Провокация преступления: сотрудники правоохранительных органов самостоятельно или посредством лиц, действующих под их руководством, пусть таковые формально и являются частными, не ограничиваются преимущественно пассивным установлением обстоятельств возможного совершения лицом преступления с целью сбора соответствующих доказательств и, при наличии на то оснований, привлечения его к ответственности, а подстрекают это лицо к совершению преступления (см., например,
При определении того, ограничились ли сотрудники правоохранительных органов при осуществлении негласных мероприятий преимущественно пассивным установлением обстоятельств возможного совершения преступления, имеют значение два фактора: наличие оснований для проведения данных мероприятий и роль сотрудников правоохранительных органов в совершении преступления (см., например,
О роли сотрудников правоохранительных органов в совершении преступления. Важно установить момент начала осуществления ими соответствующего негласного мероприятия, чтобы определить, «присоединились» ли они к преступлению, которое лицо уже начало совершать без какого-либо участия с их стороны (см., например,
Речь не идет о склонении в указанном выше смысле, если сотрудники правоохранительных органов инициировали лишь очередной эпизод объединенного умыслом продолжаемого преступления, что может иметь место только при наличии конкретных, достаточных и проверяемых данных о совершении этим же лицом предшествующих эпизодов (см., например,
Бремя доказывания того, что провокация не имела места, лежит на стороне обвинения (см., например,
Очевидно, что соблюдение прав человека и обеспечение высоких стандартов оперативно-розыскной деятельности несовместимо с погоней за показателями. Но при существующей системе координат приоритет всегда будет за статистикой.
Складывается уникальная ситуация: при всей декларируемой независимости судов уголовное правоприменение в России диктуется не судебной властью, а следственными и даже оперативными органами. Следователи формируют обвинение и доказательства исходя из материалов дел оперативного учета, а инфантильность судов привела к тому, что приговоры стали копипастами обвинительных заключений следователей – даже технические ошибки, допущенные последними, кочуют из досудебных документов в итоговые процессуальные решения по делу.
Примитивизация судебных подходов неминуемо привела к тому, что негласный запрос оперативных и следственных служб на снижение требовательности к процессу доказывания нашел отклик в регламентационной деятельности Верховного суда и правительства России.
