Бывший офицер ГРУ Вадим Варягов по прозвищу Призрак приехал в российскую глубинку, чтобы по заданию компетентных органов ликвидировать лидеров преступной группировки рейдеров. С самого начала операция не заладилась. Мало того, что Призрак уничтожил не всех, так еще и некоторые из его жертв оказались членами куда более серьезной террористической группировки. Но что забыли террористы на этой малопримечательной земле? Ответ появился очень скоро – вскоре сюда должен приехать президент России…
Дом был невысоким, одноэтажным, внешне каким-то не ветхим, но легким и напоминал японские домики, построенные из щитов с перегородками из рисовой бумаги. Со всех сторон дом окружала невысокая дощатая терраса, огороженная перилами, сколоченными из жердей. Даже странно было представить, что принадлежал этот дом человеку, который владеет несколькими золотоносными шахтами и имеет значительную прибыль с добычи алмазов в другом районе страны. Но это, впрочем, никого не интересовало. Богатые люди имеют право на причуды, а желание время от времени уединиться в скромном доме, вдали от городской суеты иначе, как причудой, не назовешь. Вернее, даже не в доме, а, выражаясь местным языком, в бунгало, где не было даже душа, чтобы смыть с себя дорожную пыль.
А четверо людей, что крадучись, с оглядкой выходили из густого кустарника, частого в здешнем вельде[1], на людские причуды привыкли внимания не обращать. Они вообще-то видели и другой дом, принадлежащий этому же человеку, – громадный небоскреб в центре большого города. И даже знали, что сам он занимает в том небоскребе только два верхних этажа, а на крыше держит два вертолета: собственный комфортный, как лимузин, и боевой вертолет охраны. Кроме того, на крыше располагался еще и пост, где постоянно дежурили два автоматчика и охранник, вооруженный ПЗРК «Стингер»[2]. Более того, один из тех, кто приближался сейчас к бунгало, всегда мог и в здание входить, и беспрепятственно подниматься на верхние этажи.
Здесь, в степи, ничего подобного не было. Здесь сегодня тоже была охрана, как сообщили осведомители, но два даже лицензированных охранника не могли, естественно, ничего противопоставить профессиональным диверсантам. А из четверых людей, подходящих к дому, трое были именно профессиональными диверсантами, хорошо вооруженными, обученными, тренированными и готовыми к любому повороту событий.
Не было здесь и вертолета. Только чуть в стороне от дома стоял старенький, полуразваленный пикап, составляющий весь местный автопарк. Машина, не производящая впечатления, тем не менее вполне пригодная для езды по здешним местам, дорог, по сути дела, никогда не имеющим. Комфортный лимузин смотрелся бы здесь, напротив, крайне неуместно.
Впрочем, вертолету пришлось бы добираться от ближайшей точки базирования до этого бунгало всего-то чуть больше часа. Поэтому, учитывая возможности хозяина, отсутствию приличного транспорта тоже удивляться не стоило. Отстранение от благ цивилизации порой способно восстановить и здоровье, и нервную систему гораздо эффективнее настоящих клиник с полным штатом медицинских работников и обслуживающего персонала.
– Нганга, где охрана сидит? – по-английски тихо спросил один из вооруженных людей своего единственного невооруженного спутника. Его английский язык был так себе, но все же оставался понятным.
Молодой тощий негр улыбнулся и пожал плечами.
– Везде может… Где сядет, там и сидит… Днем один спит, другой караулит, ночью меняются. Где-то с собаками сидит. Слушать надо, как собаки залают. Собаки любят лаять. Где залают, там и охранник… – У негра английский был совсем никудышным.
О встрече с собаками – двумя рыжими риджами [3] – диверсанты были извещены заранее и потому подготовились. Все трое проходили специальный курс ликвидации сторожевых псов и при встрече знали как себя вести. Собаки и живут, и спят не во дворе, а дома. Но если будут ночью сильно лаять, их могут выпустить. А могут и не выпустить. На всякий случай прорабатывались два варианта ликвидации – в доме и на улице.
– Почему собаки до сих пор молчат? Ветер от нас, должны были бы услышать, – сказал второй из четверки.
Этот по-английски говорил даже хуже молодого негра, но все же и его все понимали.
– Сейчас залают, – сказал Нганга. – Они голос издалека слышат. Мы же говорим. А они слушают… Послушают, подумают – ага, скажут, Нганга пришел… И залают…
Но собаки не лаяли, и это казалось странным.
– Может, он в этот раз их с собой не взял? Ждал гостей и потому не взял?
– А что их брать? Риджи здесь всегда живут. Они ветер любят. Любят ветром дышать. В городе им плохо. Хасангмабута собак любит, в город не повезет… – Нганга чему-то широко улыбался, и его ослепительно белые зубы ярко сверкали при свете луны.
Вооруженные люди переглянулись. В каждом взгляде был вопрос.
– Да мало ли что… – на непонятном для Нганги языке сказал один из них. – Не возвращаться же из-за этого, командир.
– У нас неделя на выполнение приказа, – на том же языке сказал второй. – Если он отсюда уедет, что делать будем? Его небоскреб штурмом не взять.
– Идем, – согласился старший. – Предельная осторожность.
Тремя неделями раньше старший лейтенант и два лейтенанта спецназа ГРУ инструктаж получали не в своем управлении на Хорошевке, а в одном из кабинетов здания ЦК КПСС на Старой площади. Инструкции давал человек, который им не представился, но военная выправка его выдавала. И слова, сказанные человеком, были короткими и сухими, как команды, и произнесены были без интонаций.
