– Я не хочу тебя убивать. Всё во мне противится этому. Слишком много мы прошли вместе. Ты мне был больше, чем другом. Братом. И вот скажи, Чет, что мне делать?
Он шмыгнул носом. Его трясло, а в глазах была полная безысходность.
– Я пошёл против тебя, Хельм. Этого нельзя прощать. Что бы там ни двигало мной, какие бы ни были у этого причины, важны лишь факты. За содеянное сам себя я бы подверг публичным пыткам и долгой казни, чтобы другие видели, какой исход может их ждать, – он судорожно вздохнул. – Знай. Я принимаю свою участь. Признаю вину, понимаю всю её глубину. Да, ты пообещал, что убьёшь меня сам и быстро, но я возвращаю тебе это обещание. Прошу только об одном: позаботься о моей дочери. Она точно ни в чём не виновата.
– Судьба Лины тебя не беспокоит? – спросил я холодно.
– Беспокоит. Очень. Я безумно за неё переживаю. Но знаю, что ты не причинишь ей вреда, пока она не родит. То есть, сейчас она в относительной безопасности. Но я готов взять и её вину на себя.
– Нет. Она доживёт только до рождения вашего ребёнка. Потом будет казнена, в этом не сомневайся. Её мне ни капли не жаль, и интуиция со мной согласна.
Я развеял купол и вернулся на трон. Приказал Чету перечислить всех, кто был причастен к заговору, и он, кивнув, продолжил свой рассказ. Правда, все названные им люди сейчас находились в камерах и допросных, но толпе придворных будет полезно узнать их имена и причины арестов.
Лину привели, когда Четтер уже закончил давать свои публичные показания. Её поставили на колени рядом с ним, но, в отличие от Чета, она даже не думала в чём-то каяться и смотрела на всех с гордостью истинной королевы.
– Аделина, я задам тебе только один вопрос, – проговорил я, чуть склонив голову набок. – Скажи, применяла ли ты к Четтеру приворот?
– Нет, – заявила она громко и уверенно.
А у меня на душе вмиг стало легче, ведь я почувствовал, что это ложь.
Я снова поднялся, подошёл к ней и, коснувшись её подбородка, прошептал заклинание истины. Оно было болезненным, забирало очень много энергии, но с некоторых пор магической силы во мне стало неизмеримо много. А ещё оно могло выжечь сознание… да только Лину мне было не жаль.
Девушка вскрикнула, пошатнулась, но всё-таки сумела не упасть. Когда же она снова посмотрела на меня, в её глазах стоял ужас.
– Повторяю вопрос. Ты применяла к Четтеру приворотные ритуалы или зелья?
Она повела головой и начала раскачиваться из стороны в сторону, словно пыталась впасть в транс. Да, это считалось одним из способов противостоять действию чужого колдовства, но сейчас не помогло.
– Да, – всё-таки сказала ведьма, а Чет рядом замер с широко распахнутыми глазами.
– Какой? – спросил я Аделину.
– Истинной любви, – проговорили её губы, а в глазах при этом стояла паника.
– Запрещённый. На крови. С жертвами, – перечислил я то, что знал об этом ритуале. – Что и требовалось доказать.
Развеяв своё заклинание, я снова направился к трону.
– Почему же ты сразу меня не приворожила? – спросил с неуместно весёлой усмешкой.
После её слов у меня, наконец, появилась, полная картина произошедшего. Теперь всё действительно встало на свои места.
– Ты колдун, на тебя не подействовало, – сказала она, зло сощурившись.
А я… рассмеялся. Но в этом смехе не было ни радости, ни довольства. Только непонятное облегчение.
– Я любила тебя! Любила! А ты меня – ни капельки! Только пользовался мной и моим даром! – выкрикнула ведьма, вскочив на ноги. – Я должна была стать твоей королевой! Я, а не какая-то рабыня из Айвирии! Сломанная крылатая девчонка не имела права забирать то, что принадлежало мне! И ты предал мои чувства этим выбором! Ты…
Я щёлкнул пальцами, и она тут же захлопнула рот и застыла изваянием. Повинуясь моему знаку, гвардейцы вывели её из зала. Как только ведьма скрылась за дверью, придворные будто оживились и начали перешёптываться, а я снова обратился к своему другу-предателю:
– Твою судьбу, Четтер Гайсли, решит суд. Но каким бы ни оказалось его решение, я дам тебе возможность увидеть дочь. На этом всё.
Выйдя из зала, я на мгновение остановился и медленно выдохнул. Холт ободряюще похлопал меня по плечу, но говорить ничего не стал. Нет, мы всё обсудим, но позже, когда эмоции утихнут, а информация в голове уложится по правильным местам.
Сейчас мне больше всего хотелось просто плюнуть на всех и вернуться в дом Гарсинии, где всё было честно, открыто, просто и понятно. Где меня ждала Эбелин. Но путь мой лежал на границу с Айвирией, где сегодня на закате я назначил встречу Гервину. Бессмысленную войну между нашими странами нужно заканчивать, причём в самое ближайшее время.
Правда, при мысли о новых мирных переговорах, которые, наверняка, опять затянутся на несколько месяцев, стало тошно. Но нам всё равно придётся подписать договор, только касаться теперь он будет лишь отношений между нашими странами, никак не затрагивая мою личную жизнь.
