Невозможная птица полностью

Не обращая на него внимания, доктор продолжал:

– Они засняли несколько эпизодов, пытались продать их как киножурнал. Но на него никто не обратил внимания, – он улыбнулся. – Тогда они ибсенизировали меня.

– Ибсенизировали?

– Ну да, я стал совсем безобразным, когда мои гормоны вступили в игру.

Черт, как долго не загорается зелёный.

– Я был профи по части банджо, – пальцы Клиндера поползли по его обширному животу, он с ухмылкой принялся дёргать за невидимые струны. – Но я был уже совсем не мальчик. Никогда не замечал, что происходит с детьми-звёздами?

Да заткнётся ли он когда-нибудь? Господи, как же этот человек любит звук собственного голоса!

– Они так чертовски восхитительны, пока они дети. А потом наступает созревание. И вся их привлекательность сходит на нет, превращается в нечто смехотворное. Вот так и случилось со мной, – Клиндер закудахтал.

Это было абсолютно верно. Проклятье, этот красный свет собирается гореть вечно!

– Ибсенизировали?

– Настоящий Железный Дровосек. Из «Волшебника Страны Оз»[41].

Чёрная машина подъехала к ним и остановилась впереди, не закончив поворот. Она включила фары, но не двигалась с места.

– У него была аллергическая реакция на серебряный грим. Страшно было смотреть – едва держался на ногах. Тогда его место занял Джек Хейли. Парень, должно быть, сильно огорчился, узнав об этом. Джек стал звездой. Звёздный час Ибсена был, когда он танцевал с Ширли Темпл.

Он помнил это.

– Но она не стала безобразной.

– Да уж, она стала послом Соединённых Штатов в Мали или чем-то в этом роде.

– А Бадди выкачивал деньги в Беверли…

Клиндер улыбнулся.

– … Хиллз, вот именно.

– Плавательные бассейны, – сказал Майк.

– Кинозвезды.

Клиндер опять согнул пальцы, и как раз в тот момент, когда оба они были уже готовы воспроизвести в уме начало соло на банджо Флэта и Скраггса, залп крупной дроби высадил заднее стекло. Осколки посыпались дождём на их головы и плечи.

– Господи помилуй! – воскликнул Клиндер.

Пригибаясь, Майк разглядел толстого китайца, высунувшего дуло дробовика из заднего окна чёрной машины, подъехавшей к ним сбоку. Та машина, что была спереди, сдала назад, пока не коснулась их бампером.

Вот дерьмо, подумал он. Опять начинается.

Но Клиндер не испугался – он кипел от негодования.

– Эй вы, долбоебы, что это вы тут затеяли?! – Он высунулся из машины и со всей мочи заколотил в тонированное стекло чёрной машины, загородившей им дорогу. На его плечах блестели алмазы, как у Майкла Джексона.

– Кто это? – спросил Майк, затиснувшийся под щиток.

– Корректоры, – сказал Клиндер. – Кто же ещё? Они просто пытаются нас запугать.

Майк сел на сиденье, и стекло в чёрной машине опустилось. Темноволосая женщина в больших солнцезащитных очках улыбнулась из окна. Между глаз у неё было что-то вроде татуировки. Буква «Х».

– Доброе утро, доктор, – сказала она.

– Иди в жопу! Вам что, идиотам, делать больше нечего?

– Мы хотим поговорить.

– Ну так позвонили бы мне.

– Не с тобой. Как дела, Майк? – спросила женщина. – Пейджер ещё при тебе?

Он кивнул, с удивлением пытаясь понять, как она может быть связана с Такахаши. С азиатом, постоянно держащим руку в кармане.

– Они дали тебе пейджер? – брызгая слюной, забулькал Клиндер. – Да… Да ты имеешь представление, кто это такие?

– Не особенно, – признался он.

– Классические социопаты! – он поднял вверх палец. – Держись от них подальше.

Майка позабавило, что Клиндер не сомневался в том, что он будет повиноваться ему, как повиновались все остальные.

– Почему?

– Почему? Почему?!! Они убивают людей, вот почему!

– Мне казалось, ты говорил, что мы все здесь мёртвые.

Водитель чёрной машины прошептал: «Боже мой!»

– Да, мы все мёртвые, – сказал Клиндер.

– Так каким же образом, черт возьми, они могут убить мёртвых людей? – спросил Майк.

Клиндер закатил глаза.

– Они могут, понял? Я ручаюсь тебе в этом.

– Ты с ним или с нами, Майк? – спросила темноволосая женщина.

Клиндер или Корректоры? Таков ли был вопрос? Майк посмотрел на женщину с меткой между глаз. Сорок лет. Короткие тёмные волосы. Широкая кость. Её голос напоминал ему молодую Лорен Бэколл[42]: дым и гравий. Он перевёл взгляд на лысого, непомерно толстого Клиндера в его бумажной фуфайке. Человека, который загипнотизировал его, когда ему было десять лет.

– Что стало с Гейл? – спросил его Майк.

– Гейл? – Клиндер нахмурился.

– Женщина, с которой ты жил.

– А, Гейл, – доктор облизал губы. – Не знаю. Мы разошлись. Она была немного… ну, жёсткой. Не одобряла мои методы. И она никогда не ладила с пришельцами.

– Пришельцы сосут, – сказала женщина.

Клиндер хихикнул.

– Милая, какая богатая философия! Неудивительно, что у вас, ребята, столько приверженцев.