— Правда? — сама обхватываю ладонями его лицо. — Все правда будет хорошо?
— Да, — положительно моргает.
Конечно, я до конца ему не поверила. Но другого выхода у меня нет. Хотел бы Гор меня отдать, уже давно упаковал бы и отправил папаше.
Радует в этой ситуации меня только то, что я действительно написала это чёртово «завещание» и в случае моей смерти всё перейдет детскому благотворительному фонду. Какая-никакая гарантия. Настораживает кулон на моей груди в виде вырванного сердца, но я тереблю его, словно оберег, всю дорогу до места встречи с отцом. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что уже через несколько минут загляну в глаза человеку, который убил мою мать и планирует убить меня. Хочется вживую увидеть эту тварь. Того, из-за кого я всё это переживаю.
— Сигнал не глушится? Мы скоро будем на месте, — сообщает кому-то Гор по телефону. — Хорошо, — выдыхает. — Снайперы наготове?
А я сглатываю, но в горле всё равно першит от сухости. Тянусь к бутылке с водой. Я до сих пор в шоке от перестрелки, которая застала нас в загородном доме. А теперь, получается, сама, добровольно еду в эпицентр ада.
— Зачем ты меня заставил надеть это чёртово платье? Чтобы умереть красивой?
— Ты не умрешь, — сквозь зубы отвечает мне Гордей. — Женщина чувствует себя увереннее, если на ней дорогое платье.
— А оно дорогое? — на нервах задаю глупые вопросы.
— Посмотри на меня, — Гор хватает меня за подбородок, поворачивая к себе. — Дыши ровно и размеренно. Запомни три вещи: ни в коем случае не отходи от меня, ничего не говори, даже если спросят, я отвечу за тебя сам, и слово «Марта». Как только я его произношу, ты считаешь про себя до трёх, падаешь на пол и закрываешь голову руками. Возможно, оно не понадобится, — спешит успокоить меня, поскольку мои глаза распахиваются, а губы издают судорожный всхлип. — Просто запомни. Что бы я ни сделал и ни сказал, не пугаться, не паниковать и не бежать в истерике сломя голову. Я буду. Говорить. Неправду! — выделяя каждое слово, произносит он.
Положительно моргаю, не в силах выдавить из себя слова.
— Всё, ты у меня умница. И очень красивая в этом платье, — улыбается без иронии и фальши.
— А ты меня никогда не целовал, — выдаю я в панике.
— Что? — выгибает бровь, поглаживая большим пальцем мою скулу.
— У нас был секс, но ты ни разу меня не поцеловал.
Не знаю, зачем я это несу. Будто это сейчас так важно.
— Не целовал, да, — выдыхает, уже скользя подушечками пальцев по моим губам.
Машина останавливается.
— Приехали, детка, — отпускает меня, отводя взгляд. — Я выхожу первый, ты — только когда я сам лично открою тебе дверь и подам руку.
Гордей и водитель выходят. А я остаюсь в машине, но все равно не чувствую себя в безопасности, мы где-то недалеко от города. Я примерно знаю это место. Если свернуть направо и проехать еще пару километров, там будет санаторий и детский лагерь. А мы стоим у ворот парка-отеля. Несмотря на то, что уже вечер, еще довольно светло. К Гордею выходит пожилой мужчина в потертом камуфляже и кепке, протягивая ему телефон. Гор слушает, что ему говорят, а потом отдаёт телефон мужчине. Наш водитель снова садится за руль, Гордей открывает дверь с моей стороны и подает руку. А я не выхожу. Не могу, ноги не слушаются.
— Детка… — выдыхает. — Я тебе обещаю, с тобой будет всё хорошо, — внушает он мне. И я верю ему и не верю одновременно.
Он сам берет мою руку и вытягивает из машины. Приобнимает за талию теснее к себе и ведет к воротам, которые нам любезно распахнул пожилой мужчина.
Мы попадаем действительно в парк-отель. Небольшая территория с деревянными домиками в стиле шале, дорожками, клумбами с цветами и кустами в виде животных. Здесь могло быть очень хорошо и уютно, если бы это место не воняло смертью. И самое пугающее, что в этом «чудесном» месте никого нет. Абсолютная тишина. Ни посетителей, ни гостей.
Гор ведет меня по дорожке вперед, мимо домиков и цветущих клумб, а я постоянно оглядываюсь, словно меня ведут на казнь. Не хочу умирать, но выбора нет…
Остановите этот кошмар!
— Когда мне было лет девять, — вдруг спокойно произносит Гордей, — я был здесь недалеко в лагере. Подрался с мальчишками, меня отчитали воспитатели и заперли в корпусе в наказание, чтобы подумал над своим поведением, — усмехается. Словно мы прогуливаемся, и он поддерживает беседу. Гордей сошёл с ума или я? — Так вот, я решил сбежать домой. Выпрыгнул в окно и понесся в неизвестном направлении. Потерялся, конечно. Уже стемнело. А вот на этом самом месте стоял загородный особняк какого-то чиновника. Я увидел дом со светом и начал перелезать через забор. Снимала с этого забора меня уже охрана. Чиновник оказался хороший мужик, накормил меня и оставил ночевать до утра, ибо я не говорил, откуда сбежал. А уже утром за мной приехала мать и гнала домой прутом, который сорвала с ближайшего дерева, — снова усмехается. — Вот такая ирония судьбы, Таисия, — выдыхает.
