Попутчики даже подумали, что бывший десятник опять «провалился» на бессознательный уровень, потому что Ранек дернул за ножны одного из мечей:
— Ты как? Любуешься или…
— Да нет, любуюсь, — задумчиво отозвался Кремон. — Но при этом почему-то возникает убеждение, что я это уже вроде как видел. Вернее, даже не видел, а просто обязан как-то узнать и с чем-то сопоставить. Эти артефакты связаны с чем-то, что я не могу вспомнить. И это очень важно…
Поворот дороги скрыл древние сооружения из вида, и с последними словами воин уселся рядом с мэтром. Герцогиня пожала плечами:
— Ну знаешь, Заринат! Это уже переходит все границы здравого смысла. Если ты по каким-то чрезвычайным стечениям обстоятельств и мог пробовать волшебные плоды, то уж побывать здесь ну никак не мог. Сюда из менсалоний-цев только один из десяти попадает за свою жизнь пару раз. А из колдунов только каждый второй. А тут какой-то армейский десятник мнит, что вид этих сооружений ему что-то напоминает.
Невменяемый помнил о выданной Уракбаем легенде про возможное знатное происхождение десятника Зарината. Поэтому вполне резонно возразил.
— Но если я воспитывался в знатном сословии, умею обращаться с лошадьми и являюсь мастером боя, то почему бы и нет? Вполне возможно, что я путешествовал сюда со своими родителями в пору моей молодости, а то и юности. Возможно, и детства, потому что оно до сих пор покрыто для меня тучами забвения. И что еще могут напомнить эти странные постройки? — Он замер в коротком трансе, но так и не отыскал ничего подобного: — Нет, ничего пока не вспоминаю. А вы их с чем можете сравнить?
Молодой опекун только пожал плечами. Вилейма перевела вопросительный взгляд на Ранека, но тот лишь зафыркал в ответ:
— Да что оно может напоминать? Все утверждают, что подобных сооружений нет нигде в нашем мире. Значит, они ничего напоминать не могут.
Но тут из глубины повозки послышался раздраженный голос:
— Нет в тебе чувства прекрасного! Совсем ты подрастерял подсознательное восприятие действительности.
— О! Неужели ты тоже проснулся, старый хрыч? — хохотнул руководитель комедиантов. — Ну-ка… ну-ка ползи сюда и поведай нам свое видение этого вопроса.
Пасхалини пробрался к передку, откинул полог, открывая себе вид на дорогу, и только после этого стал отвечать:
— Во-первых, я не старый, а на пять лет тебя моложе. Так что могу и поколотить за «хрыча». Во-вторых, ты перестал рассматривать наш мир подсознательными зрительными образами. А чему учил наш великий наставник?
— Ладно, не будем об этом! — слишком строго попросил мэтр. Но его старый товарищ продолжал как ни в чем не бывало:
— А в-третьих, наш воин прав. То, что вы недавно видели, и в самом деле имеет свое подобие.
— Ха! И где ты его видел?
— Не только я! И ты, и Вилли. Да и воин наш, как оказывается. Только вот видели мы не здесь…
— А где? — …а совершенно в другом мире. И зовут его — Сонный. Ну-ка припоминай, какую форму имеют лепестки цветов на большой поляне?
Первой вспомнила Вилейма:
— Точно! Идеальная форма этих изогнутых дуг.
— Ну… это и так понятно, — разочарованно протянул Ранек. — Это вполне естественно: волшебные плоды, магические сны и дивные постройки. Хоть что-то должно быть связано между собой.
— Ага. Но теперь вспомни, что никто из Садовников, даже держащие в своих руках власть Неизвестные правители, не ведают, кто построил проходные желоба и какая энергия их подпитывает. Пользоваться ими для просмотра внутренностей охранники умеют, а в остальном — полные бараны. Хотя и стараются пустить пыль в глаза о своем всезнайстве.
— Ты бы меньше болтал, — нервно оглянулся мэтр, но герцогиня его успокоила:
— Как только мы въехали на дорогу, я установила полог непроникновения. Так что можем болтать, на любые темы.
— Да мне наплевать если слушают, — презрительно скривился Пасхалини. — В последнее время между Садовниками такое творится, что они среди людей всякий авторитет потеряли. А так называемые Неизвестные уже давно всем прекрасно известны. Но ведь такое по древним законам недопустимо! Нет, внешне все, конечно, остается красиво, достойно и незыблемо, но грызня в Саду началась — сущий ужас. Идет поголовное превышение власти и использование этой власти в корыстных целях. Но самое неприятное — участились жуткие убийства среди высшей знати и никак не могут отыскать ни самого убийцу, ни его нанимателя. Поэтому наш директор цирка и не рискнул сюда отправиться. У него-то здесь, поверь, друзей немерено, да из самых первых лиц здешней знати, и то от гастролей отказался. Так что сами соображайте, что к чему.
— Увы, дружище. Мы и сами много о чем наслышаны, — посетовал Ранек со вздохом, — но попасть сюда должны обязательно. Слишком много проблем будущего следует нам тут разрешить.
— Так давай сопоставим наши знания и решим, как и что лучше предпринимать.
— Давай.
