Каково же было его удивление, когда в здание управы прибыли всего пять человек. Как раз те, кто не обладал магическими способностями и не участвовал в основных сражениях. Некоторое разочарование, легко читаемое на лицах хозяев и почетных гостей города, развеял своей вступительной речью граф Алехандро Шиловски:
– Как наделенный особыми полномочиями со стороны Фаррати Кремневой Орды его величества Ваена Герка, хочу отметить впечатляющие успехи общих сил сыска в прибрежных водах Экана. Все службы показали похвальное взаимодействие, завидную мобильность и примерное желание уничтожить любую скверну на теле родного государства. Завтра дипломатическому представительству Менсалонии в Куринаголе будет предъявлен категорический ультиматум о недопущении подобных пиратских действий в наших водах. Благо улик и доказательств более чем достаточно. Помимо этого, Кремневая Орда оставляет за собой право немедленно обратиться в новый Союз не только за политической поддержкой, но и за оказанием военной помощи в обуздании разгулявшихся работорговцев. Более полный текст моего заявления вы получите завтра.
После этого шурин Фаррати обвел рукой стол, уставленный блюдами и закусками, и перешел на неофициальный тон:
– О заслугах каждого отдельно взятого подданного поговорим тоже завтра. Но сразу хочу лично поблагодарить господина Райна Полеса за всемерную поддержку отряда надзирателей воли и за такой роскошный ужин. Первый тост поднимаю за город Экан!
Когда уже все изрядно выпили, закусили и расслабились, местный руководитель наклонился к Алехандро Шиловски:
– Но вы так и не сказали, где находятся остальные ваши коллеги. Их хоть накормили?
– Не переживайте, господин Полес. Они себя в обиду не дадут. И голодными не останутся. Тем более что коллеги очень обозлены нашими неожиданными потерями и отсутствием ориентиров для дальнейшего поиска. Поэтому они сейчас рыщут в поисках нового, более конкретного материала.
– Но хоть ее величество Огирию следовало пригласить за стол! Неудобно как-то…
– Как раз она первая и отказалась от ужина в нашу честь. Слишком много предположений ей предстоит проверить этой ночью.
– Да… такую колдунью не удержишь… – грустно согласился Райн. – Но вы хоть расскажете вкратце присутствующим гостям, как происходили события на море?
– Обязательно! Ведь пока мы шли к Экану, то запомнили все подробности не хуже участников штурма. Да и товарищи мои умеют рассказывать. Правда, Бабу?
Смилги вздрогнул от неожиданного вопроса и вздохнул с некоторой печалью в голосе:
– Чего уж там, расскажем…
– А чего так грустно, дружище? – поинтересовался Райн Полес. – Или вино не нравится?
– Да нет, вино превосходное, – похвалил гигант. Затем воровато оглянулся, наклонился к собеседникам и признался: – Просто обидно, что меня и сейчас с собой не взяли. Так вскоре из боевого рыцаря в дипломата на побегушках превращусь.
Граф Шиловски несколько строго попытался осадить своего товарища:
– Но ведь кому-то и на приемы ходить надо.
– Вот ты и ходи! – не совсем вежливо буркнул Бабу своему высокопоставленному товарищу. – Все равно тебе от этого по долгу родства и службы не отвертеться. А я недавно звание настоящего воина получил, но только за столами и сижу. Разве это правильно? Мне бы еще лет десять славно повоевать, славы и наград нажить, а уж потом можно и за столами байки травить.
– Не прибедняйся! – осадил его старый друг. – Тебе и так уже есть чем хвастаться. На годы хватит. Вот хотя бы про события в Спегото расскажи. У тебя, между прочим, здорово получается.
– Действительно, мы очень просим, – поддержал начальник порта. Заметив, что немного смущающийся воин не возражает, он громко объявил: – Господа, прошу тишины! Сейчас мы послушаем одну замечательную историю из уст непосредственного участника событий.
Бабу Смилги пожал плечами, смочил горло вином из кубка и стал рассказывать свою самую любимую историю:
– Выбрались мы из горного тоннеля, когда еще на северных склонах снег лежал. Зато какой вид открывался на столицу Спегото со смотровой площадки!..
К обеду комедианты въехали в маленький городок. Ранек направил повозку сразу к торговой площади. Вначале обежал ее всю на своих двоих, а потом заставил съехать Цая чуть ли не на пустырь. Глядя на такие действия, Уракбай засомневался:
– Да здесь нас никто и смотреть не придет. Может, все-таки поближе к людям? Мы раньше всегда так поступали.
