочки, садились, пили нектар, а потом перелетали на следующий цветок.
Кейт и Уилл прогуливались, не обращая внимания на окружающих. В этой сказочной стране они были одни. Они отошли в сторону, пропуская группу щебечущих, жестикулирующих, что-то взволнованно восклицающих дам. Когда они ушли, Кейт спросила: