— Мм… — Невменяемый пытался лихорадочно вспомнить лица всех восседавших за столом людей, но так никого знакомого и не вспомнил. — Они изменили внешность, как и ты! — догадался он.
— Не без того, — согласилась женщина. — Но ведь фигуры остались прежними. И габариты своего заместителя в десятке ты никак не мог забыть.
— Кузласс Бинай? — Перед мысленным взором Кремона ещераз пронеслись контуры каждого уходящего из зала, где недавно пришлось ужинать.
— Да нет, у него сейчас совершенно другое имя, — тоном строгой учительницы принялась выговаривать Золана. — Ну! Вспоминай!
— Так ты ведь нас с остальными даже не познакомила.
— Шутишь! Неужели ты мог забыть графа Стерия Би-нокко?
Квадратообразная фигура графа тотчас переросла в конкретный образ наемника из Орды, и Кремон в порыве озарения воскликнул:
— Точно! Я сразу подумал, что он мне кого-то напоминает!
— Долго соображаешь…
— Да и ты изменилась, — не остался в долгу Кремон, в то же время ласково поглаживая женскую ладошку. — Ну а кто второй товарищ?
— Опять не угадал. Не товарищ, а подруга.
— Но… рядом с тобой всегда была только одна… — замолк в нерешительности воин, перебирая всех недавно виденных людей, — Лидия Салграй! Но на кого она похожа? Неужели… Нуда, очень может быть! Скорей всего, графиня Ортензия! Да и по беременности сходится. Ну-у-у-у! Это действительно впечатляет! Но как Лидия вдруг превратилась в графиню?
— Тоже очень таинственная история не для чужих ушей. Ведь я сама из рода Бинокко и могла бы побороться за наследство. Но решила сделать по-другому, иначе пришлось бы раскрыться перед врагами. При моем освобождении из когорты гладиаторов в организации побега принимала участие графиня Ортензия Бинокко, моя кузина. Конечно, скрытно и, конечно, в маске. В то время она была еще совсем юной девушкой. Когда мы окончательно вырвались из кольца и ушли от преследователей, кузина скончалась от смертельных ран и была лично мною захоронена в тайном месте, а родственники распустили слух, что Ортензия уехала на северный континент в поисках богатого жениха. В то время не было возможности бросить на род Бинокко хотя бы тень подозрений. Ну а когда мы втроем сюда вернулись, то я соответственно подправила внешность Лидии, отыскала для нее любые подтверждающие бумаги и гербовые кольца и сделала из нее графиню. Само собой, что Кузласс Би-най пришелся в качестве решительного и своевременного супруга. А уж когда их взяли под свою опеку герцоги Шиари, то открыто противостоять молодой семье никто не смог.
Пора было переходить еще к одному важному вопросу:
— Ну а как ты сама стала герцогиней? Ведь такие браки даже по расчету совершить практически невозможно.
Беседа проходила в неравных условиях. Воин ничего совершенно не видел в темноте тента, тогда как колдунья вполне естественно пользовалась ночным зрением. Да еще и ауру могла легко рассмотреть. Поэтому прочувствовала и заметила горькое ехидство, которое проскользнуло в вопросе. Резко выдернула свою ладошку и стала отвечать злым, раздраженным голосом:
— Не суди всех по себе! Это только тебе в виде бесплатной сиделки и грелки во весь рост могла понадобиться полковая подруга. А я не из таких!
— Конечно. — Кремон подавил в себе непонятное раздражение и говорил теперь с легкой грустью и ностальгией. — Ты и добивалась меня только для того, чтобы использовать в далеко идущих планах мести. Для всего остального я годился только в качестве ступеньки к достижению целей.
В ответ он услышал тяжелый вздох и почувствовал женскую ладошку опять в своих пальцах.
— Ты прав, извини. Но и неправ — тоже. Герцог Шиари всегда считался у нас лидером борьбы с рабством. И поэтому к нему я и устремилась в первую очередь, потому что именно он знал, кто и где из наших сторонников находится. Я и раньше была в него немножко влюблена, а его авторитет и величие меня просто ослепляли. И всего лишь за пару недель герцог окончательно меня покорил. Когда предложил стать его супругой, я не думала и минуты. Согласилась сразу.
Некоторое время женщина молчала, а потом с болью повторила уже сказанную фразу:
— Если бы я знала, что ты жив…
Невменяемый тоже очень долго боролся с одолевающими его противоречивыми чувствами. Почему-то хотелось страстно схватить Золану и сжать в своих объятиях, но, с другой стороны, возрастала непонятная злость на старую подругу, готовая вылиться в откровенную грубость. Поэтому он с большим трудом заставил себя сконцентрироваться на продолжении разговора:
— Герцог знает о нас? — Да!
— И о нашем сыне?
— Да.
— Странно, я бы не решился отпустить свою супругу с ее старым любовником.
— Хм! А он отпустил. Мало того, посоветовал мне как можно быстрей восстановить с тобой прежние отношения.
— Как?! Почему?! — Кажется, этот день грозил стать для Невменяемого самым шоковым днем в его жизни. — Ты, наверное, издеваешься надо мной?
— Нисколько… просто мой супруг серьезно болен, и сколько ему осталось жить, не может предсказать ни один врач.
Кремон вспомнил зеленоватый оттенок кожи герцога и непроизвольно вздрогнул:
— Сияница?
— Увы…
