— Трое, охватывают твою старую позицию полукольцом.
— Ага, и давят неприрывной стрельбой, черти. Ну сейчас я вам покажу, что такое кровавая баня.
Я отполз назад, и, под прикрытием кустарника, двинулся влево, выбираясь из зоны окружения. Противник так же не стоял на месте, продолжая наступать со всех сторон. Они что, бессмертные что-ли?
Добравшись до очередного дерева, наконец-то смог приподняться. И тут же увидел одного из нападающих. Твою же через пень да поперёк! Это что надо было сожрать, чтобы обычного человека так разгондурасило?
— Кэп, это мехомутант, четвёртый класс опасности. Его крайне сложно убить из игломёта третьего класса. Нужно отделить правую руку от носителя, оборвать связь тела с псевдомеханизмом. И не приближайся к нему, мехомутанты невероятно сильны, по сравнению с человеком.
— Гранатой его оглушить можно? — спросил я, лихорадочно соображая, как мне поступить — попытаться завалить мехомута, или благоразумно свалить, пока есть такая возможность.
— У них органы чувств завязаны на нейросеть, свето-шумовая должна дезориентировать на некоторое время. Кэп, не думай, что сможешь убежать от них, у тебя просто не хватит выносливости. Они хорошо видят следы, особенно в исследованной локации, через двое‐трое суток нагонят. А эта зона, судя по всему, их место постоянной дислокации.
— Что ж они такими неудобными народились? — произнёс я, доставая из подсумка увесистый шарик. Нащупав палцем активатор, с усилием вдавил его и швырнул подарок под ноги воплощению Франкенштейна.
Горбатая фигура, которую знатно перекосило на правую сторону из-за увеличившейся до невероятных размеров правой руки, тут же замерла на месте. Всё тело мехомута, не имеющего и лоскута одежды, было грязно-серого, отвратительного цвета. Мерзкое зрелище.
Существо тем временем среагировало на мой бросок, и навело ствол игломёта, вросшего в левое предплечье, на то место, куда упала граната. Вспышка, грохот взрыва, и я тут же сорвался с места, наводя оба ствола на урода. Засвистели тяжёлые иглы, прошивая правое плечо мехомутанта насквозь. За какие-то считанные мгновения полсотни тонких снарядов так изрешетили гипертрофированную конечность, что она сама надломилась под своим весом.
— А-ар-ра! — взревел мутант, и медленно начал наводить своё оружие в мою сторону. Слишком медленно, я уже приблизился на расстояние двух метров, и двумя очередями разнёс его уродливую голову, словно переспелый арбуз. Решив, что уже завалил одного псевдомеха, собрался сменить позицию, но меня остановила Ева.
— Кэп, ты ещё не убил его. Нужно отделить наруч от туловища!
— Да твою же в душу! — выругался я, возвращая один короткоствол в кобуру, и хватаясь за рукоять мачете. Сделал два шага на сближение с симулирующей агонию тушей, и от души рубанул по тому месту, куда только что стрелял. Лезвие не подвело, почти на две трети перерубив мускулистую плоть и кость. Второго удара не потребовалось. Псевдо-механоид дёрнулся, попытался рвануться в сторону, и правое предплечье оторвалось, рухнув на землю. Из урода словно стержень выдернули. Толстые ноги-тумбы подкосились, и обезглавленная туша завалилась назад, прямо на здоровенный горб.
— Теперь всё? — спросил я, приседая, чтобы оставшиеся двое мутантов не увидели меня.
— Да, теперь он мёртв. — подтвердила искин.
— Этим уродам свойственен инстинкт самосохранения? — поинтересовался я, отступая за дерево. Черт, рюкзак сильно мешает, придётся снять его. Дракот, надеюсь тебя никто не съест, пока мы тут в войнушку играем.
— В отличие от простых мутантов, псевдо-механоиды ценят свою нежизнь.
— Мои мутации на них подействуют? — задал я ещё один наводящий вопрос. Чёрт, ведь мог расспросить обо всём заранее, но нет, всё находил более важные темы для разговора.
— Кэп, их органы восприятия окружающей среды ничем не отличаются от твоих, или от органов мутантов. Если псевдо-механоиды не выше четвёртого класса опасности, то твои усиления сработают эффективно.
— Тогда будем партизанить. — принял я решение, и по пластунски двинулся прочь от места убийства мутомеха.
Двух оставшихся уродов я увидел через минуту, когда ушёл с линии огня, и позволил себе осмотреться. Один был точной копией убитого, разве что левое плечо у него было не меньше правого, и игломёты он держал в обеих руках. А вот последний отличался. Если первые два выглядели, как перекаченые антропоморфные уроды, то этот вообще не походил на человека. Этакая металлическая бочка на человеческих ногах, с четырьмя гибкими шлангами-манипуляторами вместо рук.
— Сука! — невольно вырвалось у меня при виде малой копии капсулы, которая обрела сознание. — Ева, как такое вообще возможно?
— Кэп, это полноценный псевдо-механизм, пятый. Похоже преобразование произошло из невзорвавшейся капсулы. У нас нет оружия, чтобы бороться с ним.
— Твою же мать! — выругался я, понимая, что оставить рюкзак было непростительной ошибкой. Надо увести мехов за собой, а потом вернуться, забрать своё, и уходить в направлении базы. — Ева, что, оторваться вообще без вариантов? На кой хрен им преследовать одинокого заключённого?
