Зато Анхельм повёл себя удивительно. Меня никто никогда так нежно не касался, никто так сладко не целовал, и уж точно никто никогда не старался доставить мне удовольствие. Я впервые почувствовала, что от близости с мужчиной может быть так хорошо. А ведь это, и впрямь, только ласки, пусть и очень откровенные. Такие… которые мне действительно хотелось бы испытать ещё раз.
– А я говорю, что вы задумали глупость. Это не яйцо, а старая каменюка! – пискляво выкрикнула за стеной какая-то женщина. – Угробите нам мальчика, что делать потом будем?!
Великие стихии! Ритуал! Он ведь должен состояться на рассвете!
Эта мысль мигом взбодрила и основательно напугала. Одевалась я очень быстро. Натянула на себя первую попавшуюся сорочку, нацепила длинную юбку из выданных Гарсинией вещей и прямо босиком выскочила из комнаты.
А в просторной кухне творилось нечто непонятное. Вокруг центра комнаты, где были начерчены знаки для ритуала, столпились пять женщин разного возраста. Они обсуждали правильность начертания символов, спорили о каком-то непонятном яйце, которое следовало как-то включить в схему, и не обратили на моё появление никакого внимания.
Зато сидящий в стороне от них Хельм увидел меня сразу. Наши взгляды встретились, он чуть улыбнулся и поманил к себе рукой. Было стыдно смотреть ему в глаза, но я всё равно подошла ближе. А когда оказалась рядом, Анхельм поймал меня за руку и, мягко притянув, усадил к себе на колени.
– Не смей ни о чем жалеть, – прошептал мне на ухо. – Мы не сделали ничего плохого.
– Но… – попыталась сказать я, только нужных слов не нашлось.
Хельм потёрся носом о мою щёку и легко коснулся губами шеи.
– Всё было правильно, за исключением зелья, – добавил он тихо. – Но за него я уже высказал Гарсинии. Правда, она не прониклась. Считает, что поступила так, как должна была.
Я попыталась собраться с мыслями, мне нужно было сказать хоть что-нибудь. А то сижу тут, молчу, как пришибленная.
– Я не жалею, – наконец, подобрала подходящую фразу.
– Хорошо, – ответил Анхельм. – И не нужно.
– Но ты вчера ничего не получил. Так ведь не должно быть, – произнесла я, поборов сомнения.
Ринор сразу внушил мне, что его удовольствие – моя первейшая цель. И я нужна ему исключительно для того, чтобы это удовольствие доставлять. Ни разу он не отпустил меня, оставшись неудовлетворённым. Даже когда я уже стала больше похожа на бездушную куклу, он всё равно достигал своего пика, хоть на это стало уходить гораздо больше времени.
А Хельм ночью даже не подумал намекнуть, что я должна сделать что-то для него. Хотя, может, дело в том, что я так глупо уснула?
– Я получил тебя, – прошептал Анхельм, чуть касаясь губами мочки моего уха. – Мне было хорошо уже от того, что ты ловила волны оргазма.
– Но ты ведь остался неудовлетворён, – я повернулась к нему, хотела увидеть его взгляд и случайно провела носом по его виску.
– Переживу, – ответил вергонец, подняв лицо.
И вдруг поцеловал меня в губы. Быстро, мимолётно и так неожиданно, что я даже осознать ничего не успела, так и застыла, пребывая в лёгком оцепенении.
Поймала взгляд Хельма – его глаза искрились довольством и предвкушением. И когда он снова склонился к моим губам, я не отпрянула, а приняла его поцелуй с искренним наслаждением.
Всё перестало иметь значение, важными остались только я и Хельм. Посторонние мысли, сомнения, страхи ушли куда-то на десятый план. А мы целовались, будто были здесь совсем одни, словно двое блаженных, которые нашли друг в друге живительный эликсир жизни.
Мои пальцы запутались в волосах Хельма, я прижималась к нему так крепко, как только могла, и хотела сейчас только одного: чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.
– Нет, ну вы только посмотрите! – возмутилась рядом женщина со скрипучим голосом. – Мы тут думаем, стараемся помочь, а он целуется с какой-то девкой!
Анхельм мягко отстранился и, повернувшись к женщинам, назидательным тоном ответил:
– Не с девкой, Шарна, а с невестой. Давайте познакомлю.
Он приподнял меня со своих колен, встал рядом и, обняв за талию, сказал:
– Дорогие сёстры, перед вами моя невеста, которая, по словам Гарсинии, предназначена мне богами, Эбелин Лиссер. Она айвирка.
На меня уставились четыре незнакомки и сама хозяйка домика. Правда, в отличие от остальных, она выглядела довольной. Зато в глазах её гостий стояло откровенное недоверие и даже лёгкое пренебрежение.
Хельм представил мне всех ведьм. Обладательницей того самого громкого скрипучего голоса оказалась черноволосая особа лет сорока на вид, по имени Шарна. Возраст других ведьм явно перевалил за первую сотню, хотя выглядели они довольно бодрыми. Звали их Ронда, Арила и Дарта.
– Не смущайте девочку, – бросила Гарсиния. – До рассвета всего пятнадцать минут, а ещё нужно решить, как правильно расположить яйцо.
Ведьмы всполошились, вернулись к обсуждению, а я посмотрела на Хельма и негромко спросила:
– Что за яйцо?
– Вот оно. Интересно, что скажешь, – ответил он и подвёл меня к столу, на котором в гнёздышке из тряпок лежал большой зеленовато-белый овальный предмет, размером с крупную дыню.
