В звуках мне почудился голос Дэваля, и я прислушалась. Шаг за шагом продвигаясь туда, откуда они звучали, я все больше и больше распаляла любопытство. Что там Дэваль делает? Привел Шарлотту? Позвал друзей и рассказывает, какая я бездарность? Получает от Самаэля от нас двоих за сон на рабочем месте? Нет, это уж совсем маловероятно.
Когда звуки стали громче, я остановилась и осторожно заглянула в зал, к которому они меня привели. Открывшаяся картина сначала показалась однозначно понятной и простой: вырвавшаяся из аида темная душа и страж, не позволяющий ей прорваться обратно.
Но что-то было не так.
Дэваль действовал яростно и грубо. Душа, нечто непонятного пола и вида, грязная и обезумевшая, ревела, пытаясь ухватить парня, но он ловко уворачивался и смеялся. Впечатляющее и одновременно ужасающее зрелище. Умом я понимала, что это существо, лишь напоминающее человека, воплощенное зло, отправленное в аид во благо всех миров, но сердцем жалела рвущегося к свободе беднягу. Он совсем не был похож на того мужчину, что пришел в бар. И, кажется, я знала причину.
А потом я вдруг поняла, что делал Дэваль.
Когда душа рванулась к Пределу, отчаянно протянула руки к завесе, Грейв за шкирку оттащил его и выбросил обратно в центр пещеры.
- Я еще не закончил, - рыкнул он, закатывая рукава. - Давай усложним задачу. Ну?! Давай! Забери меня с собой!
Не выдержав, я рванулась вперед.
- Ты что творишь?! - рявкнула так, что замерли оба — и Дэваль и душа. - Он же человек!
- Что ты здесь делаешь, я велел тебе оставаться у прорехи!
- Думала, ты попал в беду! А ты… боги всех миров, Дэваль, что ты делаешь?! Что ты такое?! Это для тебя развлечение? Его страдания? Это весело? Да он рвется обратно в аид, лишь бы ты прекратил! Так нельзя!
- Он — зло.
- Но это не повод его мучить.
- О, ты ошибаешься, Аида Даркблум.
- Даркблум, - словно эхом повторила душа.
- Должны быть границы! Между издевательствами и наказанием пропасть, хотя ты об этом вряд ли знаешь! Но даже в тебе должно быть сострадание! Нельзя играть так с теми, кто осужден на вечные муки.
- Надо же, говоришь прямо как хорошая послушная девочка, - криво усмехнулся Дэваль. - Но я не спрашивал совета. Вернись к прорехе.
- Нет. Я пойду к Самаэлю и все ему расскажу, потому что иначе ты себя погубишь. Станешь камушком в дурацких весах, решающих, кто из нас насколько хорош.
При взгляде в стремительно темнеющие голубые глаза невольно вспоминались другие, из сна, застывшие в одной точке. Кожа покрылась мурашками.
- Даркблум… - снова раздался шепот, но на этот раз вовсе не из Предела.
Мы оба перевели взгляд на душу. Я отшатнулась: существо жадно меня рассматривало, медленно расплываясь в улыбке.
Оно меня словно… узнало? По фамилии?
- Уходи! - крикнул Дэваль, и на этот раз ослушаться приказа не пришло в голову.
Я бросилась в коридор, и успела бы, если бы душа в один нечеловеческий прыжок не оказалась рядом со мной. Я даже не знала, что люди могут так прыгать. Да в существе и не осталось ничего человеческого. В отличие от прошлой вырвавшейся души, он слишком долго пробыл в аиде, потеряв и сущность и облик.
Так вот какое наказание ждет тех, кто не заслужит право на вторую попытку. В конечном итоге они превратятся в монстров?
Холодные руки обхватили мои запястья раньше, чем я успела отреагировать.
Болезненное, мучительно долгое прикосновение. Достаточно долгое. Даже слишком.
- Аида!
Дэваль впервые назвал меня по имени.
Уже знакомое ощущение холодной тьмы, тянущейся откуда-то из расщелины в пространстве, на этот раз не исчезло так же резко, как появилось. Дэваль не схватил меня за руку, не выдернул в последний момент из объятий аида. Я даже не знаю, попытался ли он сделать хоть что-то, потому как сознание померкло в тот же момент, когда мир вокруг исказился до предела, превратившись в нечто, подобное сгоревшему дому Вельзевула.
Последнее, что я подумала, было сожаление.
Теперь я точно не найду папу. И больше никогда не встану на коньки.
Потом я открыла глаза. Надо мной простиралось кроваво-красное небо аида. С тяжелыми серыми тучами, словно написанными грубой кистью художника, давно забывшего, как выглядит небо.
Эпилог
Дэвалю никогда не нравилось бывать в мастерской Дара. С десятков полотен на него смотрели лица. Множество лиц, десятки. Некоторых он помнил - когда-то лично провожал в аид. Многие наверняка уже потеряли свой человеческий облик, превратились в монстров, одержимых жаждой смерти. Некоторые казались ему светлыми, и порой Дэваль размышлял: значит ли это, что они оказались достойны Элизиума? Или он все же совсем не разбирается ни в душах, ни в иных.
То, что он сделал, определенно служит этому доказательством.
Будь его воля, он перевернул бы холсты так, чтобы видеть только пейзажи. Окошки в невероятные миры.
