– У него был шанс. Он даже не прикоснулся ко мне.
– Клиндер не может сделать этого. Только Дэниел. Перешедшие верят, что если Дэниел убьёт тебя, мы застрянем здесь. Все мы. Такое вот уравнение.
Хоть что-нибудь здесь имеет смысл?
– Каким, черт побери, образом ты можешь знать, во что верят Перешедшие?
– Я работаю на них. Клиндер приказал мне завербовать тебя и твоего брата. Он готовил тебя для схватки.
– На чьей ты стороне?
– Я на твоей стороне. Я Корректор.
Ну да: двойной агент. Дот говорила ему об этом.
– Ты не знаешь Денни. Он не сделает этого.
– Сделает, когда они расскажут ему о Джулии, – Кио внимательно посмотрел на него. – Я бы сказал, что это неплохой аргумент, как ты думаешь?
Бумажник, подумал Майк. Помолчав некоторое время, он спросил:
– Ты встречался с Денни?
– Да. Я нашёл его в Детройте.
– Почему же ты не убил его тогда?
– Мне ещё были нужны некоторые коды.
– Как… Как он там?
– Развалина. Спит круглые сутки. Думает о своей жене. Бедняга, подумал Майк.
– Каким образом он… они…
Кио предостерегающе поднял руку и покачал головой.
– Поверь мне. Ты не хочешь этого знать. Наступило долгое молчание. Наконец Кио спросил: – Итак. Ты с нами?
Майк встал.
– Думаешь, ты можешь показать мне пару чудес, ворох птиц – и бинго, и я убийца? Почему ты думаешь, что я соглашусь убить своего брата?
– Мы не хотим, чтобы ты убивал своего брата, Майк. Мы хотим, чтобы ты убил Птенца.
– Птенца?
– Шона, – сказал Такахаши. – Он представляет для птиц нечто особенное. Он единственный, с кем они говорят. Он их главное связующее звено, а для Клиндера он – ключ к власти. Мы планировали эту операцию годами, Майк. Мы хотим смертельно оскорбить пришельцев, пустить под откос все это существование. Мы хотим убраться отсюда. И ты – единственный. Ты – тот, кто может помочь нам. Все, что тебе нужно сделать – это убить мальчика и – что ещё? – кого-нибудь, кто тебе нравится, и ты свободен. Стёрт, – Кио улыбнулся. – Я бы предложил себя, но я не уверен, что достаточно нравлюсь тебе. Как ты смотришь на это?
– Как на самую идиотскую вещь, какую я когда-либо слышал в своей жизни! Ты предлагаешь мне убить ребёнка? Моего племянника?
Тот поколебался, словно хотел что-то открыть ему, но потом передумал.
– Ты что, мать твою, с ума спятил? Кио сказал:
– Подумай об этом как об акте милосердия.
– Меня тошнит от вас, ребята, – сказал Майк.
– Я знаю. Это безумный мир. И мы хотим уйти из него. И мы готовы сделать все, что угодно, чтобы добиться этого.
– Даже убить ребёнка.
– Позволь мне спросить тебя кое о чем, Майк. Как ты думаешь, что они делают с Шоном там, в компаунде? Зачем, как ты думаешь, он им понадобился? Ты думаешь, Клиндер в игрушки играет? Учит его шахматам? – Он сунул руку в карман своего чёрного свитера и вытащил оттуда белого коня, держа его двумя пальцами. – Меня учил. Я был его любимцем.
Майк вспомнил чёрного коня, которого доктор дал ему. Когда ему было десять. И чем больше говорил Кио, тем более нервозным он становился. Потому что он слышал правду. И потому что он слышал и все то, чего Кио не говорил.
Кио положил белого коня обратно и вытащил зажигалку, в течение разговора открывая её большим пальцем и затем закрывая о ладонь руки.
– Тебя он тоже просил не говорить? Заставил пообещать молчать?
Майк смотрел на зажигалку. Наконец он взглянул в чёрные глаза Кио.
– О чем ты говоришь?
– Я был там.
Майк нахмурил брови.
– Где?
– На их корабле. В Буффало.
Все, что Майк мог сделать, – это не вскочить и не ринуться прочь из комнаты. Один взгляд на лицо Кио – и он вспомнил.
Кио был в аду вместе с ним.
Клиндер выдвинул ящик из стола в комнате для совещаний и вытащил оттуда книгу в коричневом кожаном переплёте.
– Когда мы спросили пришельцев, чего они хотят, они указали на этот пассаж из книги Бытия.
– Из Библии? – спросил Дэниел.
– Они цитировали её довольно часто. Слушай. Посмотрим, будет ли это иметь для тебя какой-то смысл. – Он прочёл:
Дай мне твоего единственного сына;
твоего единственного сына от Сарры, Исаака[57].
