Бобби, вспомнил Майк. В магазине. Мальчика звали Бобби. Дот нагнулась, чтобы подобрать пистолет. Она предложила его Майку, но он лишь посмотрел на неё.
– Вот, – сказала она, – как крошится печенье.
– Моя мама тоже здесь? – остолбенело спросил Дэниел.
– Боюсь, что нет, – сказал Клиндер. – Она умерла ещё до сохранения. Но здесь есть архивы, которые смогут ответить на многие твои вопросы.
Доктор провёл их по длинному белому коридору в комнату для совещаний. Большой экран на одной из стен. Большие плевательницы из нержавеющей стали, равномерно расставленные вокруг стола. Комната была очень чистой: в воздухе стоял запах «Лемон Пледж».
Шон сел на колени к Дэниелу. Он решил, что никогда больше не выпустит его из своего поля зрения.
Клиндер, в своей бумажной пижаме, взял пульт с дальнего конца стола. Свет погас. Шоу началось.
В начале было дешёвое кино пятидесятых годов. Точнее, даже киноафиша. Нечто невнятно-розово-мелодраматическое, сплошным потоком скользящее по экрану. НЕСРАВНЕННАЯ ЭСТЕР УИЛЬЯМС! Пышная блондинка в жёлтом цельном купальнике, шествующая к дальнему концу трамплина.
– Эх, что за женщина! – сказал Клиндер.
НА ЭТОТ РАЗ НАВСЕГДА. Очевидно, название.
– Снято на острове Макино, – сказал Клиндер.
НАТУРНЫЕ СЪЁМКИ НА ОСТРОВЕ МАКИНО!
Доктор слегка покраснел из-за своей оплошности, но продолжал:
– Им следовало бы подогреть воду для мисс Уильямс.
ОЧАРОВАНИЕ! РОМАНТИКА! СТРАДАНИЯ ВЛЮБЛЁННЫХ! Пара, целующаяся при лунном свете, искрящийся пролив Макино позади.
– Разумеется, до окончания постройки моста тогда было ещё далеко, – сказал Клиндер.
– Хорошо бы он заткнулся, – сказал Шон.
ЕЁ ЛУЧШЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ! Прыжок с высокого трамплина. Женщины, демонстрирующие синхронное плавание. Голубые кадры, снятые из-под воды. Поразительный олимпийский замах и гребок Эстер. Довольно рискованное дело для того времени, подумал Дэниел. Но Клиндер был из тех шоуменов, что не могут вынести, когда приходится делить огни рампы с кем-нибудь другим.
– Она, должно быть, использует водонепроницаемый грим, – сказал Клиндер.
– Вы не хотите немного сбавить обороты? – спросил Дэниел.
– Что?
– Мы не нуждаемся в вашем постоянном комментарии.
– Я думал, что вношу дополнения. Это не помогает?
– Заткнись, – объяснил Дэниел и был вознаграждён бесценной улыбкой своего сына.
Ночной клуб. Вращающиеся пары в чёрных смокингах и платьях наподобие пляжных зонтиков. ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ КСАВЬЕ КУГА И ЕГО ОРКЕСТРА! У микрофона – круглый усатый человечек в белом смокинге и фраке, с феской на голове и плешивой собачонкой в руках. Его оркестр в красных тюрбанах на помосте позади. Картонные пальмы на фоне задника, изображающего звёздное небо.
ГВОЗДЬ ПРОГРАММЫ – КОМИЧЕСКИЙ ГЕНИЙ ДЖИММИ ДЮРАНТА! «Носатый» падает в свадебный торт, корчит гримасу и восклицает: «Ай-йи-йи-йи-йи!»
ЧЕТЫРЕ НОВЫХ САМОБЫТНЫХ ПЕСНИ НЬЮМЕНА И БАУМА! Какой-то чудик роберт-тейлоровского типа, в голубом шёлковом халате с монограммой, с сигаретой в руке, мечтательно глядящий с балкона и тихо напевающий себе под нос, перекрывая струнный оркестр в восемьдесят тысяч инструментов.
– Он пидор или просто притворяется? – спросил Шон.
– В чем вообще соль всего этого? – спросил Дэниел.
Клиндер остановил плёнку на сцене в ночном клубе.
– Третий ряд, в оркестре, справа. Это твоя мать… – он шагнул к экрану и показал. – Видишь эту рыжую со скрипкой? Один из скрипачей в этот день заболел, и им нужна была замена. Струны замотали лентой, чтобы не было звука.
