Дверь в тёмную комнату открылась. Он увидел чёрный силуэт мальчика в дверном проёме. Шон тихо подошёл к нему и осторожно взял за руку. Точно так же, как он сам подходил к мальчику, когда того мучили кошмары. Эта мысль позабавила его: миниатюрная копия его самого, успокаивающая его выросшего сына. Шон включил ночник и огляделся, осматривая весь тот кавардак, который Дэниел устроил на своей кровати. Он подумал: если бы он был мной, он сейчас заставил бы меня прибираться в комнате. Дэниел наблюдал, как его глаза перебегают от одного предмета к другому. Ключи. Очки. Бумажник. Школьные фотографии, разбросанные по всему одеялу.
– Ха! Да ведь это я! – Шон сгрёб фотокарточки, плюхнулся на живот рядом с Дэниелом и принялся перебирать их. – Тьфу ты, – сказал он, и Дэниел понял, что он обнаружил экземпляр времён второго класса: в тот день его безобразно подстригли.
Потом он нашёл свою мать.
– Она часто мне пела. Дэниел закрыл глаза.
– Мне нравился её голос, – сказал мальчик печально. Пожалуйста, только не надо петь, – подумал Дэниел.
– Эй, а где?..
Внезапно Шон вскочил и начал лихорадочно обыскивать комнату. Рыться под простыней, заглядывать под кровать.
– Что ты там делаешь, дружище?
– Я не могу найти её!
– Что?
– Где ты её держишь?
– Что?
– Ты не мог её потерять! – яростно прошипел мальчик.
– Эй-эй-эй, – сказал Дэниел, садясь в кровати и хватая его за плечи. – Ну-ка успокойся. Скажи мне, что ты ищешь?
– Твою птицу.
Дэниел изумлённо посмотрел на искажённое отчаянием лицо сына.
– О чем ты говоришь?
– Они есть у всех.
– У меня никогда не было птицы. – Выражение лица мальчика ужаснуло его. – В чем дело?
– У всех… – он захлебнулся на полуслове, и лишь молча смотрел широко раскрытыми глазами.
– Шон, – сказал твёрдо Дэниел. – Давай успокойся. Мальчик заплакал.
– Шон?
–
Дэниел не мог понять, что его так расстроило.
– Ну и что? Что из того, что у меня нет птицы?
– Ты Корректор.
– Но послушай… – он сделал попытку переубедить мальчика. – Я ведь даже не могу произнести это слово на букву «С»!
Сын, всхлипывая, уткнулся в его грудь.
Дэниел так сильно хмурил брови, что у него заболел лоб, его рука нежно поглаживала содрогающееся маленькое тельце. Что это за мир? – думал он. Что это за мир, куда я попал?
Майк смотрел на радужный ворох птиц, когда услышал шаги.
Он повернулся и увидел человека из «7-Eleven» – высокого смуглого азиата, похожего на того парня из гонконгского боевика. Агент Такахаши. Все так же одетый в безупречный чёрный костюм. Улыбаясь, он кинул что-то Майку, тот поймал: это был его бумажник.
– Какого черта? – воскликнул Майк. – Это же личные… каким образом?
– By. Когда вы были в машине. Нам будет не хватать этого парня. Он был нашим лучшим карманником.
Майк в ярости посмотрел на Такахаши.
– Да ладно, остынь. Так полагается. Пойдём-ка. – Он поманил его пальцем и повёл в душевую – длинную комнату зеленого мрамора с круглыми сточными отверстиями примерно через каждые три фута. Кио один за другим поворачивал краны в стене. Шипение усилилось, и комната наполнилась паром. Потом он начал раздеваться, поставив свои ботинки на деревянную скамью. – Лучше сними одежду. Это может оказаться довольно грязным делом.
Майк покачал головой.
– Твои похороны – тебе и решать, – сказал тот.
Майк сел на скамью, в то время как Кио снимал пиджак, галстук и рубашку. Несмотря на глубокие морщинки в углах глаз и обветренные руки, показавшиеся из-под безупречно белых манжет, при ближайшем рассмотрении Майк заметил, что агент был моложе его. Такахаши взглянул на часы.
– До возвращения пять минут.
– Что?
– Лучше соберись с духом. Меня в первый раз чуть не вырвало.
Майка опять поразило, насколько знакомым он ему казался. То же самое было и в магазине. Он никогда не забывал лица. Но он не мог сообразить, где видел Кио.
– Откуда ты родом? – спросил Майк. Тот улыбнулся.
– Токио. После войны жил во Фриско. Я сын одного из немногих в мире неудавшихся пилотов-камикадзе.
– Неудавшихся?
– Он выжил, – Такахаши снимал брюки. Под ними были красные боксёрские шорты. – Тебе в самом деле лучше снять одежду. Хотя бы обувь.
Майк снимал свои «адидасы», когда услышал какие-то ноющие звуки, эхом отдававшиеся в душевой, как завывания призрака. Он застыл.
– Что это за чертовщина?
– Она приближается. Передай-ка мне эти полотенца. – Майк протянул руку, ухватил несколько розовых полотенец из стопки на подоконнике и кинул Кио. Тот поймал их и перекинул через руку, как официант в нудистском поселении.
Майк подождал, но Такахаши не собирался ничего объяснять. Наконец он спросил:
– Что случилось на войне? Твой отец избежал её?
