МВД не сомневалось: смысла в специальной норме нет. История закончилась полной победой силового блока. Формально разграничение составов сохранилось, но санкции были уравнены. Разница в порогах квалификации размера ущерба декоративна – 12 млн рублей как особо крупный размер для мошенничества в виде неисполнения договора не могут не вызывать иронии. С учетом блокирования применения специальных составов преступлений можно констатировать – либерализация уголовно-правовых подходов к бизнесу не состоялась, да вряд ли и была задумана как нечто реальное.
Процесс беспощадного истребления бизнеса субъектами его администрирования необратим, возможность возобновляемости этой базы для силовиков, ресурсной в извращенно-коррупционном понимании этого слова, исчерпана. Но вирус не имеет целью возобновление ресурса, он уничтожает плацдарм и ищет следующий. Маркерами имитационной сути многолетней битвы против «закошмаривания» бизнеса эффективно служат последние высказывания бессменного российского бизнес-омбудсмена.
На встрече с президентом в мае 2018-го: «Например, по коррупции: все наши исследования показали, что бизнес оценивает более положительно то, что коррупции становится меньше и прозрачность государственных процедур становится лучше. ‹…› Что касается уголовного преследования, то были внесены изменения в том, что касалось порогов ущерба, от которых зависит мера наказания за те или иные нарушения, те или иные преступления, которые совершаются. В этом смысле стало лучше. Конечно, наказаний стало меньше, потому что пороги ущерба стали выше (что не соответствует действительности. –
