— Что такое? Ты же была такая смелая? — вкрадчиво спрашивает он, цепляя пальцами мой подбородок. — Чего ты испугалась, детка?
— Я не буду развлекать твоих гостей! — отвечаю, дергая подбородком. Пусть не трогают меня.
— Каких гостей? Я никого не приглашал. Что ты тут себе нафантазировала?
— Не надо… — снова дергаю подбородком, но мужские пальцы сжимаются сильнее, вынуждая меня смотреть в глаза цвета крепкого кофе. Ненавижу эспрессо. Он горький, вяжущий и заставляет сердце перекачивать кровь в два раза быстрее. — Я видела мужчин.
А Гордей надменно усмехается, качая головой.
— И что, по-твоему, должно произойти? Мы разделим тебя на троих? Одновременно? Или по кругу пустим? Ну подскажи мне, насколько извращенная у тебя фантазия? — издевается надо мной. Молчу, сжимая губы. — Это всего лишь охрана, детка. Не будешь бегать — вообще с ними не познакомишься.
— Я похожа на опасную рецидивистку? — огрызаюсь на стрессе. — Зачем меня охранять трем мужикам? Думаешь, сам не справишься? — тоже оскаливаюсь, как загнанный в угол зверь.
— Стал сомневаться после твоих утренних выступлений, — усмехается снова, надевая маску обаятельного мужчины. Отпускает меня, закрывает окно и задергивает штору. — А если серьезно, то, как бы ни была приятна твоя компания, у меня есть дела поважнее. Охрана — подмена. У них приказ: тебя не трогать. Только в крайнем случае. Не создавай им этих случаев, и нечего бояться.
Двигает кресло на место, пока я пытаюсь отдышаться, настороженно за ним наблюдая.
— Ты еще хочешь связаться с бабушкой? — выгибает бровь.
Киваю. Гордей открывает шкаф, снимает с вешалки черное платье и кидает его на кровать.
— Тогда надень это платье, приведи себя в порядок и спускайся вниз. Ужин стынет. У тебя десять минут. Никого, кроме тебя и меня, там не будет. Я не позволю никому разделить наше свидание, — снова ухмыляется и выходит из комнаты, оставляя дверь открытой.
Сволочь!
Меня начинает потряхивать, когда стресс и шок отпускают.
Я действительно хотела спрыгнуть с окна?
Я реально сошла с ума.
Надеваю чертово платье, смотря на себя в зеркальную дверцу шкафа. Если быть объективной, то платье мне нравится. Но я от злости и отчаяния с удовольствием разорвала бы его сейчас на лоскуты. Самое пугающее то, что шкаф полон новой женской одежды моего размера, в ванной женские шампуни, гели и даже кремы. И не просто «ромашковое поле», а реально брендовая хорошая косметика. То есть мое похищение не спонтанно, оно готовилось. Но я ума не приложу, для чего нужна этому психу. Хотел бы просто изнасиловать, уже давно сделал бы свое грязное дело.
Расчесываю в ванной волосы, а потом взъерошиваю их, наводя художественный беспорядок. Нет у меня теперь задачи понравиться этому гаду.
Выдох-выдох, выхожу из комнаты. Перила с обзором на гостиную — хорошая идея. Сразу видно, что тебя ждет внизу.
А внизу меня ждет накрытый стол на двоих, где полно еды. Сглатываю слюну. Я не ела уже больше суток.
Гордей стоит возле окна, тихо разговаривая по телефону. Других мужчин не замечаю. Их и правда нет в доме.
Медленно спускаюсь, на последних ступеньках иду уже на цыпочках, не дыша, прислушиваясь к разговору Гордея по телефону, пытаясь хоть что-то расслышать. Но нет, он чувствует мое появление и скидывает звонок, оборачиваясь, пряча телефон в кармане джинсов. Замираю на последней ступеньке, потому что мужчина подходит ко мне и протягивает руку. Не спешу вкладывать свою ладонь в его.
— К чему эта притворная галантность?
— Я обещал тебе звонок за хорошее поведение, Тая, — напоминает он. — На твое выступление на окне я закрою глаза. Но дальше все зависит от тебя. Будешь сопротивляться во вред себе или все-таки примешь правила игры?
Ладно. Киваю и вкладываю свою ладонь в его.
Гордей сжимает мою руку и тянет к столу.
И вот мы играем в «романтическое свидание».
Он отодвигает для меня стул, а я сажусь, осматривая стол. Здесь салат из манго, рукколы и креветок, аппетитный ростбиф, уже порезанный на аккуратные ломтики, жареная спаржа, молодой картофель с зеленью и какой-то белый соус рядом. Я почти давлюсь слюной от вида и аромата еды. Сглатываю, поднимая глаза на Гордея, который не садится, а разливает красное вино в наши бокалы.
— Я не буду пить, — отрицательно мотаю головой, когда он протягивает мне бокал.
— Не бойся, в этом вине ничего нет, кроме вина, которое поможет тебе расслабиться.
— А что было в том вине, которым ты опоил меня в клубе?
— Ничего опасного, что могло навредить твоему здоровью, — усмехается Гордей и садится за стол напротив меня.
— Ясно, — накрываю ладонью вилку и сжимаю ее. Он опять надел маску обаятельного мужчины, но я уже не куплюсь.
— Если ты хочешь воткнуть в меня эту вилку, то предупреждаю сразу: не получится, — с усмешкой качает головой. — Давай ты не будешь портить себе вечер.
Нет, смотрите какой самоуверенный. Считает себя бессмертным? Стреляю в него глазами, но растягиваю губы в фальшивой улыбке.
Беру вилку и накладываю себе в тарелку салат.
